Цитаты из книг автора «Сара Маас»

– Тебе придется временно затаиться где-нибудь. Аброхас печально вздохнул, окутав ладонь Маноны струей теплого воздуха. – Да не скули ты так, – нахмурилась ведьма, хотя у нее самой было паршиво на душе. – Найдешь укромное местечко, заляжешь, но будешь держать ухо востро, а через четыре дня вернешься. Она прильнула лбом к его морде, чего никогда не делала. Урчание Аброхаса отзывалось у нее во всем теле, вызывая ломоту в костях. – Мы же с тобой неразлучная пара. Что нам каких-то несколько дней? Аброхас потерся мордой о ее голову. У Маноны в горле застрял комок. – Ты столько раз спасал мне жизнь, а я ни разу тебя даже не поблагодарила. Аброхас опять негромко заскулил. – Мы с тобой были и останемся вместе, – пообещала ему Манона. – Покуда Тьма нас не разлучит. Она заставила себя отойти. Еще раз погладила драконью морду и попятилась: – Теперь лети. Аброхас не шевельнулся. Манона оскалила железные зубы: – Улетай, я сказала. Черные глаза Аброхаса были полны упрека, но его тело напряглось, и он поднял крылья.

– Значит, Лоркан Сальватир, правая рука Маэвы, – твой муж? Ты меня удивляешь, Элида.

– Ведьмы способны предсказывать будущее? – хмурясь, спросила она у Маноны. – Видеть его, как видят оракулы? – Некоторые могут. В основном Синекровные. – А ведьмы других кланов? – Говорят, что для древних прошлое, настоящее и будущее слиты воедино.

– Я – не Черноклювая, – возразила Манона. Все удивленно повернулись к ней, но ведьма смотрела только на королеву. – Вот как? – Аэлина взмахнула рукой, испещренной полосами шрамов. – А это уже интереснее. Рассказывай, мы послушаем. Дорин опасался, не кончится ли дело стычкой, но Манона лишь выждала несколько мгновений, словно любуясь восходящим солнцем, и стала рассказывать: – Бабушка лишила меня не только титула наследницы и звания главнокомандующей. Она лишила меня наследия. Оказалось, мой отец был крошанским принцем. Бабушка расправилась с ним и моей матерью за их попытку положить конец вражде между племенами ведьм и разрушить проклятие, наложенное на наши земли. Дорин оглянулся на Эдиона. Лицо Волка Севера напряглось, глаза ярко сверкали, а мозг наверняка уже прокручивал новые возможности. Дальнейшие слова Манона произнесла с некоторой нерешительностью, будто сама не до конца веря в их истинность: – Оказалось, что я – последняя крошанская королева, последний прямой потомок Рианноны Крошанской. Аэлина молчала, закусив губу. – И вне зависимости от решений моей бабушки я остаюсь наследницей клана Черноклювых. Ведьмы, сражавшиеся бок о бок со мной, почти сто лет занимались выслеживанием и истреблением крошанских ведьм. Они мечтали о возвращении на родину. Я обещала, что они туда вернутся. А теперь я только чудом не была убита собственной бабушкой. Я не знаю, где ведьмы моего отряда Тринадцати и что с ними. Прежде всего, живы ли они. Так что, госпожа террасенская королева, ты – не единственная, чьи замыслы пошли наперекосяк. И хныкать по этому поводу бесполезно. Бери себя в руки и начинай думать, чтó делать дальше.

– Нечего дуться, – сказала ей Манона. – Сама виновата. Эдион предостерегающе зарычал. Аэлина медленно повернулась к ведьме. Дорин вцепился в перила. – Ты где-то ошиблась в расчетах, вот они и выследили тебя, – продолжала ведьма. – Нечего отвлекаться на мелкие поражения. Это война. А на войне враг захватывает города и гибнут люди. На твоем месте я бы сейчас волновалась о другом: почему Морат послал сюда так мало илков?

– Сам не знаю, чтó это такое и откуда берется, – сказал Фенрис. Он дышал ртом, постоянно сжимая и разжимая пальцы. – Я перепрыгиваю между… складками мира. Расстояния невелики, и после нескольких таких прыжков я напрочь выжат, но… на поле боя помогает. Он стиснул зубы, глядя, как края раны начинают смыкаться. – А кроме этого, не могу похвастаться никакими способностями. Скорость, сила, раны быстро затягиваются… быстрее, чем у большинства фэйцев. Вот и все. Защитить себя и других могу, но вызвать огонь или ветер – нет.

– Это ты послала волну магической силы? – Нет. – Манона быстро догадалась, кто послал волну. – У ведьм нет такой магии. Дорин наклонил голову. Магическое пламя золотило его темные волосы. – Но ваша порода живет значительно дольше, чем люди. Манона кивнула. Дорин счел это приглашением и уселся на стул. – У нас есть крупица магии. Выплеск – так она называется. От знакомого слова спина Маноны похолодела. – Мы не можем ни призывать магическую силу, ни накапливать ее. Но каждая ведьма один раз в жизни способна призвать огромную магическую силу и обрушить на врагов. Плата – ее жизнь. Удар сжигает ведьму, и Тьма забирает ее тело. Когда между ведьмами происходили войны, обе стороны делали Выплески в крупных сражениях. Бывало, что и не только в крупных. – Это же самоубийство. Обрывать свою жизнь, зная, что она могла бы продолжаться сотни лет. – Согласна. Радости мало. Чтобы совершить Выплеск, Железнозубая ведьма вначале взывает к Тьме и обещает отдать ей жизнь. Тьма откликается, наполняет ведьму силой. Потом эта сила выплескивается черной волной. Говорят, это проявление наших черных душ.

Иногда ей снилась трапезная на Омаге. Манона ощущала на руках и во рту кровь своей сводной сестры. В другом сне она видела себя взрослой ведьмой, а не девчонкой, какой была в то время. Она помогала бабушке издеваться над красивым бородатым мужчиной, умолявшим отдать ему дочь. Отдать ее. Приятнее всего были сны о просторах, покрытых сочной растительностью. Западный ветер пел ей песни о древней родине. Порою ей снилось, что в каюте, поигрывая хвостом, сидит громадный пыльно-серый кот. В другом сне она видела белого, ехидно скалящегося волка. Появлялся и золотистый горный лев с удивительно спокойными глазами. Манона думала, что кто-то из них перекусит ей глотку. Она даже хотела этого. Но звери лишь наблюдали за нею. А Манона Черноклювая спала и продолжала видеть свои странные сны.

А ее родители… оба убиты бабушкой. Они обещали подарить миру «дитя мира». Но бабушка сделала из нее исчадие войны.

– Найди их мне. Узнай, живы ли они или обитают в мире Тьмы.