Цитаты из книг автора «Салли Руни»

Его растили в любви, и потому он в ладу с миром. Привык думать обо всех только хорошее, уж где ему что-то знать.

У богатых принято помогать друг другу, а он в качестве лучшего друга и, возможно, любовника Марианны получил доступ в их круг: для таких людей устраивают дни рождения – сюрпризы, таким достают из воздуха непыльную работу.

Вряд ли Эрик мог сказать ему что-то более страшное – причем не потому, что жизнь его на этом кончилась, а потому, что не кончилась. Он понял, что тайна, в жертву которой он принес собственное счастье и счастье другого человека, все это время была пустышкой, бессмыслицей. Они с Марианной могли ходить по школьным коридорам за ручку, и что бы изменилось? Да ничего. Всем было наплевать.

Всех это бесит, и Коннелл думает: вот поэтому они и повторяют раз за разом эту историю, хотят заглянуть туда, куда их не пускают.

Взгляд у нее сосредоточенный, будто она смотрит ему не в глаза, а сквозь них на заднюю стенку черепа.

Они не дураки, но при этом и не умнее его. У них просто другие отношения с миром, и вряд ли он когда-нибудь поймет этих людей, а они его не поймут точно, даже и пытаться не будут.

Что бы он ни делал, помочь Марианне он не в состоянии. Есть в ней что-то пугающее, как будто внутри у нее – провал, пустота. Ты словно ждешь прибытия лифта, двери открываются, а там – ничего, лишь страшная темная пустота шахты, уходящая вниз, в бесконечность.

Когда ехали через Лонгфорд, в машине работало радио, звучала песня White Lies, которая была очень популярна в их школьные годы, и Коннелл – не приглушая звука и не повышая голоса, чтобы перекричать радио, сказал: знаешь, я люблю тебя. И ничего не добавил. Она сказала, что тоже его любит, он кивнул и снова сосредоточился на дороге, как будто ничего не произошло – по большому счету так оно и было.

В этот момент он подумал: в школе он определял правила их отношений, а теперь определяет она. При этом она великодушнее, подумал он. Она лучше меня.

Марианне так откровенно наплевать на чужое мнение, у нее настолько стойкая самооценка, что трудно представить себе, что она станет выпендриваться. Насколько Коннеллу известно, ей многое в себе не нравилось, однако чужие похвалы волновали ее ничуть не больше, чем былое неодобрение в школе.