Читать книгу «Хроники не прошедшего времени. Часть 2. Из жизни С. Сидорова во времена Гудка» онлайн полностью📖 — Самуила Бабина — MyBook.
image
cover

Интеллигентный исчез, на экране появилась реклама, и Сидор передернул плечами, приходя в себя от увиденного и переключил на другой канал. Там молодая красивая ведущая с большой обтянутой грудью, откровенно жеманничая перед камерой, радостно рассказывала о новых платных парковках. «Зона платных парковок,– сообщила ведущая двигая грудью, – Составляет в настоящее время сорок процентов городских улиц. И власти планируют расширить ее еще больше. Но, – тут губки ведущий презрительно искривились, – Но некоторые несознательные автомобилисты, вместо того чтобы платить деньги в бюджет, стали ставить машины во дворах жилых домов, создавая тем самым пробки теперь там». Тут на экране возникло улыбающееся лицо молодого человека в дорогом итальянском костюме, и он стал рассказал, что по многочисленным обращениям граждан, мэрия планирует закрыть все въезды во дворы шлагбаумами и тогда автовладельцам некуда будет больше прятаться, а придется пользоваться только платными парковками или пересесть на городские трамваи». Сидор тяжело вздохнул и переключил на следующий, как оказалось молодежный канал. Там исполнял песню рэпер, покрытый весь татуировками похожий не то на индуса, не то на малазийца. Песня скоро закончилась, и на экране появилось скучное лицо мужчины средних лет. Он небрежным тоном стал рассказывать, про состояние дел в соседней стране, Окраине. Из его рассказа выходило, что жизнь там не очень: по улице ходят вооруженные националисты и избивают всех несогласных с их политикой мирных граждан; уровень жизни падает; люди мечтают объединиться с нашей страной, но этому активно мешают западные страны, периодически подбрасывая им небольшие деньги, которых с трудом хватает на пенсии и совсем не хватает расплатиться за поставки нашего газа. Но ничего, злорадно пообещал ведущий, правительство планирует поднять цену на газ. Проверим тогда их на верность идеалам свободы и независимости. Лицо выступавшего и манера очень напомнили Сидору инструкторов из райкомов комсомола, которые во времена его молодости выступали еженедельно у них в институте. Только там вместе Окраины, были как раз те самые западные страны, которые сейчас подбрасывают им деньги на пенсии и помогают Окраине газом. Но вот страна та, которую представляли тогда инструкторы, почему-то давно развалилась.

– И что тут нового, – вслух произнес Сидор и убрал звук после выступления комсомольского инструктора.

– Ну, что просвещаешься потихоньку, – бодрым голосом произнес входящий в комнату Челентано с большой бумажной коробкой и бутылкой колы, – Три дня посмотришь Телек и профессионалом станешь в нашей политике.

Он положил коробку на стол и снял верхнюю крышку. Комната тут же наполнилась съедобным запахом мясного пирога. Они взяли по большому куску и принялись за еду.

– Тут в коридоре сейчас встретил заместителя начальника безопасности, – с аппетитом наворачивая пирог произнес Челентано, – очень просил за министра сельского хозяйства. Придется, наверное, выделить ему денег на жука этого.

– А причем здесь заместитель по безопасности, – не понял Сидор.

– Выходит, они вместе этот бизнес затеяли, – замялся Челентано.

– Деньги я так понимаю государственные. Пусть он и выделяет из своих, раз такой щедрый, – небрежно ответил Сидор.

– Да, ты что, – с испугом произнес Челентано и подвинулся ближе к Сидору, – У нас здесь везде государственные деньги. Дают их только своим, проверенным или по рекомендации. А раз служба безопасности одобряет, значит отказывать не стоит.

– Хорошо, я с Митей еще посоветуюсь, – примирительно согласился Сидор, беря следующий кусок пирога, – Как там Петрович?

– Привет тебе передавал. Он торопился к машине. Там парковка везде запрещена, – ответил Челентано, протягиваясь,– Эх, сейчас бы вздремнуть.

– А какие у нас планы, – спросил Сидор, наливая колу в стаканы.

«С каебунцами надо еще встретиться», – ответил Челентано, – А вот после них свободное время до концерта.

Они, чокнувшись, допили колу и сытые, и довольные, вернулись в кабинет для приемов, где уже вдоль стенки стояли несколько оператором с телекамерами, а за столом сидели такие же одинаковые чиновники. «Это из министерства иностранных дел», – шепнул Сидору на ухо Челентано, на поднявшихся из-за стола одинаковых.

– Похоже, все готово, – оглядев помещение, удовлетворенно произнес Челентано, – Вводите каебунцев.

Тут же дверь распахнулась и в зал вбежал, смуглолицый генерал, в светло-зеленом френче, с огромной кокардой на фуражке, весь увешанный сверкающими орденами и аксельбантами. Генерала сопровождали трое все время пританцовывающих, упитанных негра в белых рубашках. Сидор вышел навстречу из-за стола, и улыбнувшись, развел в сторону руки, вспомнив сцену встречи с иностранными делегациями которой научил его Челентано в кинозале. Президент Каебуна в ответ оскалился в белозубой лошадиной улыбке и сильно прижал к себе Сидора, так что ордена больно впились ему в тело. Потом вдруг президент отодвинулся немного и, обнюхав Сидора воскликнул, выпучив глаза: je sens d'ici l'odeur de la osetinsky tartes! (я чувствую запах осетинского пирогов!)

– Что он хочет, – Сидор оглянулся на своих чиновников.

– Он говорит, что от вас пахнет осетинскими пирогами, – перевел один из них.

– Да, – заулыбался Сидор, – Мы только что ими пообедали.

Чиновник перевел ответ Сидора. После чего Президент Каебуна, что-то крикнул радостно и они все вместе, что-то напевая и приплясывая, стали ходить вокруг Сидора.

– Они в Каебуне, очень любят осетинские пироги. Даже больше чем пиццу и гамбургеры. Осетинские пироги, это как первая любовь, – перевел смысл песни один из чиновников.

Оттанцевав, президент снова расплылся в лошадиной улыбке и показал большой палец.

– Что же. Очень приятно, что наши пироги дошли до вашего Каебуна, – пытаясь успокоить президента со свитой, произнес Челентано, – А теперь прошу всех к столу.

Они расселись, и президент, сделав печальное лицо, стал что-то быстро рассказывать по коебунски, сильно жестикулируя руками и периодически издавая страдальческие звуки.

– Обстановка в Каебуне за три месяца, с момента получения последнего кредита от нас, снова обострилась, – также эмоционально жестикулируя стал переводить наш чиновник, – Оппозиция, используя кредиты западных стран, закупает оружие и готовится устроить переворот в стране и пойти по пути западных демократий. Чтобы этого не допустить, нам надо срочно закупить партию тяжелого вооружения и выплатить задолженность по зарплате военным. Поэтому мы здесь, – закончили президент с переводчиком и посмотрели на Сидора, снова белозубо улыбаясь.

– И сколько им надо на вооружение и зарплату, – спросил Сидор. Переводчик перевел, на, что президент Каебуна, приложив руку в голове, задумчиво начал считать, закрыв глаза и шевеля губами. Через некоторое время он открыл глаза, и уже скромно улыбаясь, что-то долго и убедительно стал говорить по коебунски.

– Он говорит, ему необходимо минимум два миллиарда, чтобы продержаться еще три месяца. Но лучше три, тогда он сможет купить тяжелую артиллерию и гарантирует еще целый год союзнических отношений, – перевел чиновник из МИДа.

– Три миллиарда, – удивленно переспросил Сидор.

– Три, три, – радостно закивал головой каебунец.

– Да, вы что? Откуда такие деньги, – развел руками Сидор, – Тут министр сельского хозяйства с утра два миллиарда на жука просил. Я ему не дал. Нет у нас сейчас таких денег. Извините.

В зале наступила напряженная тишина. Все с недоумением смотрели на Сидора.

– Так, что ему перевести, – растерянно спросил переводчик из МИДа.

– Переведите, пусть через месяц зайдет. Сейчас денег нет, – Сидор с сочувствием посмотрел на каебунского президента и добавил, – Ноу мани сэр.

– Ноу, ноу, ноу, – распевая повторил Каебунец и, дослушав перевод, встал из-за стола и схватившись за голову выбежал из зала. За ним следом, что-то крича на своем, побежали три танцующих негра.

– Спасибо, товарищи. Все свободны, – по-деловому произнес Сидор, после того когда скрылся последний негр.

Чиновники МИДа, задвигав стульями, встали и, раскланявшись, вышли.

– И чего ты наделал, – подбежал к Сидору Челентано, – Я же тебя предупреждал. Он же наш союзник. Что теперь будет?

– А, что будет? Подождет. Вот вернется Беломедведев из отпуска. Пусть он принимает решения. А я деньгами направо и налево не привык разбрасываться. Тем более это не мои, а государственные.

– Идиот, – схватившись за голову, произнес Челентано и отошел к стене. В это время в дверь осторожно постучались, и на пороге появился один из МИДовских чиновников.

– Простите господин премьер-министр. Тут свежая информация поступила, что этот каебунский президент, до нас в Казахсад, к Базар Баеву заезжал и тот ему полтора миллиарда отвалил. Так, что есть у него деньги. И вы правильно поступили, – и чиновник, сделав виноватое лицо, добавил, – Вы уж извините, что с опозданием доложил. Плохо у нас пока разведка в Казахсаде работает.

– Ничего, ничего. С разведкой я сам потом разберусь. Спасибо, – Сидор помахал обрадовавшемуся чиновнику рукой и тот исчез за дверью.

– Вот, видишь. Есть у него деньги, – посмотрел на Челентано Сидор, – подождет месяц.

– Не знаю, как на это Сам отреагирует, – неуверенно произнес Челентано.

– Ты с разведкой лучше разберись. Почему с опозданием работают, – начальственным тоном произнес Сидор.

– Кстати, а за министра сельского хозяйства, как раз начальник разведки хлопотал, – немного задумавшись, ответил Челентано.

– Вот, куй ему теперь, а не два миллиарда на жука, – с запалом произнес Сидор.

– Ладно, ладно ты не горячись особо. Посмотрим, как бы тебя Сам завтра не уволил, – ехидно произнес Челентано, – Тоже мне премьер-министр. – Он подошел и распахнул дверь в комнату отдыха, – Теперь иди, отдыхай. Телевизор можешь посмотреть. Узнать, чем страна живет. А я через полтора часа, перед театром за тобой заеду.

– Смотреть там по вашему телевизору нечего. Я это все двадцать лет назад уже видел, – раздраженно ответил Сидор и, пройдя мимо Челентано, с силой захлопнул за собой дверь.

***

Он, вернулся в комнату отдыха и, подойдя к дивану, снял пиджак, и хотел, было, его повесить на спинку стоящего рядом стула, но вдруг увидел, на пиджаке блестящий орден каебунского, который видно зацепился, когда они обнимались с президентом Каебуна на приеме. Сидор с некоторым трудом отцепил орден, повертел его в руках и выглянул в зал заседаний. Там уже никого не было. Немного подумав, он спрятал орден в карман пиджака и сев на диван, включил телевизор.

На экране, на синем фоне, под вывеской пресс-центр МИД, появилось лицо блондинки с небрежно уложенными волосами и горящем, немного неадекватным взглядом. Блондинка, как-то недобро улыбаясь, и с издевкой стала рассказывать, что западные страны, снова продлили санкции против нас и требуют прекратить какую-то гибридную войну. Однако с ее слов получалось, что страны эти больше навредят себе, и войну ведем не мы, а как раз против нас. И это знает любой наш школьник, в отличие от западных министров и их парламентариев. Чем дальше говорила блондинка, тем глаза ее загорались все больше, голос становился громче, а прическа совсем сбилась и стала похожа на большое птичье гнездо. И в тот, какой-то момент, Сидор вдруг отчетливо увидел, как на искаженном лице блондинки, проявились черты одного истеричного вождя, развязавшего в недавнем прошлом кровопролитную войну. Он испугался, и хотел было выключить телевизор, но руки его как будто занемели, и он не смог приподнять пульт, а продолжал слушать, словно под гипнозом эту воинственную женскую голову, и почувствовал, как ее гнев и ненависть постепенно передается и ему. Он вдруг стал, осознавать, в каком вражеском окружении они живут. Как много еще тех, кто ненавидит его страну, включая детей и стариков, и желает ей всяческих катастроф. «А детей то за что вы ненавидите, – с отчаянием подумал Сидор. Но тут блеск в глазах блондинки вдруг погас, а железный рот отчеканивающий жесткие фразы превратился в милую улыбку и даже прическа как-то сама собой приобрела нормальный вид, и блондинка сообщила милым голоском, что есть оказывается и много других, дружеских стран, которые поддерживали и дальше будут поддерживать нашу миролюбивую политику. На экране вдруг стали мелькать недавние кадры, на которых он увидел себя обнимающегося с каебунским президентом. Сидор подтянул к себе пиджак и опустил руку в карман в поисках платка, вдруг нащупал каебунский орден и тут его сразу отпустило. Гипноз прошел, он без труда потянулся за пультом и выключив телевизор, облегченно вздохнул:

– Будет она мне рассказывать. Уж я-то знаю, что за прохвост этот каебунский президент, – он потер ладонью лоб, – Но как же она меня обработала. Прямо гипноз какой-то. Нет, лучше вообще не смотреть этот телевизор. Обойдусь как-нибудь без этой их политике.

Он потянулся было за бутылкой колы, но та оказалась пуста. «Надо будет заказать еще Петровичу», – подумал он, и немного посидев, приходя в себя после увиденного, прилег на диван, закрыл глаза и незаметно уснул.

(Сон Сидора).

Ему почему-то приснилась очередь в столовой, куда он зашел пообедать. Люди в очереди стояли к кассе вдоль стойки раздачи, за которой, с другой стороны орудовала половником полногрудая повариха в белом колпаке. Подойдя к ней, люди что-то говорили, и она с безразличным лицом накладывала им порции в тарелки. Те радостно ставили их на поднос и убегали в зал, где стояли столики. Наконец, очередь дошла до Сидора:

– На первое молочный суп с лапшой, – зевнула повариха и размешала большим половником, что-то в алюминиевом баке, на стенке которого от руки было написано красной масляной краской крупными буквами слово «БЮДЖЕТ».

– Я не буду первое, – поморщился Сидор, – Мне, если можно порцию сосисок с зеленым горошком.

– Не положено, – пробурчала в ответ повариха.

– Что значит, не положено, – возмутился Сидор.

– Бюджет на ваши сосиски еще не утвержден. Находится на рассмотрении в министерстве культуры, – скучно пояснила повариха, – Так, что сосиски пока вам не положено.

– А, что положено, – Сидор улыбнулся, стараясь, понравится поварихе.

– Вам либо запеканку творожную, либо котлеты картофельные, – тем же безразличным тоном ответила женщина.

–Запеканку я уже ел. Не понравилась, – задумчиво ответил Сидор, – Давайте тогда котлеты.

Повариха, отложив половник, взяла вилку и подцепила из бака две небольшие сухонькие котлетки, и положив их на тарелку, протянула Сидору.

– А полить чем-нибудь нельзя, – стоя с протянутой тарелкой, попросил Сидор.

– Может тебе еще сисю дать пососать, – ухмыльнулась в ответ повариха и поставила перед ним стакан с морковным чаем.

Сидор перевел взгляд на ее огромную грудь, выбивающуюся из разреза на блузке и ничего не ответив, взял нож и вилку, и отошел с тарелкой за дальний столик в глубине зала. Котлеты по вкусу мало чем отличались от запеканки и Сидор, с трудом проглотив одну, отодвинул тарелку в сторону. Он собрался было выйти, встал из-за стола, но в зал вошел запыхавшийся министр сельского хозяйства Рвачев с большим потрепанным портфелем. Он быстро подошел к столу раздачи и стал о чем-то заискивающе говорить с поварихой, оглядываясь подозрительно по сторонам. Сидор слегка прикрыл ладонью лицо и через пальцы стал наблюдать за министром. Тот продолжая оживленно говорить с поварихой, одной рукой достал из кармана шоколадку, а второй поставил перед ней портфель и раскрыл его. Повариха взяла половник и помешав им немного в баке, стала вычерпывать оттуда упакованные в пачки ассигнации, высыпая их в портфель министра. В самом конце повариха зачерпнула из кастрюли немного молочного супа и, вылив его в тарелку, пододвинула ее министру. Тот что-то весело произнес, положил перед ней шоколадку и взяв, тарелку отошел в противоположный от Сидору угол зала. Сидору теперь пришлось прикрываться от него правой рукой. А министр Рвачев с удовольствием принялся хлебать ложкой суп. Тут в зал в окружении трех черных пританцовывающих охранников, гремя орденами, вошел президент Каебуна с таким же портфелем, как и у министра сельского хозяйства. Увидев полногрудую повариху, каебунец обнажил белозубую конскую улыбку и, поставив перед ней портфель, распахнул его. Полногрудая засмущалась и, опустив глаза, стала, размешивая половником, вычерпывая периодически оттуда пачки денег и высыпая их в портфель каебунца. Когда портфель весь заполнился, повариха, еще раз зачерпнув половником, налила в тарелку молочного супа. Президент в ответ радостно что-то сказал и, отстегнув один орден с кителя прикрепил его на грудь поварихе. Та еще больше засмущалась, а каебунец подхватив портфель и тарелку с супом, отошел в зал и сел за столик. Его охранники разместились рядом за соседним столиком, и пока президент с аппетитом ел суп, показывали большие пальцы и отпускали воздушные поцелуи поварихе.

В зале к этому времени никого кроме них не было и Сидору, пришлось сидеть, прикрывшись одной рукой, а второй тыкать вилкой в пустую тарелку.

Первым закончил, обедать министр Рвачев, он тщательно вытер рот салфеткой и, помахав рукой поварихе, подхватив портфель, пошел к выходу. Каебунец тоже доел суп и тоже, обхватив двумя руками портфель с деньгами, пошел следом за министром. Сидор, дождавшись, когда танцующие негры из охраны каебунского президента, исчезнут за дверью, отнес пустую тарелку на стол для грязной посуды, и вышел из столовой. На улице уже вечерело, и он, оглядевшись по сторонам, понял, что находится на площади Красный факел. Он увидел, как через площадь в направлении стриптиз-клуба вышагивал, размахивая портфелем, министр сельского хозяйства, а следом обхватит свой портфель бежал вприпрыжку с танцующими неграми президент Каебуна. Подойдя к дверям клуба, они о чем-то переговорив с охранниками, и зашли внутрь. «Зачем они туда с такими деньжищами», – подумал с недоумением Сидор и, решив проследить, направился следом за ними.

– Пропуск где, – строго спросил охранник перед входом.

– Пропуск, – переспросил Сидор и, порывшись в карманах, достал каебунский орден и протянул его охраннику, – Вот этот подойдет?

– Проходите, пожалуйста, – лицо охранника расплылось в улыбке, и он распахнул перед Сидором дверь.

Внутри, в полумраке, виднелась сцена с никелированным шестом посередине. За стоящими в зале столиками сидело несколько посетителей. Прямо у сцены виднелась сутулая фигура министр сельского хозяйства Рвачев, с портфелем на коленях. Через пару столиков от него, сняв фуражку и расстегнув мундир, расположился президент Каебуна. Негров, наверное, в силу слабого освещения, Сидор нигде не увидел. Тут зазвучала мелодичная музыка и на сцену в синей форме летчицы поднялась, какая-то рыжая девица. Президент что-то громко крикнул и, достав из портфеля пачку денег, бросил ей под ноги. Рыжая помахала им рукой и сняв под музыку китель, бросила его в ответ каебунцу. В это же самое время в нее с другой стороны полетела другая пачка от министра сельского хозяйства. И тут луч прожектора упал на лицо рыжей, и Сидор с удивлением узнал в ней ту самую телеведущую из телевизора, которая била туфлей бедного польского журналиста. Музыка в это время зазвучала более ритмичная и рыжая, извиваясь и выбрасывая высоко вверх ноги, стала сбрасывать с себя следующие одежды. Одновременно в нее со стороны каебунца и министра Рвачева летели новые пачки денег.

«Вот тебе и колорадский жук, вот тебе и помощь союзническому Каебуну», – возмущенно подумал Сидор и решительно пошел к сцене.

– Я требую прекратить это немедленно, – забравшись на сцену, и прикрываясь руками от летящих в него пачек денег, крикнул Сидор, – Эти деньги принадлежат народу. Я запрещаю вам ими разбрасываться здесь.

И тут рыжая, уже успевшая по пояс раздеться, сняла с ноги туфлю и с криком:

«Ах, ты фашист!» бросилась на Сидора, но тот успел увернуться, и рыжая слетела со сцены прямо в объятья Президента Каебуна.

– Уберите его, – крикнула рыжая, прижимаясь к каебунцу.

– Взять, – рявкнул по-русски тот и появившиеся из темноты три танцующих негра, бросились к Сидору, подхватили его на руки и потащили к выходу. А рыжая вдруг выскользнув из объятий каебунца, сняла вторую туфлю и, догнав их стала каблучком бить в грудь Сидору.

1
...
...
18