Его глаза – широко распахнутые и очумелые – всматривались в мои. На лице Ризанда отразился неподдельный ужас. Он попятился и даже споткнулся. По-настоящему, а не желая меня разыграть.
Я думаю, что была одинокой, отчаявшейся девчонкой и потому влюбилась в первого, кто подарил мне крупицу доброты и надежности. Наверное, он это знал. Может, не относительно меня, но ему хотелось быть таким для кого-то. Для меня прежней этого, возможно, и хватило бы. Но я нынешняя на такую уловку уже не попадусь.
– Я – верховная правительница Двора ночи, – объявила я нашим противникам. Даже Эрис перестал ухмыляться. Его янтарные глаза округлились, и в них появился страх.– Нигде и никогда не было верховных правительниц, – бросил мне один из братьев Ласэна. – Как видишь, теперь есть, – одними губами улыбнулась я.
Наши слияния в хижине разрушили меня. Снесли все преграды. Частицы моей души, что еще не принадлежали ей, в ту ночь безоговорочно капитулировали перед Фейрой.
Девчонка, которая так нуждалась в защите, которая жаждала спокойной и сытой жизни… та девчонка умерла в Подгорье. Да, я умерла там, и некому было защитить меня от всех ужасов, что я пережила, пока мне не сломали шею. Я изменилась, стала другой. Я не хотела и не могла подавить в себе то, что пробудилось и преобразилось в подземельях Амаранты. Тамлин же, вернув былую силу, вновь стал цельным. Он видел себя лишь защитником и опорой.
Кассиан был прирожденным воином. По-настоящему я это поняла только сейчас. Поля, залитые кровью, были его стихией. Среди хаоса и сумятицы он оставался поразительно хладнокровным, расчетливым и беспощадным.