Цитаты из книг автора «Сальвадор Дали»

объяснялось мое изгнание из семьи. В очередной раз Гала Градива, «Та, что провидит», «Непорочная интуиция», оказалась права. Сегодня я могу утверждать, что из всех моих убеждений только два не могут быть объяснены волей к могуществу: во-первых, вновь обретенная мною в 1949 году вера, а во-вторых, уверенность, что во всем, что касается моего будущего, Гала всегда будет права.

Итак, я принял сюрреализм всецело и полностью, не отвергая ни крови, ни фекалий, которыми его поборники наполняли свои диатрибы. Точно так же, как, читая книги из отцовской библиотеки, я стремился стать совершенным атеистом, теперь я старательно изучал сюрреализм и очень скоро стал единственным «интегральным сюрреалистом». Кончилось это тем, что меня вышвырнули из группы, так как я оказался слишком сюрреалистическим. Приведенные в обоснование этого решения причины, на мой взгляд, были точно того же свойства, что и те, какими

И вот, напитавшись всем тем, что напубликовали сюрреалисты вкупе с Лотреамоном , я, преисполненный самых лучших, но достаточно иезуитских намерений, вступил в группу, затаив весьма определенный замысел – как можно скорее стать ее главой.

Позвольте вас заверить, что если вы отказываетесь изучать анатомию, законы рисунка и перспективы, математические основы эстетики и науку о цве

эти вот размышления дали мне основу для первого моего девиза, который стал основополагающим в моей жизни: «Единственное различие между мной и сумасшедшим состоит в том, что я не сумасшедший».

Укладываясь спать, я вспомнил, что Леонардо сравнивал смерть, приходящую после наполненной жизни, со сном после долгого дня трудов.

Когда я закончил, она оправила платье и протянула мне журнал, который принесла мне в сумочке. Старый, засаленный, рваненький журнал, но в нем я с упоением, можете себе представить с каким, обнаруживаю изображение геометрической фигуры, полностью идентичной моему слепку: поверхность постоянной кривизны, которую получают в опытах по механическому разделению капли масла. Сразу столько типично далианских событий за такой краткий промежуток времени подтверждают, что моя гениальность достигла апогея.

Сегодня вечером я впервые, наверное, за год – не меньше – смотрю на звездное небо. И обнаруживаю, что оно маленькое. Что это значит: я вырос или Вселенная сжалась? А может, и то и другое одновременно? Как это разнится с мучительным созерцанием звезд в пору отрочества. Тогда они подавляли меня вкупе с моим романтизмом, внушавшим мне веру в непостижимость и бесконечность космических пространств. Я был охвачен меланхолией по причине смутности и неопределенности своих эмоций. Теперь же, напротив, мои эмоции до такой степени определенны, что я мог сделать их слепок. И сейчас я как раз решил заказать гипсовый слепок, передающий с максимальной точностью чувство, какое возникает у меня при созерцании небесного свода.

А Гала смотрит на меня с тем выражением покровительственной любви, какое доселе способен был написать только Леонардо, и, кстати, завтра исполняется пятьсот лет со дня его рождения.

Время несется, пролетая мимо меня все стремительней и стремительней, и, несмотря на то что я проживаю каждые десять минут, поочередно смакуя их, и превращаю каждые четверть часа в выигранное сражение, в духовное деяние и подвиг, причем все равно незабываемые, недели протекают сквозь меня, и я вынужден яростно, с еще большей витальной полнотой цепляться за каждый бесценнейший и обожаемый фрагментик времени своей жизни