Глава 7

Я шла по аллее, ощущая, как солнечные лучи мягко касаются моего лица, а ветер играет с волосами. Впереди меня слышался радостный смех Майкла, который, казалось, не замечал, что его слова повисли в воздухе, словно неловкая пауза в музыкальном произведении. Йорис плёлся рядом, я чувствовала его близость, как будто она заполнила пустоты между нами, даже если это было непросто.

– Ты как будто потерялась в своих мыслях, – произнес Йорис, поднимая голову и смотря на меня. В его взгляде читался интерес, смешанный с легкой настороженностью.

– Да, просто размышляю о том, как быстро растет Майкл, – ответила я, стараясь скрыть все эмоции, которые бушевали внутри. – Первый класс… это что-то новое и волнительное.

– Да, это действительно так, – он кивнул, но в его голосе слышалась тонкая ностальгия. – Время летит.

Светлые воспоминания о нашем с ним прошлом, о том, как мы мечтали о будущем вместе, внезапно нахлынули на меня. Я старательно гнала их прочь, но они снова и снова всплывали на поверхность, словно мелкие рыбы в пруду.

– Знаешь, – наконец произнесла я, остановившись и поворачиваясь к нему, – Майкл действительно верит в чудеса.

– Он похож на тебя, – в его словах была искренняя теплота, но в то же время ненавязчивая дистанция.

Я не могла не усмехнуться над его комментарием.

– Попробуй ему это объяснить, когда он опять заявит, что хочет, чтобы мы поженились! – Я подмигнула, хотя внутри меня разыгрывался ураган эмоций.

– Да, дети иногда бывают слишком прямолинейными. – Йорис убрал прядь волос с моего лица, и это простое движение вызвало у меня трепет. Больше всего меня смущало то, что я до сих пор чувствовала его близость, даже когда между нами были стены недосказанности.

Тишина накрыла нас, как легкое покрывало, впитывая в себя все слова, которые мы больше не произносили. Я чувствовала, как недосказанность заполнила пространство, обволакивая нас хрупкой паутиной, в которой застряли чувства, о которых я не решалась думать. Я отводила взгляд, чтобы не увидеть его выражения, но внутренний голос подсказывал, что именно его взгляд, полный непонятного напряжения, и есть тот мост, который может вновь соединить нас, если только я смогу сделать первый шаг.

– Йорис, – начала я осторожно, обдумывая каждое слово, как будто они были драгоценными камнями, которые я добывала в шахтах своих эмоций, – сколько я должна за мороженое?

Он нахмурился, это его выражение лица обжигало. В ответ тишина лишь усилилась, будто воздух вдруг стал гуще, и каждый вдох давался с трудом.

– Нисколько, – бросил он, вновь отводя взгляд в сторону. Ответ был коротким и резким, как удар молнии, в нем не было ни теплоты, ни надежды. Сердце моё сжалось, но глупое упрямство толкнуло меня на дальнейшие действия.

Мы продолжили идти дальше, но незаполненные слова продолжали наполнять тишину, и мне стало ясно, что эта беседа просто не закончится. Не хватало всего лишь одной искры, одной фразы, чтобы разжечь пламя.

– Назови сумму, – решительно сказала я, повысив голос, словно вызывая бурю. Я знала, что этот вопрос не имеет смысла, не касаясь венца наших прошлых отношений, но он стал последней попыткой схватить то, что завалилось в бездну забвения.

Йорис остановился и посмотрел мне в глаза. Я могла увидеть в них отражение того, что когда-то связывало нас. Он будто пытался разглядеть, что же осталось от нашей любви, все эти долгие годы, сгладившие края.

– Ты всегда была слишком упрямой, – произнес он тихо, почти шепотом. Эти слова задели меня за живое и заставили сердце стучать быстрее. Я почувствовала, как тепло пробегает по венам, как надежда, наконец, решила пробиться сквозь ледяную преграду, установившуюся между нами.

– Возможно, это и есть моя слабость, – ответила я, пытаясь удержать улыбку. – Но я на самом деле хочу знать сколько, чтобы в долгу не оставаться.

Майкл обернулся и, увидев, как мы снова заговорили, с энтузиазмом побежал к нам, размахивая пятью несчастными, но подобранными листиками. На мгновение это отвлекло нас от воды, затопившей наш разговор, но я знала, что он вернется, как только мы перестанем убегать от самих себя.

– Смотрите, какие листики у меня! – закричал Майкл, прыгая рядом с нами, в то время как я держала взгляд Йориса, пытаясь уловить в нем послание, которое он опять утаил.

– Я не знаю, как у тебя было раньше, но я не тот человек, который будет пытаться манипулировать тобой и подкупать, – выпалил Йорис, прерывая тишину с неожиданной откровенностью. – Я буду делать для тебя сюрпризы, звать на свидания и дарить цветы, но ты мне ничего не должна в ответ. Это не «долговая» сделка – я делаю это просто потому, что ты мне дорога, потому что я к тебе испытываю чувства. И давай сразу договоримся: я, как мужчина, буду делать, а ты, как прекрасная девушка, будешь радоваться и улыбаться.

– Что? – не поняла я, ощущая, как в голове возникает вихрь неразберихи. – У тебя жар?

Я прикоснулась ладонью к его лбу, он оказался не горячим. В этот момент Йорис перехватил мою руку и взял её в свою. Я посмотрела ему в глаза, и там, среди всех его немых вопросов и ответов, я увидела отражение своих собственных чувств.

– Мама! Смотрите, я нашел еще один листик! – крикнул Майкл, его радостный голос, пронизывая тишину, вновь вернул меня в реальность.

– Ты не ответила на моё предложение, – мягко сказал Йорис, его голос стал тише, но в нем была настойчивость.

Я отвела взгляд, чтобы скрыть нарастающее волнение, ощущая его слова как нежный укол в сердечной области. Мы с Йорисом преподавали себе уроки на протяжении многих лет, и теперь, когда он снова был рядом, мне не хотелось выглядеть сдержанной и отстраненной.

– Йорис, все уже прошло, – выдохнула я, делая шаг назад, чтобы уйти от своей уязвимости, осознать всю сложность ситуации. – Наша история была важной, но мы оба знаем, что у нас есть свои жизни. Я… я не могу позволить себе надеяться на то, что между нами может быть что-то снова. Я не готова.

Он покачал головой, будто не верит в мои слова. Я могла бы объяснить ему, как мне трудно отпустить прошлое, как работает сердце, связанное с ним, но вместо этого молчала, оставляя свои страхи и неуверенности в тени.

– Ты говоришь об этом, как будто между нами никогда не было ничего настоящего, – сказал он, в его голосе слышалась боль. Это заставило меня задуматься: «Может, я действительно ошибаюсь?»

– Нет, это не так, – мои слова звучали чуть тише. – Я не умаляю твои чувства, но мы не можем возвратиться в прошлое. Время унесло нас в разные стороны.

Мой сын вернулся ко мне, держа в руке найденный на земле очередной яркий, желтый листок. Он улыбнулся и протянул его мне:

– Смотри, мама! Красиво, да?

Я сжала лист, присаживаясь рядом с Майклом, и в этот момент понимала, как важно защищать не только свои чувства, но и наше общее будущее.

– Да, очень красиво, сынок, – сказала я, стараясь отвлечься от чувств, которые боролись внутри меня.

Йорис, стоя чуть в стороне, наблюдал за нами с выражением, полным тяжести и решимости.

– Может, ты просто дашь мне шанс стать частью твоей жизни? – произнес он после паузы.

С этим вопросом мне стало не по себе. Я перевела взгляд на Майкла, его невинные глаза пытались понять неподдающиеся объяснению взрослые эмоции.

– Я не могу, – тихо сказала я, словно испытывая последние силы сопротивления. – Я не хочу, чтобы ты снова был частью этого переплетения. Мы теперь просто друзья и партнеры по бизнесу, но не более.

Йорис сделал шаг ближе, его черты лица были напряжены, но он не уходил.

– Я не прошу о многом. Просто дай мне возможность помочь, быть рядом.

Я внутренне покачала головой. Я привыкла быть одна. Привыкла к тишине, к умиротворению, которое наступает, когда сердце не привязано к ожиданиям.

– Йорис, я не готова больше открывать свое сердце, – выдохнула я, чувствуя, как накатило пьянящее чувство тоски.

Долгая пауза повисла между нами. Страх, горечь и сожаление. Наши взгляды встретились, в его небесных глазах я увидела что-то, что когда-то меня привлекало, но теперь вызывало лишь трудно выражаемую печаль.

– Майкл, нам пора, – крикнула я, словно спотыкаясь о натянутое веревочкой напряжение, которое нас связывало.

Сын подбежал к нам, и я увидела, что на его лице отразилась моя собственная печаль. Он был расстроен, только что узнав о том, как быстро могут исчезать мечты.

– Уже? – спросил он, и это слово словно запечатлело мгновение, унося с собой все переживания.

– Да, мы уходим, – тихо ответила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Я взяла его за руку, и мы пошли домой, не оборачиваясь, не глядя на Йориса. Нам было важно уйти, сохранить то, что еще оставалось. Но в моем сердце осталась незаживающая рана – рана первой любви, которая обострялась, как ни пыталась я отстраниться от ее боли.

Глава 8

Как только мы покинули аллею, холодный воздух уличной осени обнял нас, как неприветливое покрывало. Я почувствовала, как Майкл, держа мою руку так крепко, как только может держать семилетний мальчик, попытался посмотреть на меня и, я уверенна, искал в моих глазах ответы на свои вопросы. Сердце сжалось при мысли, что он, возможно, понимал, что что-то нарушило наш привычный мир.

– Мама, почему мы уходим? – его голос прозвучал, словно эхо моей внутренней борьбы. Я не знала, как объяснить ему, что именно произошло между мной и Йорисом. Не хотелось делать его участником моей неразберихи.

– Мы просто… нам нужно время, – ответила я, стараясь сделать свой голос максимально убеждающим. Но эта фраза только смягчала горечь в горле. Я сама понимала, что смысла в бегстве нет, но на этот момент это казалось единственным выходом.

Поднимая взгляд к горизонту, я заметила, как солнце уже начинало скатываться за края домов, окрашивая небо в теплые оттенки пурпурного и оранжевого. Тревога снова затопила сознание, когда я представила, что может произойти на момент нашей следующей встречи с ним. Почему я снова вспоминаю о наших «прошлых» мечтах, о том, как Йорис когда-то светил в моем мире, как звезда, которую еще только собирался охватить конец горькой ночи?

Майкл остановился, его маленькие ножки невольно замедлили шаг. Он посмотрел на меня с непониманием и недовольством.

– Ты что, не хочешь больше, чтобы Йорис нам помогал? – спросил он, пухлые губки дрожали от негодования.

– Я не знаю, как объяснить, малыш, – я осторожно наклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – Иногда взрослые делают сложные вещи, и это не всегда связано с тем, что они хотят. С Йорисом между нами осталась ненормальная атмосфера…

– Но он мне нравится! – его глаза наполнились слезами.

Я глубоко вздохнула, ощущая, что его печаль – это и моя печаль, и вместо того, чтобы защищать его от реальности, я почувствовала необходимость быть с ним откровенной.

– Да, мне тоже. Но не все, что делает нас счастливыми, может продолжаться вечно.

Слезы уже на подходе, однако я старалась держаться, ради малыша, чтобы он увидел, что даже в трудные времена мы можем оставаться сильными. Мы продолжили путь, я стискивала его руку, чтобы создать у него безопасное ощущение. Но даже это не смогло отвлечь меня от той раны в сердце, бурлящей обидами и неисполненными мечтами.

Вернувшись домой, я ощущала, как моя голова будто наполнилась тяжелыми облаками, готовыми разразиться дождем. Мягкий свет заходящего солнца пробивался сквозь занавески, создавая в комнате теплое, почти уютное сияние. Но этот свет не мог разогнать тени, которые кружились в моем сердце, как неумолимые призраки прошлого.

Майкл медленно вошел в дом первым, оттягивая меня за собой, словно мы перенесли все те чувства, что остались в том прощальном взгляде Йориса. Его маленькие пальцы сжимали мою руку, и в этот момент я понимала, как важно оставаться сильной ради него. Аккуратно сняв с него куртку, я заметила, как он снова уселся на стул, пряча лицо в руках. В эти моменты я чувствовала его хрупкость больше, чем когда-либо.

– Майкл, – произнесла я, присаживаясь рядом и обнимая его. – Что ты чувствовал, когда уходили?

Он всхлипывал, я старалась понять, насколько глубоко его ранили наши объяснения. Каждый его вздох будто резал меня, обнажая все мои слабости.

– Я просто не понимаю, почему мы больше не можем быть с ним, – сказал он наконец, поднимая взгляд своих светлых глаз. – Он добрый и купил нам мороженое.

Из-за этого я почувствовала жгучую боль в груди. Каждый его вопрос – это словно корявый стебель, который глубоко застрял в моем горле. Мне не хотелось втягивать его в свои внутренние метания, но разве могла я оставаться безучастной, когда его мир рушился?

– Иногда, – произнесла я, – даже хорошие люди могут давать нам не то, что нужно. С Йорисом… у нас было что-то особенное, но потом это что-то стало не таким. Может быть, мы просто не понимали друг друга.

Сейчас я осознавала, как мой собственный внутренний конфликт передавался Майклу. Сложно было не рассуждать о том, что между нами постепенно становилось холодным, словно сдать все те чувства, что однажды наполняли наш дом светом и радостью.

– Но я не хочу с ним прощаться, – сказал Майкл, его неопытные слова потянули меня назад в те светлые, казалось бы, безмятежные моменты. – Он же наш друг!