Глава 2

Читающие девушки любят сталкеров

— С ума сошла? — Агата округляет глаза, смотря на меня как на умалишённую. — Ты уверена, что хочешь именно в этот паб? Это же территория Блэквудов!

Поссорившись с братом, первым делом я заявляюсь к семье Мерфи и, едва успев переступить порог, сразу тащу подругу в её комнату.

— Как вы меня достали со своими кланами, — вздохнув, запрокидываю голову, глядя в потолок. — Почему нельзя просто собраться и поехать выпить без лишних заморочек?

За что я люблю Нью-Йорк? За полную свободу передвижения и действий. Там не нужно думать о том, что в эту часть города мне можно, а в другую нельзя. Зато в Дублине это происходит постоянно, так как столица условно поделена между тремя кланами.

Первый – это портовые. Семья Блэквудов. Несложно догадаться из названия о том, что им принадлежит часть, где преобладают портовые зоны.

Второй – центровые. Это наша семейка О’Коннелл, которой достались все сливки Дублина: недвижимость, бары и рестораны.

Ещё есть третий клан. Те самые Северные. Они занимают пригородные части, промышляя торговлей оружием и ещё бог знает чем.

И именно наш клан не дружит ни с одними из них. Точнее, с Северными по большей части мы держим нейтралитет, а вот с семьёй Блэквудов отношения жутко натянуты последние лет так восемьдесят.

И, признаться честно, я удивлена, что брат в разговоре упомянул не Блэквудов, а Северных, запрещая мне покидать территорию дома из-за них.

— Деклан прибьёт нас, если узнает, что мы были на земле Блэквудов, — Агата опускается на свою небольшую кровать, а я только сейчас почему-то обращаю внимание на то, какая маленькая у неё спальня.

— Не узнает, — тяну с особым нажимом. — Давай, поднимай свой зад. Я видела рекламу этого паба в интернете, там по вечерам танцуют улётный стриптиз. Разве тебе не хочется посмотреть на красивые сиськи?

Распахнув шкаф, осматриваю шмотки Аги на наличие подходящего наряда для сегодняшнего вечера.

— Ты озабоченная, — тихо подошедшая Агата отодвигает меня в сторону и, приподнявшись на носочки, принимается там копошиться.

— Я люблю искусство. А женские тела – это искусство.

— Держи, он новый, — очаровательно улыбнувшись, наблюдаю, как она выуживает вешалку с бомбическим топиком и протягивает её мне. — Купила, а надеть так и не успела: на работе строгий дресс-код.

Сильно не наряжаясь, мы с Агатой переодеваемся в то, что есть в её преимущественно сдержанном гардеробе.

Мне достаётся тот самый новый чёрный топ без бретелек: он прикрывает лишь грудь и ничего более. В сочетании с моими джинсами это смотрится симпатично, но я решаю дополнить образ кожаными шпильками Агаты. Спрятав низ джинсов в сапоги, придирчиво оглядываю отражение.

Не совсем мой стиль, но с короткой косухой подруги смотрится зачётно.

— Чувствую, этим вечером ты подцепишь местного красавчика, — толкаю подругу плечом, когда она крутится перед зеркалом.

Сама Агата надевает тёмные трендовые брюки клёш и лонгслив.

— Не боишься, что тебя узнают? — подружка слегка волнуется, и я её понимаю. Тяжело быть хорошей девочкой.

Единственное, чего мне хочется, – это от души напиться местным пивом и сделать передышку от бешеного ритма жизни.

— Плевать. Никто не знает, как я выгляжу, — отмахиваюсь, не заморачиваясь об этом.

Соседние кланы действительно не знают меня в лицо. Отец предпочитал не выставлять единственную дочь на всеобщее обозрение, а ещё не брать на их «светские рауты» и сборы. Без понятия, потому ли это, что он заботился о моей безопасности, или же в силу того, что не считал наследницей.

Социальные сети я не веду из-за отсутствия свободного времени и, признаться честно, желания. Поэтому фотографии слить не могут. Единственное, возможно, кто-то следит за моей карьерой в Штатах, догадавшись, что я и есть та самая дочка Кормака О’Коннелла.

С территории особняка мы сбегаем окольными путями, как делаем это всегда. Дожидаемся пересменки у охраны и, пока есть пара минут до заступления следующей смены, линяем через заднюю часть забора, ведущего на те самые поля, виднеющиеся из моего окна.

Дальше мы выбираемся на соседнюю улицу, это занимает примерно минут двадцать активного шага, и там уже прыгаем в заранее вызванное такси. И да здравствует свобода!

Гул голосов, смех и тяжёлый запах алкоголя накрывают нас с головой, стоит переступить порог распиаренного паба под названием «The Black Harp».

Оглядевшись вокруг, на моих губах расплывается непроизвольная улыбка. Здесь до ужаса шумно, жутко тесно и, самое главное, живо. Как будто весь Дублин решил провести сегодняшний вечер именно в этом месте.

В помещении стоит приятный полумрак. Этот паб похож на сотни других, но есть в нём что-то особенное. Возможно, если пройтись взглядом по массивной барной стойке, около которой столпились люди, выкрикивая заказы, можно сделать вывод, что дело в этом.

Или же пробежаться дальше по столам с потёртыми углами и высокими табуретами, задержаться на тёмно-зелёных панелях на стенах, увешанных фотографиями порта, боксёров и ирландских легенд, и подумать, что из -за них.

А может, дело в небольшом подиуме в соседнем зале, где танцуют полуобнажённые девушки. Они крутятся около шестов, но почему-то в их действиях и движениях нет ни намёка на разврат и похабщину. Только медленные, выверенные движения и эстетика.

— Идём! — схватив зависшую Агату, протискиваюсь сквозь кучки беседующих посетителей к бару. — Пинту «Гиннесса»! — выкрикиваю бармену, подняв руку вверх.

Если уж напиваться, то качественной ирландской выпивкой.

— И двойной виски! — добавляет Агата, а у меня в ушах звенит от её звонкого голоса.

Облокотившись на стойку, скольжу довольным взглядом по залу.

Это вам не Нью-Йорк. Люди приходят сюда после работы отдохнуть, поболтать с коллегами и расслабиться. Тут всем наплевать на то, кто ты, сколько зарабатываешь в год и чем занимаешься по жизни.

А ещё всем пофиг, как и во что ты одет. Они смотрят не на шмотки, а в твою душу.

Подмигнув, бородатый бармен ставит перед нами стаканы с щедро налитым до самых краёв алкоголем. Расплатившись, мы подхватываем холодное, запотевшее стекло.

Пена медленно оседает, и, не теряя ни секунды, я делаю первый жадный глоток. Горький, насыщенный вкус заполняет рот, и я с блаженным стоном отпиваю ещё и ещё.

— Слушай, давай сядем, а? — предлагает слегка окосевшая Агата после бог знает какого бокала виски и наших непрекращающихся разговоров о жизни. — Что-то меня уже ноги не держат! — со смешком добавляет подруга.

— Меня тоже! — согласно киваю, перекрикивая музыку. Подхватив наполовину пустую третью кружку пива, мы пробираемся через дебри здоровяков в соседний зал. — Сюда!

Посетители стоят плечом к плечу, кучкуясь в своих компаниях. Кто-то смеётся слишком громко, кто-то спорит, почти уткнувшись лбами, кто-то уже шатается с полупустым бокалом в руке. И мимо них всех мы лавируем в поисках мнимого уединения.

Это буквально страшный сон интроверта! Если бы я притащила сюда Адалин, свою лучшую подругу, которая осталась в Штатах, кладу голову на отсечение, она сбежала бы в ту же секунду.

Под странное ощущение, что кто-то прожигает во мне дыру своим цепким взглядом, я веду Аги к свободному столику в центре. На нём стоят чьи-то пустые бокалы, но нас это не смущает, и мы просто брезгливо сдвигаем их в сторону, заменяя своими.

Усевшись, я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда взялось это назойливое чувство, что за мной пристально наблюдают.

— Мне кажется, за нами следят, — изрекаю, уверенно расправив плечи.

— Думаешь, Деклан нас спалил? — с нескрываемым ужасом Агата слегка приподнимается, осматриваясь, но я быстро дёргаю её за кофту вниз.

— Да сядь ты, — рыкнув на подругу, делаю очередной глоток. Приятное тепло прокатывается по телу, и я слегка расслабляюсь. — Если бы это был Декс, нас бы уже давно увезли отсюда, а не позволили целый час напиваться у бара.

— Может, какой-нибудь местный пускает по тебе слюни? — заговорщицки шепчет подруга и наклоняется ближе, облокотившись на стол. — Например, вон тот. Кстати, он реально пялится!

Не оборачиваясь, Агата кивает через плечо, и я, проследив её движение, цепляюсь взглядом за бильярдный стол. А если быть точнее, за одного из мужчин, стоящего около него с кием в руках.

Незнакомец без стеснения пялится, делая удар по шару, а я непроизвольно отмечаю, что он выделяется среди местной толпы. Классная стрижка, аккуратная борода и до ужаса красивое тело, обтянутое чёрной рубашкой, закатанной на рукавах.

Электрический заряд тока проходит по телу, когда мы сталкиваемся с ним взглядами. Пойманный за разглядыванием, он не отводит своих наглых глаз, как и я. Наоборот, он еле заметно приподнимает густую бровь с вызовом.

— Горячий, — протягиваю, поднося кружку к губам. — Я бы с ним почитала молитвы на ночь.

То, с какой хищной расслабленностью парень выпрямляется, вынуждает, как под гипнозом, наблюдать за его малейшим движением.

— Господи, Лилит! — Агата округляет свои красивые зелёные глазки и прикрывает рот ладошкой, заставляя на секунду отвлечься. — Ты ужасная!

Бородатый поднимает свой бокал с борта бильярдного стола и делает короткий кивок головой, переводя взгляд на оппонента. Будто это и вовсе было не для меня.

Бурная фантазия и долгое отсутствие секса побуждают в красках представлять, как этот красавчик душит меня своими руками, покрытыми татуировками. Как накрывает мускулистым телом и, разведя мои бёдра в стороны, жёстко входит своим толстым членом.

— Зато честная, — скорчив гримасу, снимаю куртку и вешаю на спинку стула.

Сама я знакомиться не подойду, это не в моих принципах. А вот заставить это сделать его самого очень даже. Откинув волосы назад, расправляю плечи, выпячивая вперёд свою аппетитную двоечку.

— Что ты делаешь? — подруга хохочет, увидев, как я закидываю ногу на ногу, покачивая остроносым ботинком сапог. — Боже, ты его клеишь!

— Я хочу его, — без капли стеснения томно закусываю нижнюю губу, бросая кокетливый взгляд в сторону незнакомца. — А если я чего-то хочу, значит, так оно и будет.

— Ну уж нет, Лил. Нам нужно вернуться домой, пока Деклан не заподозрил твоё отсутствие! — шикает Агата, щёлкая пальцами перед моим лицом. — И вообще, не сходи с ума. С каких пор ты готова переспать с кем попало?

— Сама не понимаю… — проведя пальцем по каёмке кружки, пытаюсь успокоить колотящееся от непонятного волнения сердце. — Я слишком много выпила.

— Агата? Вот так встреча! — перед нашим столиком из ниоткуда вырастает довольно-таки симпатичный молодой человек. Это слегка отвлекает от навязчивых мыслей о беспорядочном сексе с красавчиком из паба.

— Финн, добрый вечер! Не думала вас здесь встретить!..

Агата принимается щебетать с неизвестным лично для меня блондином, а я отвлекаюсь на голос разума.

С каких пор я, Лилит О’Коннелл, привлекаю чьё-либо внимание? Я же знаю себе цену! Пф-ф! Он в ногах должен ползать, чтобы королева снизошла до него.

— Это Лилит, моя подруга, она только сегодня прилетела из Штатов, — доносится голос Аги, и я ненавязчиво машу ручкой в знак приветствия. — Лил, познакомься, это мой начальник, Финн.

— Приятно познакомиться, Финн. Агата много хорошего о вас рассказывала, — натянув на лицо американскую вежливость и фальшивое дружелюбие, предлагаю мужчине присоединиться к нам и пропустить пару кружек пива.

По правде говоря, я рассчитывала, что он откажется, но местные с их отличающимся менталитетом подобного не улавливают.

Следующий час я оказываюсь втянута в беседу о высоком художественном искусстве, хотя, признаться честно, ни черта в этом не смыслю. Зато Финн обновляет наши напитки, что скрашивает беспросветную скуку.

Должна признать, он довольно-таки симпатичный высокий мужчина с правильным телосложением. Но есть один минус: Финн блондин. А блондины не в моём вкусе.

— К нам в галерею неделю назад привезли на выставку «Поцелуй» Климта, Агата не говорила? — Финн с горящими глазами рассказывает про легендарную, на его взгляд, картину, а я метаю умоляющий взор на подругу. — Лилит, вы должны увидеть её лично! Уверен, вы не останетесь равнодушной.

С прожигающим взглядом на себе я уже свыклась, поэтому игнорирую периодически накатывающие волны мурашек, когда тот самый бородатый и татуированный пялится. Без понятия, каким образом, но я его чувствую.

Почему он ещё не подошёл? Обычно мужчины так долго не затягивают со знакомством. Зачем смотрит так, словно я уже в его постели, но при этом не считает нужным подойти? Смотрел бы на стриптизёрш!

— Финн, можете не сомневаться, я обязательно посещу вашу выставку, — положив ладонь поверх мужской, слегка хлопаю. — Но прошу извинить, я вынуждена вас покинуть на пару минут. Мне срочно нужно размять ноги.

Выдохнув, я наконец избавляюсь от обязанности слушать про живопись, мазки и современное искусство.

Немного пройдясь по залу, я действительно разминаю ноги, оглядывая заметно увеличившееся количество посетителей. В сторону татуированного незнакомца намеренно не смотрю. Много чести.

Правда, тело само плывёт к игорному залу, поближе к нему. Покрутившись около приделанного к стене дартса, выдёргиваю острые дротики и, отступив на приличное расстояние, прицеливаюсь.

Особо не стараясь, я бросаю одну стрелу за другой и, как лузерша, попадаю за границу круга.

— Почему такая красивая девушка скучает? — прозвучавший над ухом хмельной голос на доли секунды заставляет дохлых бабочек в животе сделать жалкую попытку затрепетать.

Мысль, что это он, не на шутку поднимает настрой, однако стоит поднять голову, как меня смывает волной разочарования.

Это не он.

— Кто сказал, что я скучаю? — уголки губ уныло ползут вниз, и я возвращаюсь к не особо успешным попыткам попасть в красную точку.

— Я Гарри, — похоже, у парня проблемы с умением считывать женское настроение, раз он продолжает стоять рядом и пытаться завязать достойный диалог.

Надеюсь, не Поттер?

— Очень рада знакомству, Гарри. Но не мог бы ты, пожалуйста, отойти? Я целюсь лучше, когда мне не дышат в ухо, — недвусмысленно намекнув, делаю шаг в сторону мишени, намереваясь выдернуть дротики, но меня останавливает цепкий хват за локоть.

— Считаешь себя выше, чем знакомство в барах? Скажи, на каком сайте тебя снимают, я оплачу по полному прайсу.

Я, конечно, в этой жизни многое о себе слышала, но за проститутку меня принимают впервые.

— Щупальца убери, если не хочешь увидеть их в своей заднице, — цежу сквозь зубы, глядя на наглеца снизу вверх.

— Банально, — продолжает этот чмошник Гарри, но быстро затыкается, ибо за моей спиной звучит убийственно спокойный голос:

— Девушка же тебе доступно сказала: руки свои убери.

Сердце ухает в пятки, стоит мне обернуться. Тот самый красавчик стоит рядом со мной!

И клянусь вам! Долбанный Гарри рисует сквозняк сию же секунду, бросив короткое «прошу прощения».

Так и тянет спросить: «Ты кто такой вообще, о мой спаситель?» Но вместо этого, не изменяя принципам, я говорю иное:

— Я бы и сама справилась.

Развернувшись корпусом к бородатому, подмечаю, что вблизи он ещё крупнее и, чёрт подери, сексуальнее.

— Если это такое «спасибо», то оно принимается, — звучит всё в такой же расслабленной манере.