Моей любимой внучке Алине посвящается

Глава1.

Москва.

Воздух пах прошедшим дождём и паром раскалённого асфальта.

Матвей Мальков, двадцатипятилетний ведущий инженер московского филиала АО «Заслон», легко перепрыгнул через лужу у входа и взбежал по знакомым ступеням родного предприятия. Неожиданный вызов к заместителю директора филиала — Захару Викторовичу Медведеву — настораживал. В такие кабинеты просто так не вызывают. Либо провал, либо прорыв.

— Матвей Сергеевич, у нас пожар! — с порога заявил взъерошенный Медведев с расстёгнутым воротом. — На ваш «Вирус» в Винерске готовится рекламация! Нужно ехать, разбираться. А из отдела сопровождения никого нет — кто в командировке на Алтае, кто на Сахалине. Так что лететь придётся вам.

«Вирус» — гражданская версия многофункционального радиолокационного комплекса «Заслон». Матвею поручили сделать экспортный вариант, но он, как обычно, не смог остаться в рамках технического задания. В итоге вместо упрощённой модели получился безкинематический радар с цилиндрической цифровой решёткой. Но главное, чем гордился Мальков — в «Вирус» удалось внедрить классификатор целей с искусственным интеллектом. Матвей же его и обучил.

— В Винерске? Этого не может быть, — в голове Матвея всплыли фрагменты прошедших испытаний изделия. — Винерская станция — это седьмой релиз «Вируса». Я его лично проверял и готовил. Пуско-наладка там — только кнопку нажать. В чём конкретно претензия?

— В том-то и дело, что заказчик толком сформулировать её не может, — скривился Медведев, разводя руками. — Звонил какой-то странный тип, матерился, говорил что-то про «клякозябры» на экране, которые «ползают». Отчёт системы документирования они прислали, но файлы оказались нечитаемыми. Пьяный, наверное. Но дело не в нём, — он эксплуатант. Пешка. А вот заказчик тяжеловес — Международная Организация Астероидной Защиты, МОАЗ.

Матвей мысленно присвистнул.

Вот это уже серьёзно. Получается, его «Вирус» достался этой конторе? А мне ни слова не сказали! Вот темнилы, умеют же в «Заслоне» хранить секреты.

— МОАЗ может стать нашим стратегическим клиентом, — Медведев поднял вверх указательный палец. — Такой шанс выпадает раз в жизни! Этот заказ наш лифт. Потому к нему особое внимание. Летите завтра же. Представители заказчика уже в пути, постарайтесь опередить их. Ваша задача — не только починить «Вирус», но и показать его моазовцам во всей красе. Заинтересовать, очаровать. Если они закупят для своих объектов наши станции — это будет прорыв государственного масштаба. И для вас лично, — начальник посмотрел на Матвея. — Премия, командировки за рубеж, карьерный рост... И новые заказы! Стимул видите?

— Вижу, — сухо кивнул Матвей. — Но способ презентации выбран так себе — ковыряться в неисправном оборудовании при заказчике.

— Надеюсь, успеешь всё починить до их приезда, — Медведев перешёл на «ты», подчёркивая доверительность и важность момента. — Действуй. Бери любой комплект для замены, все необходимые платы. Подумай, что ещё может понадобиться... Мысли об источнике этих «клякозябр» появились?

Мальков на секунду задумался. В глазах мелькнуло понимание.

— Имеются. И они обнадёживающие. Раз прозвучали слова «ползают клякозябры», значит, приёмопередающие модули живы и работают — динамика на экране. Это главное. Самое вероятное — проблема в дешифрации. В обработке сигнала. Это решаемо. В ЗИПе есть всё необходимое, если что, поменяю на месте. С задачей справлюсь.

— Вот и отлично. Удачи. Кстати, как с билетами? Летний сезон — в Сочи всё может быть забито под завязку. Если, что берите любые, мы всё компенсируем.

— Через отца возьму, — улыбнулся Матвей, мысленно уже представляя не только прохладную воду Чёрного моря, но и предстоящую битву с капризной электроникой. — У них всегда есть служебная бронь.

***

Москва.

В спортивном зале висел стойкий дух пота и дезодорантов. Кондиционированный воздух нёс прохладу, но разгорячённые тела бойцов её не замечали. Жужжали тренажёры, звенело железо утяжелителей. На двух канвасах шли спарринги, а чуть дальше занимались ударники.

— Левой, правой, левой, тае-тад! — Серия жёстких ударов завершилась пушечным хлопком ступни по ростовой груше.

— Всё, Матвей, на сегодня хватит! — Властный голос отца, Сергея Матвеевича, остановил его на середине очередной, уже заученной до автоматизма комбинации. — Ты же не хочешь прилететь в Сочи выжатым, как лимон.

Высокий, с военной выправкой, он смотрел на сына с одобрением. Они были поразительно похожи — рост, широкая кость, решительные подбородки. Разница — в проседи и сетке морщин у старшего.

— Ладно! — обрадованный неожиданной поблажкой, Матвей в высоком прыжке всадил в грушу колено, а затем взорвался финальной серией с запрещённым в любительском спорте сок-ти — рассекающим ударом локтя. В закрытом зале Центра реабилитации ветеранов, созданного частной военной компанией «Эльбрус», таких ограничений не существовало. Здесь царил простой принцип: всё, что эффективно выводит из строя противника, должно быть отточено до рефлекса.

Доступ в зал Матвею организовали родители. Их прошлое всё ещё под грифом, но сейчас оба работали инструкторами в ЧВК «Эльбрус».

Сергей Матвеевич учил молодых рукопашному бою. Анна Дмитриевна тренировала пловцов. Оба были убеждены: идеальное оружие — собственное тело. Этому с детства учили и сына.

— Считаешь, повезло? — спросил отец, когда Матвей стал стягивать потные бинты. — С этой поездкой.

— Сам не знаю. С одной стороны — Сочи, море, солнце. С другой... — он усмехнулся, снимая перчатки. — Да нет, чё там, реально повезло! Это во мне лень шевелится, пытается саботировать рабочий порыв.

— А почему Винерск? — переспросил старший Мальков. — Кто так наукоград называет? Своих имён, что ли, не нашлось?

— Город строили на деньги международных фондов. Как наукоград для кибернетиков. Космос, большие данные и всё такое. Вот и назвали в честь Роберта Винера, отца-основателя кибернетики. Для солидности.

— Международные фонды... — Сергей Матвеевич поморщился, будто почувствовал неприятный запах. — Знаю я эти фонды… И скажу прямо — не нравится мне твоя поездка в этот паучатник. Может, не поедешь? Скажешь, что заболел.

— Комбат-батяня, батяня-комбат! — пропел Матвей строчку из полюбившейся песни группы «Любе», пытаясь сбить нарастающую отцовскую тревогу. — Батя, ну ты сам представь — целую неделю отдыхать от твоих истязаний! Вернусь килограмм на пять тяжелее, отъевшийся и счастливый.

— Сколько наешь, столько и сбросишь, — не повёлся на шутку отец. И безжалостно пообещал: — Через пот. Принцип прежний — плюс час к тренировке, пока в норму не войдёшь. Так что решай — оно того стоит?

— А если я, наоборот, худану? — Матвей не сдавался, его настроение оставалось заоблачным. В мыслях он уже был на сочинском пляже. — Тогда тренировки в минус уйдут? Кстати, я у вас сегодня остаюсь. От Ленинского до Внуково — рукой подать.

— Отлично. Значит, вечер в семейном кругу, — отец смягчился и похлопал сына по мокрому плечу. — Беги в душ, забирай маму из бассейна, а я тут добью своих страдальцев. Встречаемся на парковке.

***

Самолёт приземлился в Адлере на рассвете, когда южное солнце ещё не успело раскалить воздух. Для местных это была лишь утренняя разминка, лёгкая, ещё не утомляющая жара. Для приезжих из более северных широт — недвусмысленное предвестие дневного пекла.

В Краснодарском крае Матвей Мальков был впервые. В Крыму бывал, в Турции и на Бали тоже, а вот в Сочи — нет. Как-то не складывалось. Теперь, благодаря Медведеву, он наконец-то закроет и этот пробел.

Матвей специально выбрал рейс так, чтобы прилететь в четверг утром. Сегодня, а может и в пятницу он отработает на объекте, зато выходные без вариантов — море, солнце, вечерние набережные, громкая музыка и красивые женщины.

Выходя из прохладного салона, он сделал первый вдох сочинского воздуха — и невольно улыбнулся. Вместо привычного московского коктейля из выхлопов и бетона — плотный, почти осязаемый бриз, густо замешанный на ароматах магнолий, лавра и йодистой горечи водорослей. Пьянящий набор, напрочь отшибающий желание вспоминать о вчерашних совещаниях, пробках и стеклобетоне небоскрёбов Сити.

Мысль о работе, которая ещё вчера казалась рутинной вылазкой, на глазах обрастала соблазнительными перспективами. Может, и вправду повезло, что МОАЗ купил «Вирус» и развернул его здесь, в этом райском уголке, а он этого не понимал? Пусть сам объект в горах, но что для москвича пара часов езды по живописной трассе? Порой в московской пробке и дольше простаиваешь.

Значит, МОАЗ? Если честно, непонятная организация. Есть же НАСА с его мощными радарами — зачем понадобилась ещё одна структура с пафосным названием «Кольцо Нибелунгов»?

Впрочем, если это послужит развитию астрономии, то почему нет? Ведь это астрономия — мать всех наук, а не математика, как принято это считать. Сначала люди смотрели на небо, пытались не заблудиться в море и вовремя посеять зерно, учились по звёздам понимать, когда вернётся весна и когда ждать разлива рек. Уже потом под эту нужду пришлось изобретать углы, дуги, таблицы, уравнения. Не будь потребности считать фазы Луны и пути светил, не было бы и такого толчка в развитии математики. Расчёт календарей, орбит, сезонов — это в первую очередь астрономия, а математика — её инструмент.

Матвей искренне так считал и имел на это право. Он ещё в школу не ходил, когда увлёкся астрономией. Звёздами, рассказами о далёких планетах и фильмами на космическую тему. Замучил родителей регулярными походами в планетарий и уже во втором классе обычной московской школы объяснял одноклассникам и запутавшейся учительнице принцип лунного затмения.

Может, поэтому к НАСА он относился с искренним уважением. Не за флаг на Луне и не за красивые картинки, а за скучные каталоги и базы данных: километровые таблицы с номерами и орбитами потенциально опасных астероидов. И зачем тогда МОАЗ?