Цитаты из книг автора «Сара Бейквелл»

Теперь, хотя ему по-прежнему было что сказать, у него не оставалось сил, чтобы это сделать. Те, кто заботился о нем, начали втайне надеяться, что он умрет быстро и легко – смерть

Он всегда описывал сознание как небытие, но на самом деле его ум всегда был переполнен словами и идеями. Сартр каждый день выжимал из себя текст, как будто был переполнен и нуждался в разгрузке.

Накапливались и другие проблемы со здоровьем; инсульты, провалы в памяти, проблемы с зубами. Бывали моменты, когда он, казалось, совсем уходил в себя. В один из таких моментов де Бовуар спросила его, о чем он думает: «Ни о чем. Меня здесь нет».

Сартр сказал Контату, что невозможность писать лишила его смысла существования, но он не станет печалиться об этом.

Для Сартра не писать было все равно что не жить.

Для Хайдеггера вся философия – это путь домой, а величайшее путешествие домой – это путешествие к смерти.

Поначалу опасения Хайдеггера подтвердились: в Греции ему ничего не понравилось. Олимпия превратилась в массу «отелей для американских туристов», писал он в своем блокноте. Ее ландшафт не смог «освободить греческий элемент земли, моря и неба». Крит и Родос были немногим лучше. Вместо того чтобы бродить в стаде отдыхающих, он предпочитал оставаться на корабле, читая Гераклита.

Однако в преклонные годы он полюбил проводить отпуск в Провансе. Мучился над вопросом, стоит ли ему посетить Грецию – очевидное место, учитывая его давнюю одержимость ее храмами, скалами, Гераклитом, Парменидом и Софоклом.

Хайдеггеру нравилось принимать путешественников, но сам он никогда не был Homo viator. Он с презрением относился к массовому туризму, который считал симптомом современного «опустыненного» образа жизни с его потребностью в новизне.

Более сорока лет он лелеял веру в то, что мир обошелся с ним несправедливо. Он так и не оправдал надежд своих последователей на то, что однажды недвусмысленно осудит нацизм. Хайдеггер вел себя так, будто не знал, что люди хотят услышать, но его друг Генрих Виганд Петцет рассказывал, что Хайдеггер прекрасно знал, чего от него ждут: это только заставляло его чувствовать себя еще более непонятым.