– Анжелкин принц пришел! А я думал, что ты наврала, что принц будет – громко закричал мальчуган. Затем он обратился к Ромендору – а почему ты так странно одет?

– Я был на охоте… – начал принц, но в этот момент появилась миленькая, но очень высокая девочка лет одиннадцати-двенадцати, уже начинающаяся формироваться, почти невеста на выданье и приказала:

– Стой! Не рассказывай сейчас! Сегодня ты должен делать все, что я скажу! Ты никого не должен слушаться, потому что сегодня до вечера ты – мой принц и больше ничей!

Ромендор растерялся. В таком тоне с ним мог разговаривать только отец, который умер сегодня утром на охоте. Может быть, брат после провозглашения его королем мог бы такое себе позволить, но но не народ.

«Король умер, да здравствует король!» – во все времена сообщение о смерти короля должно было сопровождаться провозглашением нового короля для того, чтобы избежать смуты в народе. Ромендор был еще в лесу, когда к дворцу принесли тело отца, которого разорвал дикий зверь. Мать здесь же, перед дворцом, у одра отца, объявила Жеголдона королем.

Первый приказ нового короля звучал просто:

– Убить возможного претендента на трон!

Так часто делали короли восточного царства, но Ромендор надеялся на чудо, которого не произошло. Его учитель, лекарь Его Величества, констатировал смерть теперь уже бывшего короля и скрылся в толпе, поспешив навстречу оставшимся в лесу охотникам. Если бы не он – младший брат короля не успел бы скрыться, и был бы убит на площади перед телом своего отца. Мать вынесла все стойко, привычно сжав губы, понимая, что сейчас на нее смотрит вся страна и если она выскажет хоть малое недовольство – это будет расценено как сомнение в праве ее сына на трон – а это повод для смуты. Поэтому женщина лишь побледнела и выпрямилась, слушая как старший сын руками воинов убивает младшего.

Но в этом необычном месте принц Ромендор стоял растерянный и слушал приказы странно одетой малолетки, платье которой едва прикрывало ее бедра.

«Какой ужас, когда ноги уже заканчиваются, а юбка еще не началась! – с отвращением подумал принц – куда же я попал? В этом городе нашего королевства я еще никогда не был! Наверное братец был здесь, но почему он не запретил женщинам и девочкам ходить почти голыми!? Мальчики тоже позорно оголили свои колени! Кто обрезал им брюки?».

И все же молодой принц решил благоразумно оставить впечатления при себе. Если он уже не принц, значит и приказывать не может. Если сейчас Ромендор хотя бы в малом сделает по-своему, новый король сочтет это попыткой поднять народ против его власти и тогда Ромендору не скрыться даже в этом странном огромном городе с сотней высоченных башен и двигающихся домов.

Властная малолетка взяла принца за руку и повела во двор, украшенный шарами. Она поставила Ромендора посередине, затем крикнула:

– Слушайте все!

Все, кто был во дворе, взрослые и дети, замолчали.

«Наверное она – дочь главы города – подумал Ромендор – если не только слуги, накрывающие на столы, но и та группа женщин, в красивой, но странной одежде, тоже замолчали».

– Сейчас… – начала девочка громко, затем вполголоса обратилась к принцу – как тебя зовут?

– Ромендор – парень решил плыть по течению и посмотреть, что из всего этого получится. «Главное, что здесь нет лучников и, кажется, никто не собирается меня убивать. Хотя это тоже может быть иллюзией, так что нужно быть начеку все равно».

– …Романдор сейчас расскажет, почему он пришел на наш праздник не в праздничном костюме – громко закончила Анджела и отступила на пол шага назад.

– Я был на охоте с моими слугами.... – Ромендор быстро соображал, что можно сообщать подданным, а что нельзя, ведь если он расскажет, что скрывается от нового короля, тогда подданные сразу выдадут его. – Вдруг навстречу нам из леса на кнарах выехали лучники и начали охоту на нас. Они стреляли в нас отравленными стрелами. Поэтому я вынужден был забежать в пещеру – Ромендор вдруг понял, что нельзя никому говорить о том, что он нарушил табу и вошел в заколдованную пещеру, тогда каждый житель королевства может его убить, ведь по легенде из пещеры может выйти живым только тот, кто одержим сотней бесов, потому что только сотня бесов может справится с чарами пещеры. Он судорожно соображал – …я забежал в сквозную пещеру, которая ведет к народу моего учителя, и попал сюда. Вы, наверное знаете все придворного лекаря – Лунь Чин Ажа? – Дети и взрослые удивленно переглянулись и отрицательно покачали головой. Ромендор и так знал, что находится не в племени своего учителя, но подданным он не мог этого сказать. – В любом случае, я должен принести свои извинения по случаю того, что явился на праздник не в парадном костюме – закончил Ромендор.

Анджела сделала шаг вперед и шепотом приказала:

– Сегодня ты будешь звать меня «моя принцесса!»

– Простите, барышня, я никогда не назову своей принцессой никого, кроме своей будущей жены! – твердо ответил Ромендор.

– Тогда просто «принцесса»! – «смилостивилась» девочка.

– А король не разгневается? – поинтересовался принц.

– С королем мы как-нибудь сами разберемся – дерзко ответила малолетняя командирша, и Ромендор решил послушаться – да выбрось же ты свою деревяшку! – показала она на сосуд из декоративной тыквы.

– Не могу, она мне очень нужна! – возразил парень.

– Тогда поставь вот сюда – показал шут– взял из рук принца сосуд с водой и аккуратно примостил в уголок, чтобы вода не пролилась. – А теперь мы поиграем – громко и нарочито весело – закричал шут, призывая разрозненную толпу детей к объединению.

Принц впервые за эту встречу был благодарен странному шуту с женским голосом за то, что тот направил взгляды всех присутствующих всех на себя. Шут заставил всех играть, веселиться и развлекаться. Только принцу было не до веселья. Маленькая девчонка оказалась сущим тираном. Она постоянно что-то требовала, то лимонада, то пирожных. Ромендор был очень голоден, ведь он с утра не ел, скакал на кнаре, загоняя зверя, затем убегал от погони и, наконец, чуть не умер от отравленной стрелы. Сейчас здоровый молодой организм требовал компенсации, но маленькая тиранша позволяла взять со стола только редкие кусочки почти незнакомой Ромендору еды. Стол выглядел очень красиво, но он не знал что является украшением, а что – едой, поэтому приходилось ждать, пока кто-то брал с блюда кусок еды и смотреть как он ест.

Это племя отличалось также манерой принимать пищу – они брали странные пироги руками и откусывали большими кусками.

– Пицца – класс! – похвалила хорошенькая, воспитанная с виду девочка, набивая рот странным пирогом, который она назвала пиццей.

На столе у детей не оказалось приборов и Ромендор не знал, как же теперь поесть? Наконец он не выдержал и обратился к одной из служанок.

– Простите, не могу ли я попросить у Вас столовый прибор?

– Чего?! – не поняла служанка.

– Актер вошел в роль, разве не видишь? – рассмеялась одна из женщин, наблюдавших за праздником – ему нож и вилку даже для пиццы подавай! Молодой человек, разве вы не знаете, что пиццу принято есть руками?

– Где принято? – не понял принц – Не сочтите за грубость, но я не могу, не привык… – растерялся Ромендор.

– Слушай, пошутили и будет! – обиделась дама – не выделывайся, возьми руками и ешь или ходи голодным!

– Мама! Сегодня мой день! – приказала именинница недовольной даме – пусть моему сегодняшнему принцу принесут приборы!

– Хорошо, прелесть моя – смирилась дама.

Принц подумал, что сейчас этого ребенка следовало выпороть за неуважение к матери. За такой тон по отношению к родителям, даже принцев пороли, но он опять промолчал, пытаясь понять, куда попал?

Шут все время развлекал присутствующих, не раз выручая Ромендора из неловких ситуаций и принц проникался к шуту все большим уважением. Он даже подумал, что был бы рад нанять его в качестве своего придворного шута, несмотря на странную одежду, которая была раза в три ярче, чем у того, которого принц видел часто во дворце. Когда принесли приборы, Ромендор наконец смог немного поесть. Неприлично было показывать едва сдерживаемый волчий аппетит сегодняшнего дня.

– Глянь – услышал он замечание матери именинницы, обращенное к кому-то из ее подруг – он прекрасно умеет с приборами управляться. Для актера его пошиба это редкость.

Ромендор понял, что можно не бояться за свою жизнь. Здесь никто не поверил в то, что он настоящий принц. Значит, если даже в город нагрянет его братец – никто не станет сообщать новому королю, что в городе есть тот, кто мог бы претендовать на его трон.

«Что ж, при всей странности этого места, оно начинает мне нравиться» – усмехнулся Ромендор.

Ближе к вечеру шут явно устал, дети тоже. Но все чего-то ждали. Когда солнце скрылось за горизонтом, Анджела как всегда, тоном не терпящим возражений, приказала:

– Выйдем на балкон.

Дом родителей именинницы стоял на границе высоких замков и двух-трех этажных домов и был лишь двухэтажным. «Наверное купеческий район» – подумал Ромендор. Балкон второго этажа был отделен темной стеклянной стеной от гостиной, в которую переместились гости со двора. Открыв такую же стеклянную дверь, ведущую на балкон, девочка словно джентльмен, жестом пропустила Ромендора вперед, смутив его до чрезвычайности.

– Что Вы! Только после Вас! – ответил принц, пропуская даму вперед.

Гордо вскинув голову, девочка прошла вперед, искоса отметив, что почти все гости заметили красивый жест «ее принца». Сегодня она действительно ощущала себя принцессой, несмотря на то, что ее принц был одет не так, как ему полагалось быть одетым на празднике.

Когда дверь за молодыми людьми закрылась, Анджела повернулась к Ромендору.

– А теперь ты должен поцеловать меня!

– Я?! – парень встряхнул головой, будто увидел привидение и попытался вернуть реальность.

– А кто же еще? – недовольно скривилась девочка – сегодня я – принцесса, а ты – мой принц, который в конце вечера должен поцеловать меня взасос!

Ромендора словно по щеке ударили, он отшатнулся, затем холодно произнес.

– Я Вам уже говорил, барышня, я никого никогда не назову своей принцессой, кроме своей будущей жены! И целовать я тоже никого не стану.

Девочка резко придвинулась к принцу. Ромендор мысленно взмолился:

«Шут! Где же ты, когда ты нужен больше всего за этот вечер! Неужели не можешь появиться и выручить меня!?» Но никто не выходил на балкон. Пришлось импровизировать. Ромендор уже не мог оставаться вежливым галантным кавалером даже ради какого-то там договора о котором говорил шут. Он сделал шаг назад, изображая галантный жест вежливости, одновременно ускользая от настойчивой девочки и произнес холодно:

– Дитя, вы взбалмошная, избалованная леди! Ваша честь пострадает, если кто-нибудь увидит нас здесь вдвоем. Давайте присоединимся к гостям – щеки Ромендора вспыхнули смущением и он едва сдержался, чтобы не нагрубить развязанной девочке-подростку.

– Слушай, ты! – возмутилась именинница – мой папочка заплатил кучу денег за этот самый поцелуй с принцем. Все остальные веселые примочки только мишура, фуфел! Этот поцелуй, после которого начнется салют, самый важный в нашем заказе. Понятно тебе?

Девочка резко топнула ногой и вдруг звяк… по плиточному полу полетел отломившийся каблучок туфельки.

– В заказе? Каком заказе? – принц на миг потерял дар речи

«Я наверное сплю или брежу в пещере перед смертью от той стрелы. Как можно заказать принца на день рождения малолетке, да еще и с поцелуем?! Какой отец добровольно согласится заплатить за то, чтобы его дочь опозорила себя за его же деньги!»

Не успев сообразить, что он делает и для чего, Ромендор подобрал каблук и поднес девочке.

– Простите, я хотел бы починить, но не знаю как.

– Сама разберусь!

Девочка схватила каблук и вдруг прильнула к его губам в горячем поцелуе. В этот самый миг совсем близко от дома раздался гром – Ромендору показалось, что это гром разгневанных богов. Он вздрогнул, но вырваться из цепких объятий маленькой фурии не мог. В тот же миг за стеклами, отделяющими балкон от залы, раздались громкие аплодисменты гостей. Казалось, что гром их совсем не испугал. В следующее мгновение сад осветился яркими огнями, будто днем. Ромендор стоял как вкопанный, боясь шевельнуться. Он даже на мгновение забыл о горячих детских губах, все слилось в один кошмарный момент.

Наконец к принцу вернулась способность двигаться. Он разжал руки Анджелы, уже обвившиеся вокруг его шеи, затем отстранил ее от себя и рванул к двери. Огненные шары не переставали взрываться и улетать в небо, каждый раз заставляя Ромендора вздрагивать.

Войдя в гостиную, он остолбенел – все гости собрались у самого окна на балкон и внимательно смотрели на все, что происходило на нем. Они видели поцелуй и когда Ромендор вошел, их аплодисменты только усилились