Около двух часов ночи, когда она уже здорово напилась, а Пегги убедила ее выкурить на двоих косячок в туалете, Марианна увидела Коннелла на лестничной площадке третьего этажа. Больше там никого не было. Привет, сказал он. Марианна прислонилась к стене – спьяну ей очень хотелось его внимания. Коннелл стоял на ступеньку выше.
Ты тут зависал с Терезой, сказала она.
Что, правда? – сказал он. Вот интересно. Здорово у тебя фантазия разыгралась.
От тебя духами пахнет.
Терезы здесь вообще нет, сказал Коннелл. В смысле на этой вечеринке.
И тут Марианна рассмеялась. Она чувствовала себя глупо, но очень легко. Иди сюда, сказала она. Он подошел к ней и встал лицом к лицу.
Что? – сказал он.
Она тебе нравится больше, чем я? – сказала Марианна.
Он заправил прядь волос ей за ухо.
Нет, сказал он. Если честно, я вообще ее плохо знаю.
А в постели она лучше меня?
Ты пьяна, Марианна. Была бы трезвой – вообще не захотела бы знать ответ на этот вопрос.
Значит, ответ не тот, на который я надеялась, сказала Марианна.
Говорила она, по сути, первое, что придет в голову, и одновременно пыталась расстегнуть пуговицу на рубашке Коннелла, без всякого сексуального подтекста, просто из пьяного куража. Кстати, пока расстегнуть ее полностью ей не удалось.
Нет, разумеется, ответ тот, которого ты хочешь, сказал он.
Тогда она его поцеловала. Он не отшатнулся в ужасе, но достаточно твердо отстранился: все, хватит.
Пойдем наверх, сказала она.
Да. Собственно, мы и так наверху.
Я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Он слегка нахмурился – будь она трезва, она бы это заметила и тут же притворилась бы, что пошутила.
Не сегодня, сказал он. Ты устала.
Это единственная причина?
Он посмотрел на нее сверху вниз. Она удержалась от слов, которые приберегала – по поводу линии его губ, какая она безупречная; ей хотелось услышать ответ на свой вопрос.
Да, сказал он. Единственная.
То есть в другой ситуации ты бы согласился.
Тебе пора спать.
Я тебе травки дам, сказала она.
Ты даже… Марианна, да нет у тебя никакой травки. И вот этого тебе тоже говорить не следовало. Иди спать.
Просто поцелуй меня.
Он поцеловал. Поцелуй был сердечный, но дружеский. А потом он сказал «Спокойной ночи» и стремительно спустился по лестнице, с трезвой легкостью придерживаясь прямой линии.