Цитаты из книг автора «Салли Торн»

– Тебе грустно? – Пока нет. – Он закрывает глаза. – Давай я немного порулю. – Я протягиваю руку за ключами. Джош качает головой: – Ты моя гостья. Поведу я. Ты устала. – О, так теперь я твоя гостья? – Я иду к нему с самым угрожающим видом, какой только могу изобразить. Джош закладывает руки за спину. Я улыбаюсь ему, и он отвечает улыбкой. Удивительно, что звезды размером с булавочную головку не рассыпаются у нас над головами серебряной пылью. Печаль, которую я заметила в глазах Джоша, испепеляют искры веселья. – Моя заложница. Моя пленница, добытая шантажом. Стокгольмская Печенька. – Ключи. – Я обвиваю рукой его талию, чтобы выхватить их из сжатого кулака. Потом приникаю к нему и усиливаю захват. – Отпусти! Ну же! – Я вытаскиваю из его руки ключи, но Джош обнимает меня за плечи и не отпускает. Мы стоим на месте еще довольно долго. Мимо непрерывным потоком несутся машины. – Я хочу, чтобы ты знала: я ничего не жду от тебя в эти выходные, – говорит Джош поверх моей головы. Я отклоняюсь назад и смотрю на него снизу вверх: – Что бы ни случилось, я уверена: до утра понедельника мы доживем. Если только твоя сексуальность не такая смертоносная, как я подозреваю, иначе мне крышка. – Но… – беспомощно возражает Джош. Я сдавливаю своего врага крепче и прижимаюсь щекой к его солнечному сплетению. – Это случится, Джош. Нам нужно выпустить пар. Думаю, ради этого все и было затеяно. – Кажется, ты смирилась. – Могу только заранее принести извинения за то, что я с тобой сделаю. Он смеется, поеживается и отталкивает меня. – Слушай, это всего одни выходные. – Я стараюсь говорить легко и, кажется, убеждаю нас обоих

– Куда ты ходишь обедать? Меня это всегда интересовало. – Я хожу обедать в спортзал. Пробегаю четыре мили, принимаю душ и по пути обратно выпиваю большой протеиновый шейк. – Четыре мили? Ты тренируешься на случай апокалипсиса или чего-то в этом роде? Может, мне тоже этим заняться? – У меня слишком много неуемной энергии. – Ты мог бы искусать меня или убить, если бы не эти пробежки. У тебя потрясающее тело, оно сводит меня с ума. Ты это сам знаешь, верно? Я видела всего кусочек кожи. Джош смотрит на меня с таким видом, будто ничего более нелепого никогда в жизни не слышал. Потом со смущенным видом делает глоток из своего стакана. – Я гораздо больше, чем мое потрясающее тело. – В голосе слышится ироничное самодовольство, тон такой надменный, что мы оба хохочем. Я глажу ладонью его руку от плеча к запястью: – Знаю. Так и есть. Тебя слишком много для такой мелюзги, как я. – Ничего не много. Я хотел спросить: ты еще злишься из-за вчерашнего? Что я сказал Бексли, мол, мне не нужна помощь, чтобы победить тебя. – Как там говорится? Не выходи из себя, будь собой. – Я отодвигаю тарелку и облизываю пальцы. Ела как свинья. – Ты был не прав, сам знаешь. Тебе понадобится помощь, чтобы справиться со мной. Я не собираюсь сдаваться. Осушаю второй стакан апельсинового сока, выпиваю свою воду, потом воду Джоша. – Верно подмечено. – Джош наматывает салфетку на пальцы. – Вау, ты ешь, как викинг. – На эти выходные я объявляю перемирие. В ближайшие дни мы – это мы. – А в другие дни мы кто? – Наемные сотрудники «Б и Г». Соперники. Нарушители правил отдела кадров. Смертельные враги. О боже, я чувствую себя намного лучше. – Я спрыгиваю с табурета и мигом оцениваю, насколько сильнее стали мои ноги. – Я не хочу никаких сюрпризов, Джош. Если мне предстоит вляпаться в какое-нибудь дерьмо, я должна знать об этом. По его лицу пробегает тень. Он берет подсунутый под край тарелки счет и, когда я лезу в сумку за кошельком, бросает на меня слегка надменный взгляд. – Мы – это мы. Я – это я. – Он отсчитывает несколько банкнот. – Пошли

– У меня есть… – начинает Джош и вздыхает. – Девушка? – осмеливаюсь предположить я. – О ком речь? – По большей части дело во мне самом. Я совершил несколько ошибок и не приложил особых стараний, когда было нужно. Теперь мне бросят в лицо эти обвинения. Наверное, будет не очень приятно. – Медицина. – Не задумываясь, я свожу объяснение к одному слову. – Прости. Это было нечутко с моей стороны. – Ты разговариваешь с королем бесчувственности, помнишь? – Джош дергает плечами от желания сменить тему. Мне становится жаль его. – Надо мне приехать сюда как-нибудь в выходные и исследовать местность. Может, куплю что-нибудь для украшения квартиры. – Я кошусь на Джоша. Ищешь приятеля, который любит таскаться по антикварным лавкам? Серьезно, Люси, соберись. – Ну, я уверен, твой новый приятель Дэнни с удовольствием отвезет тебя. Я складываю на груди руки, и мы не разговариваем двадцать три минуты, судя по абсолютно точным часам на цифровом дисплее Джоша. Первой нарушаю молчание я: – Прежде чем закончится этот уик-энд, я размозжу тебе голову. Я собираюсь выяснить, что творится в твоих злокозненных мозгах. – Это мило. – Я серьезно, Джош. Ты сводишь меня с ума. – Я наклоняюсь вперед, кладу локти на колени и тру лицо. – Мои злокозненные мозги подумывают о том, где бы нам поужинать в ближайшее время. – А мои – о том, как тебя задушить. – Еще я думаю, если мы прыгнем с моста, мне не придется идти на эту свадьбу. – Джош смотрит на меня, – возможно, его слова шутливы лишь отчасти. – Прекрасно! Следи за дорогой – или твое желание исполнится. Когда мы переезжаем мост, я с подозрением наблюдаю за своим шофером. – На самом деле я думаю о том… сколько топлива поглощает моя машина. – Спасибо, что переводишь эти ценные наблюдения в мотивы для поступков. Джош глядит на меня, будто на что-то решается: – Нет, я думаю о том, как целовал тебя на своем диване. Я думаю об этом слишком часто. Это меня тревожит. И еще я не перестаю размышлять, как странно будет проводить дни, не сидя напротив тебя. В правде важно то, что к ней привыкаешь. – Что еще у тебя в голове? Джош улыбается моей настойчивости: – Никто никогда не пытался сделать этого со мной прежде. – Чего? Раскроить тебе череп? Я бы применила молоток, если бы возникла нужда. – Не пытался узнать меня. И я не предполагал, что этим человеком станешь ты. – Ты хочешь, чтобы я прекратила? Его ответ удается расслышать с трудом, настолько он тих. – Нет.

– А что, если нас кто-нибудь увидит? – И ты говоришь это теперь? Ты бесподобна, Люсинда. Я хлопаю по клавиатуре, чтобы выключить компьютер, подхватываю сумочку и цокаю каблуками вслед за Джошем. Пытаюсь забрать у него свое пальто, но он неодобрительно мотает головой. Двери лифта открываются, Джош затаскивает меня внутрь, положив руку мне на талию. Я оборачиваюсь и вижу Хелен, прислонившуюся к дверному косяку в позе «вот так сюрприз». Потом она откидывает назад голову и смеется, явно довольная, хлопает в ладоши. Джош машет Хелен рукой, двери закрываются. Я отпихиваю его обеими руками к другой стороне кабины. – Отойди. По нам все видно. Она нас слышала. И видела. Ты несешь мое пальто. Она знает, что ты никогда этого не делал. – Голос у меня хриплый от смущения. – Тоже мне новость, теперь я это делаю. – Джош крутит пальцем над кнопкой аварийной остановки. Я хватаю его руку стальным захватом. Думаю, он подавляет смешок. Когда мы оказываемся на первом этаже, я крадучись иду вперед. – С нами все ясно.

– Я твой начальник и приказываю тебе в эти выходные пожить своей жизнью. Ты за последние дни исхудала. Посмотри на свои глаза. Они красные. Ты выглядишь так же плохо, как Джош. Мы вас обоих привели на грань нервного срыва, объявив об открытии этой вакансии. – Хелен грустно выпячивает губки. – Бывают моменты, когда мне хочется, чтобы ничего этого не было. Ничего. Ни слияния. Ни этого кабинета. Ни повышения. С этим что-то закончится, и я пока к такому исходу не готова. – Сочувствую. – Хелен похлопывает меня по руке. – Очень сочувствую. – Я готовила свои бумаги на случай, если придется уходить. Отправила по имейлу резюме в шесть рекрутерских контор. Выгребла барахло из своих ящиков. И почти все упаковала. На всякий случай. Хелен смотрит на стол Джоша, который выглядит еще более стерильным, чем обычно. Он занимался тем же. На его рабочем месте можно проводить хирургические операции. – Я не могу потерять тебя. Мы найдем тебе место в каком-нибудь другом отделе, где ты будешь счастлива. Не хочу, чтобы ты испереживалась за выходные, думая, что у тебя нет никаких других вариантов. – Но как я буду сталкиваться с новым главным исполнительным в лифте? Это унизительно.

– Предполагалось, что я пойду по семейной стезе. Мне так и не удалось расстаться с учебниками. Многие из них принадлежали моей матери. Они довольно старые, но она хочет, чтобы я оставил их у себя. – Джош открывает форзац и проводит пальцем по написанному от руки имени. Мне хочется спросить о его родителях, но я знаю Джоша: он может просто замкнуться в себе. – Доктор Джош, доктор медицины. Ты бы стал сексологом. – О, определенно. – Он отбрасывает книгу и начинает щелкать пультом, переключая каналы. – У всех твоих пациенток наблюдалось бы учащенное сердцебиение. Джош забирает у меня пустую креманку, целует под ухом. Я ловлю ртом воздух, а он с видом знатока нащупывает пульс на моем запястье. – Ну-ка, посмотрим. Представь меня в белом халате, я засовываю стетоскоп под ворот твоей блузки. Я почти ощущаю прикосновение ледяного диска к моей груди, поеживаюсь и чувствую, как соски у меня заостряются. – Ты провоцируешь меня на новые сексуальные причуды, – говорю я, как отпетая острячка, но Джош улыбается: – Наверное, я смогу поработать с этим. Мысленно я перескакиваю к тому, каким мог бы быть наш теоретический секс. Мы целыми днями играем друг с другом в разные игры, а значит, они продолжатся и в постели. Образы обрушиваются на меня с такой силой, что я вся сжимаюсь, внутри ощущение пустоты и желания. Его голос у меня за ухом, мы стоим в дверях его прекрасной спальни. Во что мы сыграем теперь? – Я бы каждый вечер притворялась, что меня тошнит. – Каждый вечер? – Джош все еще считает мой пульс, глядя на часы, шевеля губами. Это так сексуально, что я понимаю, он учащается. Наконец моя рука отпущена. – У тебя там довольно сильно стучащее маленькое сердечко. И угрожающий случай сексуального пучеглазия. Думаю, это серьезно. – Я умру? – Я предписываю вам полный диванный покой под моим наблюдением. Но положение отчаянное. – Я бы отпустила сальную шуточку по поводу твоей манеры общаться с пациентами, но в данный момент это было бы лишним. – Я снова кутаюсь в плед. – Ты можешь представить, какие у меня манеры в общении с пациентами? В этом я был бы хуже всех. Так пугал бы людей, что они мигом бы выздоравливали.

– Так в чем дело? Не говори, что телефон сам позвонил мне из кармана. – Нет. – Какой смысл притворяться. – Интересно. – Слышно приглушенное шуршание ткани, может быть полотенца, потом – звук закрывающейся двери. Противный музон становится тише. – Я вышел. Не припоминаю, чтобы хоть раз видел твое имя на экране мобильника. Что-нибудь произошло на работе? – Знаю. Я тоже об этом подумала. – (Повисает напряженная пауза.) – Нет, с работой это не связано. – Очень жаль. Я надеялся, у Бексли случилась фатальная закупорка сосудов. Я весело хмыкаю. Потом начинаю мяться: – Я звонила, потому что… Я не видела тебя сегодня. Все шло наперекосяк, и мне было очень грустно, и не знаю почему, но если я тебя увижу, это снимет странную тяжесть в груди. У меня нет друзей. Кроме тебя. Если ты не против. – Да… – Он не помогает мне ВО-ОБ-ЩЕ. – Я хочу есть, а никакой еды нет. И чая тоже, в квартире холодно. И мне скучно. – Что за тоскливая жизнь! – У тебя много еды и чая. И отопление лучше, чем у меня, и я… – (Снова ни звука.) – И с тобой мне не скучно. – Я обмираю. – Но я лучше просто… Он обрывает меня: – Тогда лучше приезжай. Меня накрывает волной облегчения. – Принести что-нибудь? – Что, например? – Могу по пути прихватить какой-нибудь еды. – Нет, не надо. У меня есть из чего приготовить. Ты хочешь, чтобы я забрал тебя? – Я лучше сама приеду. – Может, так безопаснее. Мы оба знаем почему. В противном случае мне будет слишком легко остаться у него на ночь. Я уже держу в руках сумку, пальто и ключи. Ноги успела сунуть в туфли. Запираю дверь и трусцой бегу по коридору к лифту. – Ты покажешь, какие мышцы накачал? – Я думал, ты хочешь меня не только из-за этого. Слышу, как заводится машина. По крайней мере, не я одна пребываю в нетерпении. – Погнали кто быстрее. Я хочу увидеть тебя взмокшим. Нам нужно сравняться. – Дай мне полчаса. Нет, час. – Он встревожен. – Я буду ждать тебя в холле. – Не выезжай сразу. – До скорого, – отвечаю я и вешаю трубку. Запуская двигатель и встраиваясь в поток машин, начинаю смеяться. Это новая игра – «Гонки», две машины из разных точек города мчатся к центру. Ужас, мне так хочется оказаться в квартире Джоша, на его диване, что на светофорах я от нетерпения дрыгаю коленкой. Могу поставить на кон что угодно, он делает то же самое. Когда я трусцой бегу по тротуару к входу в его дом, все мои жалкие оправдания, предостережения и разумные доводы оказываются практически исчерпанными, и нам уже не отвратить того, что будет. Я вбегаю в холл. Я не видела Джоша целый день и соскучилась. Над лифтом горит стрелка вверх. Я задерживаю дыхание. Лифт звякает. Он не может представить тебя ни с кем, кроме себя самого. Двери разъезжаются

– Ты больше не думала о своих недавних баталиях с Джошем? У меня есть интересная теория. – Она тихонько хмыкает. – Не уверена, что готова ее выслушать. – Я опираюсь на стол Хелен. – Это не в тему, но все же. Джош считал, что ты обманываешь его насчет свидания, потому как не может представить тебя с кем-нибудь другим, кроме себя самого. – О! Гм… Ах! – Я издаю все возможные междометия. Жар заливает грудь, потом горло, лицо, пробирается к корням волос, пока я не становлюсь совершенно красной. – Подумай об этом, – говорит Хелен и закидывает в рот целиком еще одно пирожное. Я размыкаю губы, колеблюсь, сжимаю их, повторяю то же самое несколько раз. Хелен встает, смахивает с себя крошки и проницательно смотрит на меня: – Мне нужно бежать. К трем придет мастер чинить горячую воду. Почему они всегда являются в самое неподходящее время? Ты тоже иди домой, дорогая. В таком состоянии у тебя вид как у рыбы.

Мистер Бексли берет два пирожных «макарон», пальцы в замешательстве замирают над третьим. Могу поклясться, в глазах Хелен загорается едва заметный огонек веселья. Коротышка Дик возвращается к себе и закрывает дверь, не сказав ни слова. – Боже, неужели этот человек способен унюхать сахар? Я подкармливаю его сладким, дорогая, чтобы ускорить появление диабета, ни для чего больше. – Чего он хотел? – Ему одиноко без Джоша. Но придется привыкать. – Когда мы отрепетируем презентацию? – Сейчас, лучшего времени не придумаешь. Удиви меня, дорогая. Произнеся вступление, я вижу, что завладела ее вниманием.

Пультом я выключаю звук телевизора, и нас затопляет тишина. Я прокрадываюсь мимо хозяина на кухню. Она сияет чистотой, гудит посудомоечная машина. Запах апельсина издает антибактериальный спрей для мытья кухонных поверхностей. Вижу прилепленный к холодильнику листок с отпечатком моего поцелуя и указываю на него. Джош пожимает плечами: – Ты вложила в это столько чувства. Было жаль выбрасывать. Стою в свете лампочки холодильника и осматриваю его содержимое. Тут целая радуга цветов. Побеги. Листья. Бородатые корни. Тофу и органический соус для пасты. – У меня в холодильнике нет ничего, кроме сыра и соусов. – Знаю. Я закрываю холодильник и прислоняюсь к нему, магнитики впиваются в спину. Подставляю лицо для поцелуя, но Джош качает головой. Слегка удрученная, я заглядываю в ящик со столовыми приборами и задеваю рукав пиджака, висящего у двери. В кармане нахожу счет с заправки. Сорок пять долларов, заплачено наличными. Все аккуратно, все на своих местах. Неудивительно, что от моей квартирки у него руки зачесались. – Мой дом в сравнении с этим – калькуттские трущобы. Мне тоже надо завести корзину для спортивных принадлежностей. А где у тебя все барахло? Где коробки с ненужными вещами? – Твои худшие подозрения подтвердились. Я чокнутый аккуратист. А я как чокнутая потратила по меньшей мере двадцать минут на изучение всего, что у него есть. Я так грубо вторгаюсь в его личное пространство, что мне самой становится неприятно, но Джош не вмешивается, позволяет мне все. В квартире две спальни, я стою, руки в боки, посреди той, что приспособлена под кабинет. Большой монитор компьютера, несколько огромных гантелей. Шкаф, забитый зимним спортивным снаряжением, там же – спальный мешок. Еще книги. С вожделением смотрю на шкафчик для документов. Если бы Джоша не было здесь, я бы с удовольствием порылась в его счетах за электричество. – Ну что, закончила? Я смотрю на свои руки. В них – старая моделька машины, найденная в одном из узких ящиков бюро. Я сжимаю ее в ладони, как старая карманница. – Еще нет. – От страха я едва способна произнести это. Джош показывает пальцем, и я иду к еще не обследованному темному коридору. Он щелкает выключателем прямо над моим ухом, и из меня вырывается сдавленный восторженный вздох