Цитаты из книг автора «Салли Руни»

время реальнее. Оно – из области физики, а деньги – просто социальный конструкт

В последних письмах Марианна часто заводила речь об их дружбе, из них следовало, что ее чувства к Коннеллу по большей части сводятся к неизменному интересу к его взглядам и мнениям, любопытству по поводу его жизни, привычке сверяться с его мыслями, когда ей что-то непонятно. Он в ответ говорил скорее о привычке отождествлять себя с ней, о прорастании друг в друга – он, мол, страдает, когда она страдает, он всегда в состоянии понять и разделить ее устремления.

Это называется шкала депрессии Бека, говорит она. Полагаю, ты разобрался, как она устроена: за каждый ответ начисляются баллы от нуля до трех. Человек вроде меня наберет, скажем, от нуля до пяти баллов, а человек в состоянии легкой депрессии – пятнадцать или шестнадцать.

По ощущениям это было все равно что попросить у нее денег. Они с Марианной никогда не говорили о деньгах. Не говорили, например, о том, что ее мать платит его матери за то, чтобы та драила полы и развешивала выстиранное белье, о том, что опосредованным образом деньги эти попадают к Коннеллу, который довольно часто тратит их на Марианну. Думать про такие вещи ему всегда было глубоко противно. Он знал, что Марианна так это не воспринимает. Она то и дело что-то ему покупала: еду, билеты в театр, – платила за какие-то вещи, а потом мгновенно, бесповоротно об этом забывала.

Внезапно у него возникает ужасное чувство, что он может ударить ее по лицу, ударить очень сильно, а она вот так и останется сидеть, не возражая. Мысль эта так страшно его пугает, что он отодвигается вместе со стулом и встает

Университетскую газету Коннелл читает редко, но все-таки слышал о том, что в этот самый дискуссионный клуб приглашали с речью неонациста. Это гремело на все социальные сети. Даже в «Айриш таймс» была статья. Сам Коннелл никаких комментариев по этому поводу в фейсбуке не писал, но лайкнул несколько записей с требованием отменить встречу – это, пожалуй, был самый смелый гражданский поступок за всю его жизнь.

Думаешь, мы не в курсе, что ты с ней трахался? – сказал он. Да все знают. Коннелл помолчал, затянулся. Вряд ли Эрик мог сказать ему что-то более страшное – причем не потому, что жизнь его на этом кончилась, а потому, что не кончилась. Он понял, что тайна, в жертву которой он принес собственное счастье и счастье другого человека, все это время была пустышкой, бессмыслицей. Они с Марианной могли ходить по школьным коридорам за ручку, и что бы изменилось? Да ничего. Всем было наплевать.

не смущает ли ту, что ей платят за проведенные на службе часы – иными словами, она обменивает драгоценное время своей земной жизни на искусственное изобретение под названием деньги.

кажется, что она живет в стране, в которой Марианна никогда не бывала, стране под названием «наемный труд»

А она в тот момент особенно отчетливо поняла, какой это бред – каждый день по принуждению надевать одну и ту же одежду и ходить с целым стадом по огромному зданию, где ей даже не разрешается посмотреть куда хочется – даже движения зрачков и те подпадают под школьные правила.