Цитаты из книг автора «Сара Маас»

В каждый наш урок он что-нибудь рассказывал мне о верховных правителях, отдавших крупицу силы для моего воскрешения в Подгорье. Я узнала о Бероне – жестоком и тщеславном верховном правителе Двора осени; о Каллиане – тихом, себе на уме, верховном правителе Двора зимы. Меня впечатлил рассказ Риза о Хелионе – верховном правителе Двора дня. Его прозвали Рассекателем заклинаний. Амаранта самолично разграбила и уничтожила тысячу его библиотек. Подданные Хелиона прославились непревзойденным умением составлять заклинания и хранить знания Притиании.

– В Притиании тоже есть те, кто мечтал бы уничтожить существующий порядок вещей. Например, упразднить дворы. – Это как? Избавиться от верховных правителей? – Возможно. Но основные усилия бунтовщиков направлены на то, чтобы лишить фэйцев привилегий, которыми они наделены с минуты рождения. У фэйри таких привилегий нет. Даже само слово «фэйри»

– Существуют разные виды темноты, – вновь заговорил Риз. Я по-прежнему не открывала глаз. – Есть темнота пугающая, темнота успокаивающая, темнота, дарующая отдых. Я мысленно представила их все. – Есть темнота влюбленных и темнота наемных убийц. Она становится такой, какой ее хочет видеть взывающий к ней. Или какой она ему нужна. Сама по себе темнота не является ни абсолютно плохой, ни абсолютно хорошей.

Я ударила его кулаком в грудь. Риз попятился – настолько сильным оказался мой удар, – и я ошеломленно заморгала. Я ведь совсем забыла, какую силу поднимают во мне мгновения страха и злости. Так и с Ткачихой получилось. Я забыла, насколько сильна теперь. – Вот именно, – прорычал Ризанд, прочитав мои мысли. Я ведь вполне могла сбить его с ног. – Ты забыла о своей силе. Забыла, что способна жечь, окутывать тьмой и выпускать когти. Ты забыла. Ты перестала сражаться. Он имел в виду не только аттора и Ткачиху. Меня захлестнула мощная волна гнева, погасившая бурю мыслей. Осталась только злость. На себя. На то, что мне пришлось сделать. На то, что сделали со мной и с ним. – А если и перестала? – прошипела я, снова пихнув Риза. – Что, если перестала?

– Мы с Кассианом – из породы фэйри, которых называют иллирианцами. Мы рождаемся под пение ветра.

А во мне бушевал огонь. Я слышала его гудение, все мои жилы охватило пламя, рвущееся наружу. Потом я почувствовала резкий внутренний толчок. Моя связующая нить натянулась, и откуда-то хлынула прохладная темнота, гасящая и огонь, и мое раздражение.

получалось. – Риз, пожалуйста, – прошептала я. Сейчас я не думала о том, что с позором провалила свой первый день работы. Как и обещал, Ризанд ни о чем меня не спрашивал. Он молча взял меня за руку, и вскоре мы вернулись в зимний Веларис, сверкающий всеми красками под лучами зимнего солнца. Весь остаток дня я не вылезала из постели.

требуют, чтобы посетители добирались обычным способом. Правда, идти далеко. Я стояла не шевелясь. – Я… Все дальнейшие слова застряли у меня в горле. Добровольно отправиться в недра другой горы… – Чтобы одолеть страх, стоит напоминать себе, что мы однажды выбрались на поверхность. А сейчас обстоятельства совсем иные. Мы пробудем там некоторое время и выйдем. – Едва ли… Я пыталась успокоить себя дыханием и не могла. Мне не дышалось. – Мы выйдем. А если мы туда не пойдем, история может повториться. И мы снова окажемся в недрах, но уже другой горы. Холодный туман лизал мое лицо. Я честно пыталась. Пыталась сделать первый шаг. Тело отказывалось подчиняться. Я попыталась еще раз. Ради Элайны и Несты, ради мира людей, который может исчезнуть… и все равно у меня ничего не

– Прогулка до Тюрьмы тебя согреет, – сказал Риз. – Мы не можем совершить переброс внутрь или подлететь ко входу. Правила тре

Воображение рисовало мне ее неотразимо красивой – кем-то вроде богини тьмы и ненависти. На самом деле Амаранта оказалась достаточно симпатичной, и не более того. Она сидела неподвижно, что делало ее похожей на статую. Черные волосы Амаранты были заплетены в косу и обвиты вокруг головы. Голову венчала золотая корона. Цвет волос лишь подчеркивал белоснежность ее кожи, на фоне которой ярко алели губы. У Амаранты были черные сверкающие глаза. Возможно, кого-то они завораживали и манили к себе, однако все портило выражение лица. На ее губах застыла презрительная усмешка, отчего вся красота казалась неестественной и холодной. Захоти я написать ее портрет, моя затея могла бы обернуться потерей рассудка. Эта женщина имела высший военный чин Сонного королевства. Несколько веков назад она уничтожала армии людей и собственноручно убивала своих рабов, посчитав свободу для них непозволительной роскошью. За считаные дни она завоевала всю Притианию.