Цитаты из книг автора «Салли Торн»

Полагаю, те же вопросы он может адресовать мне.

– Могу себе это представить. Маленькая девушка-ковбой тащит его позади себя, упирающегося и фырчащего. – Не знаю, почему он всякую мелочь превращает в проблему, – тихо вставляет слово Патрик и быстро, морщась, делает большой глоток кофе. Такое ощущение, будто он всегда так занят, что даже пищу принимает обжигающе горячей и большими кусками. Может, все доктора такие. Скорее заправляются топливом, чем получают удовольствие от еды. – Он стесняется. Оставьте его в покое. Мое нахальство в стиле младшей сестренки заставляет Патрика сдвинуть брови, но потом он смеется и смотрит на Джоша: – Стесняется! Да уж… Я вижу, что до него постепенно доходит смысл моих слов, как до меня дошло вчера. Застенчивость принимает разные формы. Некоторые люди робкие и мягкие, другие робкие и неприступные. Или, как в случае с Джошем, робкие и закованные в рыцарские доспехи. – Джош, Люси, спасибо вам за подарок, – говорит Минди, когда мой спутник занимает свое место, потом ловит мой взгляд и улыбается, явно считая, что это был мой выбор. – Я даже не видела, на чем он в конце концов остановился. – Я откусываю большой кусок круассана. Джош держит одну руку на спинке моего стула, его теплая ладонь лежит у меня на плече. – Самый прекрасный набор уотерфордовских хрустальных бокалов с гравировкой в виде наших инициалов. И две бутылки «Моэт». – Славно сработано, Джош. – Свадьба прошла отлично, – говорит ей Джош. Они всматриваются друг в друга, а я заглядываю в глаза Джоша. Вероятно, они впервые видятся после разрыва. Я почти дрожу от напряжения, пытаясь уловить признаки остаточной сердечной боли, желания, недовольства, тоски. Если бы у меня были усы, они бы сейчас шевелились. – Спасибо, – отвечает Минди. Она смотрит на свое обручальное кольцо, а потом на Патрика с безнадежной преданностью. Я перевожу взгляд на Джоша. Если бы существовала вероятность, что он проявит себя не с лучшей стороны, это случилось бы сейчас. Джош улыбается, смотрит в свою тарелку, затем на меня, целует в висок, и я сдаюсь – убеждена.

За столом у окна сидят Элейн, Энтони, Минди и Патрик. Разговор смолкает, когда я приближаюсь. Машу рукой как дурочка. У всех на лицах удивление. – Привет. – Люси! Здравствуй! – Первой приходит в себя Элейн и оглядывает стол. Ох! Свободных стульев нет. Мы опоздали всего минут на пять. Они, очевидно, не ожидали, что мы появимся. Джош немного задерживается позади, слава богу. – Быстро, быстро! – Я осматриваю соседние столы. – Еще стульев! – Элейн ахает. Она отлично понимает: если Джош подойдет, а места для нас нет, он закроется в своей ракушке.

Девушка бросает на меня взгляд – тяжелый, оценивающий. Я кладу руку на грудь Джоша, будто говоря: «Мой». Сидящая во мне ревнивая пещерная женщина не может удержаться. – Подать вашу машину? – Да, – говорит Джош, а я одновременно с ним произношу: – Нет. – Нет, мы позавтракаем. Можно оставить здесь наш багаж? – Разумеется. – Девушка косится на левую руку Джоша, потом на мою левую руку. – Благодарю вас, мистер Темплман. – Нужно будет надеть на тебя фальшивое обручальное кольцо, если мы сюда когда-нибудь вернемся, – ворчу я, пока мы идем через холл в ресторан. Джош едва не споткнулся о собственную ногу. – Зачем ты так говоришь? Мы проходим мимо бального зала и видим, как работники отеля снимают большие связки розовых, как платье Минди, воздушных шаров. – Эта девица за стойкой хотела повеситься на тебя. Не могу ее винить, но все же. Я тоже там стояла. Что я, невидимка? Джош косится на меня: – Как первобытно.

– Завтрак пройдет отлично. – Да, конечно, – едва слышно отзывается он. Надеваю туфли без каблука и решаю оставить волосы небрежно скрученными в большой влажный узел. Подхожу сзади к Джошу и обнимаю его за талию, прикладывая щеку пониже его лопатки. – Скажи мне, что не так. – Я приятель на одну ночь. Именно этого я стремился избежать. Хотел построить что-то более основательное, чем просто удовлетворить тебя. – Нет! Эй! Чем я дала тебе повод так думать? Я тяну Джоша за локоть, пока он не поворачивается ко мне. – Ты постоянно говоришь так, словно все уже закончилось. Отпечаток губ, по которому я буду тебя вспоминать? Мне это понадобится, да? – Нам недолго осталось работать вместе. – Не для того я столько времени хотел тебя, столько вытерпел и от столького отказался, чтобы получить тебя на одну ночь. Этого недостаточно. Конечно, он прав. Исход собеседования висит над нами, как серп. Я вдруг теряю выдержку. – Я могу остаться у тебя сегодня? – Другие слова в голову не приходят. – Могу я спать в твоей постели? – Думаю, да, – уныло произносит Джош, и я тяну его за шлевки джинсов к чемодану. Смотрю на кровать. Как могло столь многое измениться в таком ограниченном пространстве? Может быть, Джош думает о том же. Он целует меня в лоб так нежно, что я ощущаю пощипывание слез

Я успеваю накрасить ресницы и половину верхней губы «Огнеметом», после чего Джош встает у меня за спиной, и я смотрю на наше отражение в зеркале. Разница между нами никогда не была столь контрастной или чувственной. Контраст между мной и его мускулистым великолепным телом едва не лишает меня решимости. Джош убирает с шеи мои волосы и пригибается ко мне, целуя. Мы встречаемся взглядами в зеркале, и я издаю прерывистый вздох. Хочется сказать ему: «Да, сними эту комнату до конца наших дней. Если бы у нас было больше времени, я сделала бы так, чтобы ты меня полюбил». Осознание этого берет за горло. Надо быть слепой, чтобы не увидеть огонька обожания в глазах Джоша, который загорается, когда он крепче обхватывает меня руками и начинает целовать в шею. Только дожив до тысячи лет, я забуду эти поцелуи. Это свежий бутон, который в один прекрасный день превратится во что-то волшебное, но у меня большие сомнения, сможет ли он распуститься и выжить в реальном мире. Этот пузырь, в котором мы находимся, не реальность. Я бы хотела, чтобы он был реальностью и мы жили в нем. Надо сказать все это вслух, но у меня не хватает смелости. Я закрываю глаза: – Мы можем позавтракать, а потом на бешеной скорости вернуться к тебе домой. – Отлично. Красивая помада, между прочим. Я докрашиваю губы и один раз промакиваю их. Джош берет у меня салфетку, не успеваю я ее скомкать, расправляет и держит перед собой, любуясь. – Как сердце. – Может, купишь маленький белый платочек, и я поцелую его для тебя. Будешь меня вспоминать. – Я игриво подмигиваю ему, чтобы поддержать шутливый тон разговора.

– Как у тебя настроение? Никаких странностей? Не хочется взбрыкнуть? – Он проводит мыльным кружком по моей груди, опускаясь ниже вдоль ребер. Берет мою руку, чтобы рассмотреть ее, и мы сравниваем размеры ладоней. – Нет, все в порядке. Почему нам не приходится переживать насчет твоих странностей? Большинство девушек беспокоятся, как бы их парни не выдумали какую-нибудь раннюю тренировку как повод сбежать. В нашем случае такой вариант исключать нельзя. – Я уже давно приготовился к такому повороту событий, гораздо раньше тебя, – говорит Джош. Он будто понимает, что я не хочу мочить волосы, и немного разворачивает нас. Его скользкие руки гладят мои бедра. – Ох. – Да. – Как давно? – Очень давно. – Надо же, я и подумать не могла. – Я очень скрытный. – Джош доволен собой, слегка.

– Я собираюсь насладиться этим. Я так заворожена тем, как по его бархатистой золотой коже струится вода, что несколько минут способна только созерцать, язык вываливается из уголка рта, как у голодной собаки. Вода находит себе русла между мышцами Джоша, а потом заливает сплошным потоком плоские поверхности. Легкая волосяная поросль появляется в центре его груди, веерами расходится к соскам и тонкой линией спускается к пупку. После бомбардировки миллионом рекламных плакатов с изображением великолепных красавцев в нижнем белье я почти забыла, что у мужчин бывает растительность на теле. Скольжу взглядом вслед за потоком воды, вот волосы становятся гуще, вот впечатляющий выступ его возбужденного члена. Мокрого. Красиво перевитого венами. Этого достаточно, чтобы я ощутила слабость в коленях. Он был во мне. Мне нужно это снова. Столько раз, что не сосчитать. – Ты… – Я качаю головой. Приходится закрыть глаза. Иначе не вспомнить, как говорят по-английски. Это слишком. Не может быть, чтобы я заполучила это огромное золотое создание в стеклянную кабинку душа в отеле и сейчас он смотрит на меня. Как же я люблю его глаза! – О нет, я ужасен, – шепчет он с насмешливым трагизмом в голосе, и я чувствую, как кусочек мыла прикасается к моей ключице, начинает выписывать мелкие завитки, сначала липкий, потом скользкий. – Мой личный тренер был уверен, что такая маскировка помогает в общении с женщинами. Какая глупая трата времени и сил. Я с трудом разлепляю глаза. Вероятно, у меня такой вид, будто я только что вывалилась из опиумной курильни, потому что Джош смеется. Прижимаю палец к складке, очерчивающей улыбку, на его щеке. – Ты великолепен. Красив. Я не могу тебе верить. Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в кафельную стену, чтобы лучше видеть его, и теперь наступает черед Джоша рассмотреть меня дюйм за дюймом. Руки болят от волевых усилий, которые я предпринимаю, чтобы не прикрывать себя ими. В сравнении с совершенной мускулатурой Джоша мое тело выглядит дряблым. Глаза его темнеют, когда он окидывает меня взглядом с головы до ног. – Выбирайся оттуда, – едва слышно произносит он и протягивает мне руку. Я берусь за нее.

Он смотрит на меня и тихо шепчет: – Как поживаешь? – Я призрак. Труп. – Не думал, что могу довести до летального исхода, – говорит он и начинает отстраняться от меня, до боли медленно. Я молю про себя, отчаянно и безнадежно – нет, нет, нет. Я наркоманка, попавшая на крючок, уже мечтаю о следующей дозе, хотя предыдущая еще растекается по моим венам. Тело мое пытается ухватиться за Джоша, но он целует меня в лоб и извиняется: – Прости, мне нужно, – и уходит в ванную. Я смотрю на его спину и падаю на подушки. Лучший секс за всю жизнь. Лучший вид сзади. – Это без шуток? – спрашивает Джош из ванной. Похоже, я говорила вслух. Прикрываю рукой глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Чувствую, как проседает матрас, потом Джош накрывает мое остывающее тело одеялом и выключает лампу. – Теперь ты станешь невыносимым. Но черт побери, Джош! Черт побери! – бормочу я. – Черт побери тебя саму! – отвечает он, и я оказываюсь в колыбели его рук, прижимаюсь к нему щекой, нежусь в его объятиях. – Давай разработаем план игры на утро, когда проснемся. Я не выдержу, если ты начнешь чудить и вести себя странно. – Мы вежливо скажем друг другу «доброе утро», а потом сделаем это снова. – Я говорю так, будто только что перенесла удар. Засыпаю, приложив ухо к груди Джоша и слыша его смех

– Мы еще не играли в гляделки, когда ты внутри меня. Он слегка приподнимает бедра, мои ресницы трепещут. Я ожидала удовольствия и ощущения полноты, учитывая, что Джош такой большой, а я маленькая, но сейчас меня душат эмоции, и я не могу ответить. Виной тому – его глаза и их выражение, когда он начинает раскачивать бедрами, интенсивно и в то же время легко. Нет ни тяжелых толчков, ни глухих ударов, от которых стучат зубы. Он двигается внутри меня размеренно, держа все под контролем. Это самый восхитительный момент в моей жизни. Я не в состоянии отследить каждое ощущение. В груди копится чувство вроде того, которое вынуждает вас взбрыкивать и чудить. Я не могу сохранять самообладание под его взглядом. Страстные глаза. Напряженные, огненные, бесстрашные. Он хочет получить от меня все. И на меньшее не согласен. – Поговори со мной. – Он прикасается носом к моему носу. Дыхание тяжелое и ровное. – Ты был прав, ты подходишь мне… в некотором роде. О, это так приятно. – Я едва могу говорить. – Я немного теряю контроль над собой. – Приятно, да? – Он весело смотрит на меня. – Я способен сделать больше чем просто приятно. Джош отпускает мои пальцы, подкладывает руки под мои бедра и приподнимает меня на несколько дюймов над постелью. – Приятно – значит хорошо, приятно – значит хорошо, – лепечу я и затем издаю стон. Джошуа Темплман действительно знает, что делает. Глаза мои закатываются. Я понимаю это потому, что Джош слегка усмехается и продолжает двигать бедрами. Одеяло отползает в сторону, и вот я на передовой – смотрю на красиво играющие мышцы Джоша, ему в лицо. – Я не милый, – говорит он.