Я принадлежу к тем редким людям, которые одновременно существуют в самых непримиримых, напрочь отгороженных друг от друга сообществах, переходя из одного в другое, когда им вздумается.
Едим мускатный виноград. Я всегда думал, что, если поднести виноградину к уху, можно услышать своеобразную музыку. Поэтому у меня привычка после еды класть одну виноградинку в левое ухо. Холодок, который я ощущаю, так восхитителен, что я начинаю размышлять, как использовать таинство этого восхищения.
Потом мы видели, как с неба упала звезда цвета зелени Веронезе[150]. Большая, таких больших падучих звезд я в жизни не видел, и я сравнил ее с Галой, которая стала для меня самой зримой, самой определенной и самой близкой падучей звездой.
Интуиция моя подсказывает, что если удастся добиться того, что экскременты человека станут такими же жидкими, как текучий мед, то жизнь человека станет дольше, потому что экскременты (по Парацельсу) – это и есть нить жизни, и каждый перерыв в их исхождении, каждое испускание ветров есть отлетание от нее драгоценных мгновений.
Я первым поражаюсь тем уникальным и сверхъестественным вещам, что происходят со мной каждый день, но должен признать, что сегодня под вечер после подкрепляющей пятнадцатиминутной сиесты на меня обрушилось самое небывалое событие в моей жизни.
Кстати сказать, я исступленный и яростный враг всякой заранее навязанной определенности; ничто в мире не кажется мне столь естественным, приятным, успокоительным и даже сладостным, как трансцендентальная ирония, допускаемая принципом не
Поскольку я знаю, что в настоящее время вы пишете несколько книг, то, думаю, это самое подходящее время начать еще одну. Главное тут – отыскать способ, как написать ее не работая, иными словами, как сделать так, чтобы книга писалась сама собой