Цитаты из книг автора «Салли Руни»

«В моем духе» – типичная фраза для Марианны, с элементом самоиронии и в то же время с намеком на их взаимопонимание, на осознание своего особого места в его душе.

Он понял, что тайна, в жертву которой он принес собственное счастье и счастье другого человека, все это время была пустышкой, бессмыслицей.

для соприкосновения и сближения с другими людьми нужны те же усилия воображения, которые приходится делать при чтении

Она считает, что Марианне не хватает «теплоты», под которой она понимает способность вымаливать

В тот вечер Коннелл отвез ее на машине обратно в Каррикли, хотя она сказала, что доедет на поезде. Возвращались они страшно уставшими. Когда ехали через Лонгфорд, в машине работало радио, звучала песня White Lies, которая была очень популярна в их школьные годы, и Коннелл – не приглушая звука и не повышая голоса, чтобы перекричать радио, сказал: знаешь, я люблю тебя. И ничего не добавил. Она сказала, что тоже его любит, он кивнул и снова сосредоточился на дороге, как будто ничего не произошло

свое превосходство над необразованными людьми, об эмоциональных встрясках которых им нравится читать. Даже если сам писатель – человек хороший, даже если его книга содержит какие-то откровения, по сути, все книги подаются как статусные символы, а все писатели так или иначе участвуют в этом представлении. Видимо, именно так в книгоиздании и зарабатывают деньги. Литература – в том виде, в котором она предстает на таких встречах, – служит чем угодно, только не способом сопротивления. Тем не менее, придя в тот вечер домой, Коннелл перечитал заметки к будущему рассказу и почувствовал в теле прежний приятный ритм – будто видишь отличный гол, будто свет с шелестом скользит сквозь листья или музыкальная фраза долетает из окна проезжающей машины. Жизнь дарит такие вот моменты радости, несмотря ни на что.

По поводу встреч с писателями Коннелл остался при своем мнении: это – культура, принявшая форму школьного урока, литература, фетишизированная за ее способность устраивать образованным людям фальшивую эмоциональную встряску, чтобы потом они могли почувствовать

Тревога, прежде неотвязная, но довольно слабая, служившая своего рода универсальным предохранителем от необдуманных порывов, резко усилилась. Во время простейших будничных дел – например, заказать кофе или ответить на вопрос во время занятия – руки начинало покалывать. Раза два случились самые настоящие панические атаки: одышка, боль в груди, иголки по всему телу. Ощущение расстройства всех чувств, неспособности мыслить здраво или реагировать на то, что он видит и слышит. У действительности менялись вид и звук – она становилась замедленной, искусственной, ненастоящей. Когда это случилось в первый раз, он решил, что сходит с ума, что весь его когнитивный аппарат, с помощью которого происходит осознание мира, сломался навсегда и теперь удел его – неразличимые звуки и цвета. Через пару минут все прошло, оказалось, что он лежит на своем матрасе, обливаясь потом.

Он говорит, что она очень красивая. Раньше она этого никогда не слышала, хотя в глубине души и догадывалась, но услышать такое от кого-то еще – совсем другое дело. Она прикладывает его руку к своей груди, туда, где больно, он целует ее. Лицо у нее мокрое, она плакала. Он целует ее в шею. Как ты, в порядке? – говорит он. Она кивает, он гладит ее по волосам и говорит: не переживай, ты по делу расстроилась. Она зарывается лицом ему в грудь. Ей кажется, что она превратилась в мягкую тряпочку, которую только что выжали, но с нее все еще стекают кап

В ясную погоду небо простирается на много миль и птицы кружат над головой в безбрежном океане воздуха и света. В дождливые дни город смыкается, обволакивается дымкой; машины движутся медленнее, фары мерцают тускло, а лица прохожих розовеют от холода.