Цитаты из книг автора «Рутгер Брегман»

подавляющее большинство террористов вовсе не религиозные фанатики. Они просто завели верных друзей. Вместе почувствовали себя частью чего-то значимого. Их жизнь наконец обрела смысл.

если и есть какая-то одна черта, общая для всех террористов, то это их внушаемость. Они зависят от мнения других людей. Они легко поддаются влиянию авторитетных лидеров. Они жаждут внимания и хотят поступать правильно в глазах семьи и друзей[413]. Как отмечает один американский антрополог, террористы «не убивают и не умирают просто так – они убивают и умирают друг за друга»[414]

То же самое касалось американцев, сражавшихся на фронтах Второй мировой. В 1949 году группа социологов опубликовала результаты опроса примерно полумиллиона американских ветеранов. Выяснилось, что ими двигали вовсе не идеалистические представления и тем более не идеология. Американский солдат шел в бой не из-за призрачной любви к родине, как и британский – не во имя демократии и верховенства права. Они воевали не столько за свою страну, сколько за своих товарищей[410]

армия сильна ровно настолько, насколько крепки узы братства между солдатами. Дух товарищества – вот оружие победы.

Нет, дело не в нацистской идеологии. Нет, у них не было иллюзий, что они еще могут победить. Нет, их мозги не были промыты. Истинная причина, по которой немецкая армия демонстрировала почти сверхъестественную боеспособность, была намного проще. Kameradschaft. Товарищество. Все эти сотни пекарей и мясников, учителей и портных, все те немцы, кто изо всех сил сопротивлялся наступлению союзников, взялись за оружие ради друг друга. Они сражались не за Тысячелетний рейх и не за Blut und Boden – «кровь и почву». Они сражались, чтобы не подвести своих товарищей. Как выразился один из пленных немцев, «нацизм начинается за десять миль от линии фронта»[405]. А друзья и товарищи были в каждом бункере, в каждом окопе.

«Тот же механизм, который делает нас добрейшими из созданий, превращает нас в самых жестоких на планете существ»

Много лет спустя психологи придут к общему мнению по поводу исследования Милгрэма: его эксперимент выявлял не готовность людей подчиняться, а их конформность.

Аушвиц стал кульминацией долгого и сложного исторического процесса, в ходе которого напряжение росло постепенно, а зло все убедительнее выдавало себя за добро. Нацистская пропагандистская машина – с ее писателями и поэтами, философами и политиками – годами исправно работала, отупляя и отравляя умы немцев. Представителей Homo puppy обманывали, промывали им мозги, манипулировали ими. И только после этого стало возможным немыслимое.

Эйхман не был безмозглым бюрократом. Он был фанатиком. Он действовал не из безразличия, а по убеждению. Как и участники эксперимента Милгрэма, он творил зло, потому что искренне верил, что служит добру.

«Чего мы хотим, – говорил он нерешительному участнику, – так это иметь возможность […] заявить всему миру: “Вот видите, что происходит, когда надзиратели ведут себя подобным образом!” Но чтобы это заявить, нам нужны надзиратели, которые ведут себя именно так»[349]