Лавкрафт. Я — Провиденс. Книга 2

Вот и дочитал второй том биографии Г.Ф. Лавкрафта и пишу рецензию сразу на обе книги, объединенных в единую, цельную историю одного из самых важных для меня писателей.

Вообще говоря про Лавкрафта я всякий раз оказываюсь предвзят, поэтому и эта работа оценена мной исключительно на пять баллов. Прежде всего стоит сказать, что именно с Лавкрафта началась моя «взрослая» любовь к чтению, да и к литературе вообще. Его книги были первыми, которые меня всерьез заинтересовали и которые я осмысленно пошел покупать в магазин, после чего ходил уже туда как домой или даже как в музей. И вот уже после прочтения первого сборника рассказов я вдруг ощутил, что как же, оказывается, может быть интересно и увлекательно читать книги. Да, поэтому Лавкрафт для меня все равно что первая любовь – забыть невозможно; и спустя годы отношение к его творчеству самое трепетное. Тем интереснее, что в целом других авторов ужасов или «странной прозы» я больше и не читал, разве что Э. По был также плотно прочитан, но это уже другая история.

Сразу стоит сказать, что объем двух книг по истине огромный, С. Т. Джоши серьезно подошел к изучению биографии Лавкрафта (надо признать, не самой насыщенной и динамической биографии), тем удивительнее какой объем в итоге получился. Для столь подробного разбора жизни и творчества на руку огромный сохранившийся массив писем, дневников и воспоминаний. Сам Джоши проделал титаническую работу, перелопатив тонны архивов и воспроизвел жизнь писателя едва ли не по дням. Иногда те или иные куски даже выходят немного скучными или как будто лишними, но видимо таков стиль автора и к нему скоро привыкаешь.

Образ Лавкрафта зачастую может рисоваться в виде этакого нелюдимого затворника, не покидавшего жилище или как минимум Провиденс и не взаимодействовавшего с людьми, но это совсем не так. Читая биографию, я откровенно поражался как же много и часто Лавкрафт путешествовал (пуст и в пределах Восточного побережья) и это все на свои весьма скромные и нерегулярные доходы. Миф про нелюдимость тоже развеян – Лавкрафт вел мощнейшую по объёмам переписку, да и вживую регулярно встречался с друзьями и знакомыми, коих за жизнь набралось не мало, с тем что количество упомянутых людей, с кем так или иначе пересекался писатель, измеряется сотнями. В целом Лавкрафт раскрывается с интересной стороны: умный, эрудированный, начитанный, интеллигентный и с самого детства очень любопытный человек. Несмотря на некоторые заморочки (а у какого их нет?), у меня сложилось ощущение, что он был приятным человеком, да к тому же не запятнавшим себя в каких-то сомнительных делах. Разве что история с барком выглядит немого смазано и даже как будто инородно в по-своему устроенной жизни.

Несмотря на то, что обе книги прочел с большим интересом, я бы не отнес их к легкому чтиву и они вряд ли могут называться развлекательными, подходящими для коротания вечера. Какого-то излишнего занудства в книгах тоже нет, но тем не менее продираться через те или иные не самые бодрые страницы порой приходилось, особенно что касается периодов, не относящихся непосредственно к творчеству, а все больше касающихся другой стороны жизни Лавкрафта – любительской журналистики, быта, подработки редактором и т.д. Но как бы то ни было, книги все же скорее можно отнести к популярной нежели академической литературе, так что каких-то серьезных проблем с чтением вызвать не должно, разве что личность самого Лавкрафта будет не интересна тогда, конечно, такой труд окажется неподъёмным.

Джоши довольно часто критикует Лавкрафта за его взгляд на расовый вопрос, припоминая это то там, то здесь, хотя сам же в заключении говорит о том, что его расизм сильно преувеличен и проскакивал-то только кое-где в письмах и совсем малость в творчестве. Тем не менее сам то и дело это припоминает, и как мне кажется, избыточно, все же Лавкрафт был человеком своего времени, исповедую вполне себе обычные и расхожие для той эпохи и местности взгляды, так что столь настойчиво ругать Лавкрафта за это, как мне кажется, странно.

Книга полна деталей, и даже если кратко написать о каждом отдельном фрагменте, касаемо жизни писателя, то рецензия получится просто огромной, поэтому я хочу упомянуть лишь о том, что несмотря на то, что при жизни Лавкрафт толком не издавался (не считая любительских журналов) и получал много отказов, он не был совсем уж безвестным, и за свою короткую жизнь успел сформировать небольшой круг ценителей творчества, равно как и создать свои Мифы, которые начинали оживать и дополняться уже при нем. И пусть всемирная слава настигла его уже спустя десятилетия после смерти стоит отменить, что если бы не его личная активность и действительно высокая коммуникабельность, так он бы и канул в вечность. Но нет, его работы нашли своего читателя, разгоревшись той самой яркой звездой из любительской литературы и самиздата, а творчество пережило и самого автора и всех тех, кто когда-то на его фоне казался более успешным и востребованным.

Что же касается способностей, которых, как полагал сам Лавкрафт, он лишен, можно смело возразить, что как минимум литературный дар у него был невероятный. Чего только стоит целая мифология, более чем похожая на «настоящую», а ведь это создано человеком сугубо атеистических взглядов. Что сказать – способность созидать у него не просто присутствовала, это, пожалуй, и был сам Лавкрафт – создатель пугающего, но живого мира. О посмертной судьбе его творчества и о том, какое влияние на литературу и культуру оно оказало рассказано в последней главе, без которой 2-й том определённо получился бы не полным.

В итоге я очень рад, что прочитал этот труд, и здорово что его перевели на русский язык, потому что очень сомневаюсь, что смог бы осилить такую работу на английском. Книгу вполне можно рекомендовать всем поклонникам и просто ценителям автора. Этот двухтомник позволит по-новому взглянуть на гения и на человека.

Вторая часть фундаментальной биографии писателя, плод многолетних трудов Сунанда Джоши. Принципы изложения не меняются: подробный анализ источников, подробнейший пересказ произведений (часто совершенно излишний), описание путешествий Лавкрафта по разным уголкам родины. Расширяется фон повествования: политическая жизнь США в эпоху Депрессии; читательский кругозор писателя, оказавшийся не таким уж ограниченным наукой и палпом (Пруст, Джойс, Фолкнер и др.).
Иногда подробностей слишком много: в условиях жизни Лавкрафта они постоянно повторяются (не заплатили, не доел, путешествовал и восхищался старинными домами) и создается впечатление сизифова труда, причём не только в отношении самого Лавкрафта.
Камень преткновения для биографа – расистские взгляды писателя, которые Джоши пытается очень осторожно отделить от лавкрафтовского мировоззрения и творчества (не считая очевидных и совершенно одиозных случаев); нет-нет да прорывается недовольство автором современными идеологическими устоями Америки.
Одновременно Джоши солидаризируется с Лавкрафтом в оценке Торнтона Уайлдера, оценке, надо сказать, весьма низкой: вот особенно обидно лавкрафтоведу, что «Мост короля Людовика Святого» получил Пулитцеровскую премию! Здесь можно только посочувствовать читательской «глухоте» обоих, причём «глухота» Лавкрафта представляется мне более извинительной в силу весьма поверхностного знакомства с т.н. «серьезной» литературой. Но вот исследовательская деятельность одно, а читательский вкус – совсем другое; неоднократно в этом убеждался! И те произведения, которые Джоши причисляет к шедеврам Лавкрафта (в том числе «Крысы…»), мне таковыми не представляются совсем.
А вот разбору однодневок лавкрафтовских адресатов уделено слишком много внимания, что важно для понимания контекста переписки и работы писателя, но производит это всё убийственное впечатление; писали даже 13-летние подростки. И Лавкрафт редактирует, дописывает и чувствует себя мэтром, скромно называясь «дедулей». Вообще, мне представляется, что палп от анализа больше проигрывает, чем приобретает.
Очень важный элемент книги – посмертное влияние Лавкрафта на американскую литературу. Джоши демонстрирует всю неоднозначность этого процесса в отличие от других «исследователей», преимущественно сетевых, абсолютизирующих лавкрафтиану и плохо знающих литературу США.
2-х томная биография ломает образ мрачного отщепенца, затворника из Провиденса. И здесь, конечно, впечатление создаётся двоякое: с одной стороны, писатель становится живее и понятнее, с другой стороны, распадается тот таинственный миф, столь полюбившийся многим. Судя по всему, к своим творениям Лавкрафт относился как к художественным произведениям. Не более того…

С творчеством Лавкрафта я познакомилась лет пятнадцать назад, если не больше, но момент этот помню очень отчетливо. Был пасмурный осенний день, из таких, когда весь мир кажется залитым сепией. Домашняя тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, и скачанные с торрентов аудиофайлы из раздела “мистика и фэнтези”. Это была “Картина в доме” в очень специфической любительской начитке. Но даже легкая гнусавость и шепелявость чтеца не смогла перебить впечатления - атмосфера снаружи и внутри рассказа слились воедино, я оказалась в заброшенном фермерском доме в Новой Англии, а напротив меня стоял неряшливый старик-каннибал.

И в этом для меня все творчество Лавкрафта - его рассказы без осечек и с гарантией перемещают в атмосферу хтони и напряженного ожидания неизъяснимого, накрывающего в самой будничной, казалось бы,обстановке. Его герои - интроверты-исследователи, самоучки-ученые, самостийные путешественники, чей мир вращается вокруг загадочных мест, таинственных манускриптов и библиотек, составленных из темных дубовых шкафов - всегда ощущались какими-то росдтвенными душами, как и сам Лавкрафт, с его рептуацией эксцентричного отшельника. В какой-то момент я обнаружила, что у нас и день рождения с ним в одну дату - 20 августа - правда с 99-летней разницей, и в этом тоже был какой-то символизм. За эти пятнадцать лет я прочитала все, что можно было найти у Лавкрафта в многочисленных сборниках и отдельных книгах, поэтому, когда увидела еще и двухтомную биографию, то купила ее без раздумий.

Что ж, это было захватывающее путешествие в мир человека, ставшего основоположником “странной прозы” и достойным наследником традиций Эдгара Аллана По и Элджернона Блэквуда. С. Т. Джоши провел колоссальную работу, написал глубокий, крайне детальный труд, в котором собраны не только доступные аспекты частной жизни Лавкрафта, но и прослеживается судьба почти каждого его произведения. Честно сказать, архивного материала и подробностей тут так много, что некоторые моменты я пропустила без ущерба для собственного любопытства - и все же не могу не отдать должное автору. В конце концов, эту биографию Лавкрафта Джоши создавал более десяти лет.

Бесспорно, Лавкрафт действительно был своеобразным человеком, этакой диковиной. Взять хотя бы его детство “книжного мальчика”, чей круг общения состоял преимущественно из взрослых родственников и знакомых, что оказало определенное влияние как на его интеллектуальное становление, так и на восприятие мира (будучи сама “домашним ребенком”, я знаю, о чем говорю).

Старт жизни писателя был сложным, в силу ряда обстоятельств, включая смерть горячо обожаемого деда и внезапные финансовые сложности семьи, он не прошел стандартных этапов социализации, не закончив школу и не поступив в университет - навсегда оставшись любителем без профессии, что не мешало ему глубочайшим образом погружаться в самые разные сферы от физики до астрономии.

А что вместо этого? Статьи для изданий по астрономии, составление карт звездного неба и выпуск собственного кустарного журнала (играя в детстве в “издательство” с самыми настоящими самодельными книгами, я опять же, понимаю, что это значит).

Дальше - долгий путь сначала на ниве любительской журналистики, а затем писательства. Первые публикации, но чаще - отказы, редакторская деятельность и вечные материальные проблемы, такой была жизнь мастера “странной прозы”.

И лично для меня удивителен контраст в жизни этого человека. По общепринятым меркам, как отмечает сам Джоши, Лавкрафт был тем, кого сегодня сочли бы, что называется, лузером. У него не было привычной юности с ее привычными бурными развлечениями, он был природным интровертом, которому лучше всего отдыхалось в комнате с любимыми книгами, он был привязан к Провиденсу и старинным колониальным домам, упорно отвергая зов больших городов, он потерпел фиаско в супружеской жизни, поскольку в принципе в недостаточной степени интересовался браком, наконец, не преуспел он и в финансовой сфере, закончив жизнь, фактически, в нищете. Но в то же время: у Лавкрафта было достаточно друзей, как очных, так и по переписке - до такой степени, чтобы он мог воспользоваться их приглашением и провести у них в гостях месяц-два. Не имея “правильного” университетского образования он с лихвой восполнил багаж знаний самостоятельными изысканиями в библиотеках, достойными носителей ученых степеней. Один и в компании он объездил всю Новую Англию и восточное побережье Америки. С ним искренне пыталась создать отношения очень энергичная и достаточно привлекательная женщина (в конце концов, Соня Грин в последний раз вышла замуж в 53 года, что позволяет судить о ее определенной женской притягательности). Ну а его литературное наследие воплотилось впоследствии в целом слое книг, фильмов, комиксов и - главное - многочисленном фанатском творчестве, что свидетельствует об истинной популярности.

Не соответствуя общепринятым стандартам прошлого и настоящего, Лавкрафт, тем не менее, был очень гармоничным и, можно сказать, счастливым человеком. Во всяком случае он с достоинством принимал свою жизнь так, как она складывается, и обладал ненасытной интеллектуальной жаждой, что не может не вызывать уважения и восхищения.

Мне Лавкрафт близок не только тем, что в определенных точках наши натуры с ними на удивление схожи, но еще и тем, что воплощал собой достаточно редкое явление - человека с определенными жизненными убеждениями и стандартами, которыми он не готов был поступиться, в первую очередь в творчестве. Видя себя носителем определенного эстетического и культурного канона, Лавкрафт не хотел расставаться с ним даже для того, чтобы стать более популярным у своих издателей и современников - именно это, в конце концов, и позволило ему теперь уже навсегда войти в литературный пантеон в качестве основоположника целого жанра. Нескладный в юности, чудаковатый в зрелости, он на самом деле был человеком увлеченным, ответственным, теплым с близким кругом друзей и весьма остроумным с широчайшим списком людей, с которыми состоял в переписке. Вот уж воистину - не все то золото, что блестит.