Цитаты из книг автора «Рутгер Брегман»

А что насчет детей иммигрантов? В США они тоже вступают на путь преступности значительно реже тех, кто давно живет в стране. Если говорить о родных мне Нидерландах, то дети марокканских иммигрантов чаще имеют неприятности с законом. Конечно же, возникает вопрос: почему? Долгое время исследование этой проблемы было невозможным из-за диктатуры политической корректности. Но в 2004 г. в Роттердаме было предпринято первое исследование связи между этнической принадлежностью и молодежной преступностью. Десять лет спустя выяснилось, что корреляция между этническим происхождением и преступностью отсутствует. Ноль, ничего, зеро. Молодежная преступность, утверждается в отчете, порождается районом, в котором растет ребенок. В бедных сообществах дети голландского происхождения могут быть вовлечены в преступную деятельность ровно с такой же вероятностью, что и дети — представители этнических меньшинств .

«Границы США влияют на заработки рабочих, имеющих одинаковую производительность, сильнее, чем . Но эта современная элита едва ли осознает свое везение.

Рассказ о Джоне — рассказ о нашей глобализации «всего, кроме рабочей силы» .

Накануне Первой мировой войны границы существовали главным образом в виде линий на бумаге. Паспорта были редкостью, и страны, их все же выпустившие (вроде России и Османской империи), считались нецивилизованными. Кроме того, чудо технологий XIX в. — поезд — должно было стереть границы навсегда. А затем разразилась война. Правительства позакрывали границы, чтобы не впускать шпионов и не выпускать всех тех, кто был нужен для ведения войны. На конференции 1920 г. в Париже международное сообщество пришло к первым в истории соглашениям об использовании паспортов. Сегодня любой, кто попытается повторить путешествие Филеаса Фогга, будет обязан получить десятки виз, пройти через сотни пропускных пунктов и бесчисленное количество раз подвергнуться обыску. В нашу эру «глобализации» лишь 3% мирового населения живет за пределами страны своего рождения. Как это ни странно, мир открыт нараспашку для всего — кроме людей.

Конечно, теперь мы все по горькому опыту знаем, что экономисты — не пророки (экономист Джон Кеннет Гэлбрейт однажды сострил, что единственное предназначение экономических прогнозов — спасти репутацию астрологии), но их взгляды на данный вопрос удивительно схожи. Четыре разных исследования показали, что в зависимости от уровня мобильности на глобальном рынке труда рост «валового всемирного продукта» может составить от 67 до 147% богаче.

И все же помощь развитию, какой бы действенной она ни была, — всегда капля в море. На серьезные вопросы о том, какой должна быть структура демократии, в чем нуждается страна для процветания, нельзя ответить с помощью РКИ и, уж тем более, денег. Зациклиться на хитроумных исследованиях — значит забыть, что самые действенные меры против бедности принимаются в других звеньях экономической цепочки. По оценкам ОЭСР, бедные страны теряют из-за неуплаты налогов втрое больше, чем получают в виде иностранной помощи . К примеру, борьба с офшорами потенциально может принести гораздо больше пользы, чем любые благонамеренные программы помощи.

Это как минимум совершенно новый подход к экономике. Рандомисты мыслят не моделями. Они не думают, что люди рациональны. Они считают людей существами эксцентричными, иногда глупыми, проницательными или испуганными, то альтруистами, то эгоистами. И этот подход, по-видимому, дает значительно лучшие результаты.

Роботы не болеют, не нуждаются в отдыхе и никогда не жалуются, но, если из-за них люди массово будут вынуждены заниматься низкооплачиваемой, бесперспективной деятельностью, избежать проблем не удастся. Британский экономист Гай Стэндинг предсказал появление нового, опасного социального класса, «прекариата» Знакомьтесь: луддиты.

Это одна сторона явления, которое экономисты называют «поляризацией рынка труда», — ширящейся пропасти между «паршивой работой» и «прекрасной работой». Хотя количество высоко- и низкоквалифицированной работы остается достаточно стабильным, рабочих мест, требующих средней квалификации, становится все меньше .

Британский экономист Альфред Маршалл заметил эту динамику еще в конце XIX в.: чем меньше становится мир, тем меньше победителей. В свое время Маршалл наблюдал сокращение олигополии в сфере производства роялей. С каждой новой вымощенной улицей, с каждым новым вырытым каналом стоимость транспортировки падала еще немного, что упрощало перевозку продукции производителей роялей. Благодаря большей доле рынка и экономии за счет масштабов крупные производители оказывали растущее давление на мелких местных поставщиков. Поскольку мир сжимался все сильнее, мелкие игроки оказались вовсе выдавлены с рынка.