За окном льет дождь и сверкает молния, а ученики стоят неровными рядами в помещении в ожидании начала мероприятия. Такие красивые, нарядные, счастливые. Кларисса оглядывается по сторонам, старательно копируя их улыбки, чтобы не выделяться так явно. Она смотрит в окно, как никогда прежде мечтая оказаться снаружи. Кларисса почти чувствует призрачный запах озона, ощущает на себе приятные капли дождя, а потом до ее плеча дотрагивается Беатрис, и волшебный момент разрушается. Кларисса снова оказывается в душном зале с толпой перевозбужденных подростков.

– Не спи, Клэри, – ехидно протягивает девушка и, наклоняясь поближе, добавляет: – Пропустишь все веселье.

– Ты что-то задумала? – устало вздыхая, интересуется Кларисса. – Снова унизишь Темо?

– Не сегодня, – спокойно отвечает Беатрис и вдруг улыбается. Искренне. Она не видела у нее такой улыбки с тех пор, как была маленькой. – Тебе очень идет это платье.

Кларисса удивленно рассматривает ее, пытаясь понять, о чем она думает, но не может. Беатрис улыбается так ярко, что ей и самой хочется улыбнуться, забыть обо всех проблемах и просто расслабиться, но она одергивает себя. Эта девушка не ее сестра, больше нет. Не стоит обманываться и вестись на ее речи, наверняка та что-то замыслила, или это очередная издевка, только более скрытая. Она не тот человек, что может с удовольствием провести время на подобном мероприятии, при этом не сделав ничего дурного.

Музыка становится тише, ведущий выходит на сцену, чтобы объявить короля и королеву. Толпа оглушительно ревет, Беатрис лениво хлопает в ладоши, а Кларисса не совсем понимает, что она здесь делает. Она чужая среди этого веселья.

Зал замирает, ожидая оглашения результатов голосования. Королем ожидаемо оказывается Маркос Северочез. Ребята аплодируют, кто-то свистит, а парень с черными, чуть вьющимися волосами уже поднимается на сцену, мягко улыбаясь кому-то в толпе. Беатрис, стоящая рядом, закатывает глаза, шипя такое ненавистное ей имя. Маркос довольно симпатичный парень, надо признать, у него широкие плечи, высокий рост и карие глаза. Можно поверить, что в него влюбилась Виктория.

– Королевой бала становится… – Ведущий делает паузу, еще раз вглядываясь в бумагу, будто не уверенный в том, что видит. – …Беатрис Бьен.

И все молчат, будто разом оглохнув. Никто, абсолютно никто не аплодирует. Никому из них и не пришло бы в голову голосовать за нее, они могут издеваться все вместе над Темо, но выберут все равно Пурит. Поскольку дураков нет с ней связываться. Точнее, не было – до этого момента. Все смотрят в их сторону, ошеломленные, не понимающие, как такое могло произойти.

– Как ты это сделала? – шепчет Кларисса, опасливо озираясь по сторонам. – Никто ведь не голосовал за тебя.

– Заткнись! – грубо обрывает Беатрис, но на ее лице появляется торжествующая ухмылка, и следом она добавляет фразу, вызывающую лишь недоумение и тонну вопросов: – Главное, что Пурит снова на втором месте.

Она направляется к сцене, чтобы получить незаслуженную корону. И каждый знает об этом, но Беатрис это, кажется, ничуть не смущает. Вероятно, у нее получилось подтасовать результаты. Каким образом? Не важно. Главное, что теперь у нее будут проблемы. Интуиция не подвела. Толпа неожиданно расступается, но вовсе не за тем, чтобы пропустить Беатрис. Они дают дорогу Виктории.

Надо отдать должное этой девушке: злость, которую она испытывает – а Кларисса уверена, что та в ярости, – она не показывает ни единой чертой лица, идет к ним так плавно и гордо, словно вышла за короной, а не к изрядно надоевшей сопернице. Только бы не очередной скандал, господи, как ей это надоело! Может, они наконец поубивают друг друга? В глубине души Кларисса на это надеется.

Пурит улыбается, как и положено, скрывая эмоции, не устраивая скандал прилюдно, хотя все, должно быть, только этого и ждут. Клариссе не будет жаль, если она случайно укокошит Беатрис, скорее, скажет ей за это спасибо.

– Пойдем поболтаем, – предлагает Виктория таким приторно-сладким тоном, что у всех зубы сводит. – Наедине. О моей короне и твоей отчаянной попытке ее забрать.

– Так уж отчаянно, если прозвучало мое имя, – насмешливо протягивает Бьен, приподнимая бровь. – Твое – почетное второе место. Я полагаю, тебе хорошо известно о нем, да, и научись проигрывать достойно.

– Ты это слово недавно выучила? – смеется Виктория. Она складывает руки на груди и спокойно парирует: – Ты всегда действуешь подло, не тебе говорить про достоинство. Пойдем выйдем и побеседуем.

– Не знала, что подкупать инвесторов и саботировать некоторые проекты – это честно, Пурит, – ехидно подмечает Беатрис, и Кларисса понимает, что она имеет в виду, но удивляется. Ей все-таки было до этого дело? – Впрочем, вашей семье свойственно пренебрегать законами и ставить себя выше прочих. Тебе не корона нужна, а кадуцей. Ты была бы ближе к истине[21].

– Дорогая, по себе людей не судят. Если у вас еще остались деньги, обратись к психологу, чтобы осколки твоей самооценки склеили воедино, – усмехается Виктория, но Кларисса успевает заметить изменения. Она нервно дернулась, прежде чем снова высокомерно ухмыльнулась. Замечание явно попало в точку. Почему никто этого не видит? О чем речь? Беатрис о чем-то знает, но молчит, не говоря об этом прямо. И при чем тут семья? – Не волнуйся, убивать не собираюсь, поболтаем с тобой как леди, покажу тебе значение этого слова в словаре. Пойдешь сама или ваше королевское высочество нужно тащить силой?

Беатрис серьезно думала, что ей просто так отдадут корону? Что Пурит станет спокойно смотреть на это и не вмешается? Если да, то она не только чокнутая, но и дура каких мало. Нарвалась. И поделом, совсем не жаль. «От отца достанется», – с досадой понимает Кларисса.

Кристен Темо подбегает в тот момент, когда Беатрис, фыркнув, соглашается побеседовать с Викторией. Правильный выбор. Хватило ума. Ведь за нее заступаться не станут, а у Пурит есть парень, готовый сделать для нее все что угодно по щелчку пальцев. Удивительно, как только не влез, зато, конечно, явилась Темо, будто жить без своей подруги не в состоянии. Чего ей на месте не стоится?

Виктория мягко, но настойчиво велит Кристен оставаться в зале. «И не лезть не в свое дело», – мысленно добавляет Кларисса, не решившись это озвучить. Зато не сдерживается Беатрис и выдает язвительный комментарий о неспособности Темо существовать отдельно от ненаглядной Пурит. И в кои-то веки Кларисса с ней полностью согласна. Одна надежда на то, что Виктория вправит Беатрис мозги, а если повезет, то покалечит. А Кларисса? Отец все равно будет недоволен, все равно ее накажет, так пусть хоть эти две золотые девочки-принцессы подерутся и выяснят, наконец, отношения. Своими поступками портят жизнь – и себе, и окружающим.

Кларисса участвовать в этой беседе не рвется, прекрасно понимая, что это личные разборки. К тому же только этой чокнутой ведомо, как выжить в подобной ситуации. Пожалуй, надо выпить за упокой.

Танцы начинаются, когда Беатрис и Виктория уходят «поболтать». Никто даже не думает идти за ними. Во-первых, это значит пропустить бал, который все ждали столько времени, а во-вторых, никому нет дела до драки, которая с большой вероятностью грянет за закрытыми дверями. Не чай же они пить пошли, в самом деле. О какой светской беседе может идти речь, когда две девушки люто ненавидят друг друга, а одна из них только что украла корону у второй на глазах. Правильно. Ни о какой.

Кларисса выныривает из мыслей, обращая внимание на стоящую рядом Кристен, которая находится в полном недоумении, и едва не прикладывает руку ко лбу.

«Пурит – эгоистка, лишь о короне да о разборках с Беатрис думает. Лучшую подругу оставила без присмотра. В одиночестве. Парня своего могла бы попросить приглядеть за ней. Темо же могут побить, унизить, в конце концов, и директор пальцем не пошевельнет, чтобы ей помочь. У Виктории мозгов нет совсем, что ли?» – раздражено размышляет Кларисса.

Она трет переносицу двумя пальцами и тяжело вздыхает. Она, конечно, не нанималась нянькой кому-либо, и с Кристен они не друзья, не приятели даже, но отчего-то, глядя на нее, сердце сжимается. Наивная, глупая и беззащитная. Словно брошенная хозяином собака. Жалко ее становится, как того пса из фильма. Поэтому Клэр прикрывает глаза, принимает решение и, протягивая Темо руку, выпаливает:

– Давай потанцуем.

Кто-то включает медленную песню, в которой безошибочно узнается Сlaire Guerreso – Ashes, и ребята разбредаются по парам. Кристен растерянно мнется, будто не совсем понимая, что предпринять и как реагировать на неожиданное предложение.

– Почему я? – спрашивает она, справившись с эмоциями. У нее румянец на щеках, несмотря на твердость голоса. – Разве вы с сестрой не ненавидите меня?

– Беатрис – возможно, – хмыкает Кларисса, отмечая, что та наконец стала использовать мозг по назначению и задавать правильные вопросы. – Мы можем забыть в этот день о фамилиях и просто потанцевать?

Темо думает с полминуты, забавно хмурясь, чуть смущенно закусывая губу, наверняка не привыкшая к положительному вниманию от кого-то, кроме подруги, а потом ее лицо озаряет такая детская, счастливая улыбка, что Клариссе хочется погладить ее по голове, как щенка, и рассмеяться, но она сдерживает этот порыв. Выбранной модели следует придерживаться.

– Хорошо, – кивает Кристен, и в ее глазах будто зажигается огонек. – Мы можем потанцевать.

Они кружат в танце некоторое время, действительно забывая о происходящем вокруг, веселясь, как и все находящиеся в зале. Кто-то неумело пытается вальсировать, кто-то пьет напитки, болтая с одноклассниками, кто-то целуется украдкой.

Про Бьен и Пурит вспоминают лишь Клэр и Маркос, оставшийся без пары и примостившийся в углу зала, одиноко поглядывая на празднующих.

– Держать тебя за руки приятнее, чем их заламывать. – Кларисса выпаливает первое, что приходит ей в голову, дабы не затягивать и без того неловкое молчание, однако тут же жалеет о сказанном. Какая же она идиотка. И надо было ляпнуть такую глупость. Лучше бы и дальше молчала.

– Спасибо, – полувопросительно бормочет Кристен, не знающая, была ли это шутка, над которой необходимо смеяться, или необдуманная фраза.

– Эм, я имею в виду… – Кларисса запинается, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы снова не звучать странно.

«Веди себя нормально», – мысленно призывает она, но вместо этого начинает тараторить:

– Я имею в виду не то, чтобы мне было приятно заламывать тебе руки. Нет. Нет, мне этого не хотелось.

Темо молчит, давая ей возможность бессвязно бормотать, и, господи, лучше бы она остановила ее прежде, чем Кларисса провалится под пол от стыда.

– У тебя такая нежная кожа, – продолжает Клэр, на сей раз в попытке сделать какой-нибудь комплимент, но у нее нет ни малейшего понятия о том, как заставить это работать. – Я еще тогда заметила.

«Боже, замолчи. Ты абсурдна и закапываешься еще глубже с каждым произнесенным словом. Прекрати болтать, пока она не сочла тебя невменяемой чудилой», – велела она себе и захлопнула рот.

– Ты наблюдательна, – отмирает Кристен, и на ее лице возникает милая улыбка, словно она услышала нечто забавное. – И на моей коже еще очень хорошо остаются синяки.

– Я об этом не знала, – протягивает Кларисса и, пытаясь поддержать беседу, выдает очередной шедевр своего многострадального разума: – Тебе очень идет синий.

Темо вопросительно вскидывает бровь, не зная, как относиться к подобному изречению. Ее можно понять. Она действительно это сказала? «Тебе очень идет синий»? Прекрасно. С таким же успехом можно заявить, что пощечина ей к лицу, поскольку красный цвет подходит для ее бледной кожи. Бьен мысленно отвешивает себе оплеуху и вручает приз за бестолковость.

Теперь они снова танцуют в тишине, и это не кажется таким уж неловким, как раньше. Она с удивлением обнаруживает, что танцевать с кем-то… приятно. Песня давно сменилась другой, но она не вслушивается в строчки, растворяясь в уюте этого момента и ощущении тепла от чужого тела. Такое забытое чувство. Объятия восхитительны. Она бы прижалась еще ближе, но приличие не позволяло ей этого. Что же, она отлично умела довольствоваться малым.

– Как ты живешь со всем этим? – задает Кларисса интересующий ее вопрос. – Имею в виду, как ты справляешься с насмешками Беатрис и с взглядами окружающих?

Ей всегда было любопытно, откуда в этой девчонке столько силы, чтобы в течение долгого времени стойко переносить издевки и презрение учащихся, а также жить с осознанием, что никто не поможет, кроме подруги. Как ей не страшно ходить сюда каждый день? Почему она все еще не перевелась? Клэр бы так не смогла. Она, наоборот, мечтала уйти из дома и избавиться от отца, а казалось, что она более стойкая, чем Темо.

– Люди веками ненавидели тех, кто не похож на них, – пожимает плечами Кристен. – Я не хочу бояться всю жизнь, ожидая, когда со мной что-то случится, потому что рано или поздно каждый сталкивается с неприятностями. Здесь моя лучшая подруга, и если мне нужно терпеть насмешки, чтобы быть с ней, то это не самая высокая цена.

– То есть все это ради Виктории? – пораженно уточняет Кларисса. Смогла бы она терпеть что-то ради Беатрис? Нет. Не добровольно. – И тебе не обидно? Не хочется отомстить?

– Не только из-за Вики, поскольку в этой школе очень хорошая программа, но в основном я решила остаться из-за нее, – произносит Кристен. – Я не умею долго злиться на людей. К тому же большинство ребят мне ничего не сделали, а твою сестру осталось потерпеть всего пару лет, и мы больше никогда не встретимся. Не хочу кому-то мстить. Это неправильно.

И она улыбается, немного натянуто, но искренне.

– Ты либо святая, либо наивная дура, – качает головой Кларисса, но немного завидует ее силе духа, легкости, с которой она смогла простить учащихся, даже Беатрис, и тому, что она способна широко улыбаться, несмотря на трудности.

«Кажется, я понимаю, что Пурит в ней нашла», – приходит мысль.

– Возможно, – весело смеется девушка, не отрицая, и задумчиво протягивает: – А ты не такая язвительная, как Беатрис.

– Прости ее, пожалуйста, – мрачнеет Кларисса при ее упоминании. И добавляет про себя: «Ты не заслуживаешь подобного», – но говорит: – Она немного высокомерная. – И вовсе не немного, а слишком уж надменная, но нельзя ведь так открыто высказывать негатив о Беатрис, как бы этого ни хотелось.

– Вики тоже иногда заносит, – с очаровательной улыбкой сообщает Кристен, кажется принимая извинения.

Кларисса отмечает, с какой нежностью она отзывается о своей подруге. «Хотела бы я, чтобы кто-то любил меня. Хотела бы я, чтобы у кого-то также в глазах плескалось незамутненное счастье от одного лишь упоминания обо мне. Хотела бы я быть кем-то значимым», – с грустью думает она и решается было задать вопрос на тему любви, но Темо, вспомнив причину, по которой они танцуют вместе, чуть хмурится и спрашивает с трогательным волнением:

– Как считаешь, они в порядке? Может, надо их найти?

– Не вздумай их искать, им сейчас не надо мешать, – предупреждает Клэр, а то ведь и впрямь пойдет и нарвется на неприятности. – Уверена, что до убийства не дойдет. Они разберутся.

– Я переживаю, – признается Кристен, поджимая губы и обнимая себя руками за плечи. – Все из-за дурацкой короны.

– Короны… – шепотом повторяет Кларисса, и в ее голове зажигается лампочка. – Кажется, у меня есть идея.

Удивительно, как эта простая мысль не посетила ее раньше. Беатрис подтасовала результаты, это ясно, но раскрыть обман элементарно. Проголосовавшие находятся в этом зале. Следовательно, можно попросить их назвать претендента еще раз. Им нужно лишь озвучить свой выбор.

Одно дело – подозрения, а другое – доказательства. Кларисса не любит Пурит, но что ж, Беатрис ей не нравится еще больше. И та заслужила щелчок по носу. Но лучше не указывать себя как инициатора. Можно ими выставить Маркоса и Темо. Кристен, вероятно, пострадает, но это допустимая жертва.

– Поговори с Северочезом, – шепотом подсказывает Кларисса. Несмотря на то что из-за музыки их и так невозможно подслушать, она все равно опасается говорить громче. – Тебя он послушает. Пусть убедит ребят поучаствовать в этой затее.

Кристен кивает и расплывается в улыбке. Она выглядит воодушевленной, явно не осознавая, к каким последствиям это может привести. Беатрис будет в бешенстве, даже Виктория не стала устраивать публичную казнь, решив все обсудить с глазу на глаз, за закрытыми дверями.

«Я поступаю низко», – мелькает в голове Бьен мысль, но ее тут же перебивает другая: «Беатрис заслужила, а Темо и так за что-нибудь попадет. Другой такой возможности может не быть». И желание мести оказывается сильнее. Потому что она не святоша Кристен и прощать никого не собирается.

На удивление, все проходит достаточно гладко: потому ли, что Пурит – общая любимица, а Маркос пользуется популярностью, или потому, что многие в зале в подвыпившем состоянии и были согласны на все что угодно, но идею единогласно одобрили. Когда двери открылись и в зал вошли две девушки, диджей поставил Prom Queen, а толпа приветственно загомонила.

– Мы не принимаем Беатрис Бьен! – выкрикивают несколько человек.

– Мы не голосовали за нее, – высказывается парочка парней, а вслед им звучат аплодисменты.

– Виктория Пурит! – звучит со всех сторон. – Да здравствует королева Виктория!

Кричали они все громче и громче, кто-то начал топать ногами, кто-то свистел или аплодировал. Они скандировали ее имя и улыбались. Беатрис и Пурит замерли. Они были ошеломлены и удивлены. Осознание пришло к ним не сразу. Кларисса наблюдает, как глаза Виктории загораются, и она торжествующе ухмыляется. Беатрис не выглядит разъяренной. Она кажется отстраненной. Как будто ее нисколько не волнует происходящее вокруг. Она не выглядит опечаленной. Скорее безразличной. Но почему?

«Виктория!» – орет народ, пока она идет мимо них, словно настоящая королева. Прямая спина, приподнятый подбородок, и только улыбка выдает в ней обычную веселящуюся девушку. На ее голову надевают корону, и отовсюду слышатся восторженные возгласы: «Королева Пурит!»

Некоторые даже в шутку отвешивают ей поклоны, пока она благодарит всех за оказанную честь.

У Беатрис растрепанные волосы и синяк на скуле, который она плохо замазала тональником. Кларисса со злорадством замечает, как руки у нее сжимаются в кулаки. Взбесилась-таки. Наконец-то. Неприятно быть в центре такого внимания, верно? Кларисса торжествует не меньше Пурит. Папина принцесса получила по заслугам и в кои-то веки проиграла. И никто даже не заподозрил невзрачную девушку, находящуюся в тени своей старшей сестры. Кристен вряд ли будет доказывать обратное, да и кто ей поверит? Неплохой получился бал. Не страшно, если отец накажет. Это того стоило. Она подмигивает Темо, пока никто не видит.