Салтыков (Щедрин)

Михаил Евграфович Салтыков, не без посторонних усилий, слился со своим альтер-эго, журнальным острословом Н. Щедриным. Сергей Дмитренко решил привести написание биографии путём вычитания из Салтыкова Щедрина. И у него получилось. Посмертная слава Салтыкова, во многом, связана с его "канонизацией" советской литературой. С тех пор как они отказались скидывать культуру "с парохода современности" (непонятливым помогли), надо было отделить агнцев от козлищ в русской литературе. И Салтыков, Действительный статский советник, то есть Генерал-Майор на принятый военный счёт, тверской дворянин оказался в числе предтеч всего советского. Салтыков дефис Щедрин тире революционный дефис демократ. Не марксист , но "сочувствовавший". Рядом с Некрасовым, Чернышевским, Добролюбовым, Герценым....Писаревым (?, кривлюсь в отвращении). Под этим ярлыком МЕСЩ попал в учебник литературы и был нещадно обструган, чтобы соответствовать указанному ярлыку. Постепенно в советском литературоведении сложился шаблон по которому следовало обрабатывать писательскую биографию. Салтыкову было положено зубоскалить на режим и печалиться за народ.
Дмитриенко отталкивается от этого образа советского "Щедрина" и пишет биографию именно Михаила Салтыкова. Он не упускает ни одной возможности пнуть коммунизм, большевизм и советскую власть. С радостью готов добавить пару пинков от себя. К советским салтыков-щедрино-ведам отношения различно. К кому-то: см. выше, кто-то делал всё, что можно в условиях идеологического контроля. Макашина https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD,_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87 конечно не хочется в чём-то упрекать (тем более он сам был репрессирован). И, скорее всего, лучшего ПСС Салтыкова-Щедрина у нас не предвидится в ближайшее время. Перекосы советской биографии Салтыкова Дмитренко выправляет с большим полемическим задором, может даже немного слишком увлекаясь. Например это касается служебной карьеры, где М.Е. полагалась ругать царизм и всё делать с фигой в кармане. Хотя, даже без Дмитренко видно, что МЕСЩ был государственник, возлагавший большие надежды на прогрессивные действия правительства. Хотя и крепко ругавшего либералов-"постепенковцев" (а кого он не ругал?). Некоторая ясность внесена в семейные отношения Михаила, его отношения с братьями и матушкой, которая была экономическим центром их обширной семьи. И тут тоже всё не сводится к "Господам Головлёвым". Несколько туманней вопрос о религиозности Салтыкова. Мне представляется, что он был человек именно набожный, возможно его отношения с официальной Церковью были сложнее, но в этом вопросе он был совсем осторожен и, скорее всего не из-за цензуры. Потом жена (и дети) - Елизавета Аполлоновна (Болтина) Салтыкова. Пользуясь некоторыми замечаниями самого МЕСЩ, который брюзжал с детства и до старости, мемуарами разных "друзей семьи", из которых многие оказались теми ещё гадами, советское литературоведение нарисовало образ глупой красавицы (хоть здесь все солидарны), которая интересовалась только нарядами и светскими приёмами, ни в грош не ставя писательство мужа. В отличие от "боевой подруги" Чернышевского - Ольги Сократовны (и здесь древние греки!), культ которой создал ещё сам Николай Гаврилович и которой прощали всё за правильную позицию. Возможно, Елизавета Аполлоновна относилась к писаниям своего мужа прохладно - такие вещи надо смотреть на расстоянии, близкие люди часто не могут или не хотят оценивать творчество, а видят только неудобства с ним сопряжённые. Здесь Дмитренко отмывает семью М.Е. от грязи, которую на неё навалили. Из нового, ища фото Елизаветы Аполлоновны, я наткнулся на статьи, которые сообщают нам, что Михаил Евграфович был ещё и педофил, поскольку положил глаз на 12-летних двойняшек и даже посватался к Лизе, заключив брак с 16-летней девушкой. Папа которой профукал приданное и был рад сбыть красавицу-дочь. Печальное зрелище - те кто это пишет. Итак. Это биография деятельности Салтыкова. Здесь не так много места для литературоведческого анализа сочинений Щедрина и Сергей Дмитренко просто адресует нас к ним. Поэтому биография несколько ускоряется, когда М.Е. отошёл от служебных дел и целиком отдался литературе. Правильно, что ЖЗЛ выпустили новую биографию Салтыкова, были бы силы, его жизнь и творчество вообще хорошо всесторонне пересмотреть.
Я, наверно, совпадаю с Дмитренко в своём отношению к Михаил Евграфовичу. Он писал мало романов, его короткие рассказы часто требуют обширного комментария и знания эпохи. Это был слабый драматург. Это был блестящий публицист. Самое главное это человек, который мог выхватить какое-то явление из толщи жизни, идеально охарактеризовать его и припечатать буквально в двух строках. Потрясающая точность формулировок.

Биография, созданная Сергеем Дмитренко, привлекает, прежде всего, подробностями «нелитературной» жизни Михаила Салтыкова, чиновника и семьянина. В этом смысле, закрыта та лакуна, специально культивировавшаяся в советский период, чтобы не портить канонический облик бичевателя-сатирика.
Другое дело, что столь объёмный материал несколько заслонил литературную деятельность Н.Щедрина, более важную и значимую. Термины, которые использует биограф, относимые к щедринскому творчеству, не представляются убедительными, как, например, жанр «философской буффонады» («За рубежом» и др.). В этих произведениях больше публицистики, чем художественной литературы, как и в «Губернских очерках».
И Головлевых, оказывается, Щедрин писал не с Салтыковых, только текст самого же автора книги это не подтверждает, а наиболее яркие детали биографом опущены! Вообще аналитические способности Дмитренко невелики. Поражают очаровательные рассуждения в духе, что история литературы – наука! И на том спасибо!
Самое сомнительное, если не сказать ещё сильнее, в книге – оценки других писателей, критиков и т.п., современников героя биографии. Они весьма кратки и бездоказательны. Например, почему публицист Буренин назван «талантливейшим»? Талант обливать своих собратьев по перу грязью?
Или о Белинском:

«…Несмотря на его природную одаренность и неисчерпаемую витальность, в целом, не принес блага ни русской литературе, ни русской общественной мысли»

(С. 366). Автор забыл, наверное, что и для «народного хозяйства» Белинский ничего не сделал! И это пишется о лучшем критике в истории русской литературы, пишет преподаватель вуза, где несколько самонадеянно учатся на «писателей и поэтов»! «Смутьян», «буян» – так видится Белинский «тонкому» ценителю Дмитренко. Хочется добавить

«Да он властей не признает!»

В этом смысле понятно, что николаевская эпоха в понимании автора есть «время умственных стеснений» (С. 366). И физических удушений хватало! А вот как сказано об адвокате Владимире Танееве:

«…Он был одним из первых, кто принёс в Россию трихину коммунизма Марксова разлива…»

(С. 411).
Нас лекарь посетил! Буренинские уроки?
Точно так же автор смелеет при анализе работ покойных щедринистов (Макашин),
а здравствующие (причём с подозрительно одинаковыми фамилиями) у него то «примы» (балерины?), то «крупнейшие» (С. 430, 431): трудно оценивать, не зная источника, но, на мой взгляд, несколько нескромно, из разряда поведения героев крыловской басни «Кукушка и петух».
Невысоко оценен и один из лучших иллюстраторов Щедрина (С. Алимов), при том, что его иллюстрации присутствуют на обложке книги: автор и издательство не смогли договориться?

"- Нужно, голубчик, погодить!
Разумеется, я удивился. С тех пор, как себя помню, только и делаю, что гожу"
"Современная идиллия"

Не довольно ли "годить"?