Пока он печатает, время размягчается, делается тягучим, медлительным, хотя на самом деле течет очень быстро – несколько раз он, очнувшись, обнаруживал, что прошло несколько часов. Он не смог бы внятно объяснить, почему так погружается в письма к Марианне, однако понимает, что в этом есть что-то нетривиальное. Этот писательский опыт воспринимается им как нечто значимое и основополагающее, как часть его собственного «я», а может, и более абстрактно – как часть самого бытия.