Когда они встречались на вечеринках, Хелен рассыпалась в комплиментах – как Марианна одета, как причесана, – а та неопределенно кивала и продолжала излагать свои сложные соображения по поводу приютов Святой Магдалины и доклада о деле Дениса О’Брайена. Говоря объективно, Коннелл находил мнения Марианны интересными, однако не мог не замечать, что ее длинные рассуждения, мешавшие вести разговор на менее замысловатые темы, прельщают далеко не всех. Однажды вечером, после очень длинной дискуссии по поводу Израиля, Хелен потеряла терпение и по дороге домой сказала Коннеллу, что Марианна «слышит только себя».