Они вернулись к столу. Глеб представил Янину рядом с Владиславом и помрачнел. Владиславу тридцать девять лет от роду, Янине – семнадцать. Он старше её на двадцать два года! В Ярильске бояре выдавали своих юных дочерей за мужчин старше их на много лет, такое бывало нередко. Но Глеб не хотел, чтобы его дочь ожидала подобная участь.

Он вспомнил как семнадцать лет назад тайно удочерил Янину. Глеб принял её как родную. Он помнил, что в её жилах течёт чужая кровь, но душа этой девочки всегда была родной. Она заменила ему покойную дочь, которая погибла, едва появившись на свет. Нет, никогда Глеб не считал Янину чужой. Он любил её наравне с сыновьями, а может, даже сильнее чем сыновей.

Глеб с трудом скрывал нахлынувшую угрюмость. Мстислав оживлённо рассказывал, Светозар и Владислав засмеялись. Глеб слышал слова, но был настолько озадачен, что не вникал в их смысл. Глеб заметил весёлый взор Владислава и изобразил улыбку.

– Забавная байка, – сквозь смех заметил Владислав, взирая на Мстислава.

Старший сын залпом осушил фужер, со звоном поставил его на стол и продолжил:

– Встречаются как-то ярилец, хоривец и ильменец.

Владислав захохотал, весело, непринуждённо. Мстислав осёкся и сказал, словно извиняясь:

– Ты же понимаешь, что это шутка, я ничего не имею против ильменцев.

– Да ничего, продолжай, – попросил Владислав.

Мстислав всегда был душой компании, за праздничным столом с ним никогда не было скучно. Если он выпивал, он становился очень разговорчивым и даже с незнакомцем общался как с братом. Глеб очень ценил в нём это качество, которым сам, с присущим ему хладнокровием не обладал. Мстислав с мастерством хорошего рассказчика весело излагал. Когда он закончил, Владислав со смеху откинулся на спинку стула. Задумчивый Глеб вновь пропустил всё мимо ушей. Когда хохот утих, Владислав проговорил:

– А у нас, в Ильменске, эту шутку рассказывают иначе, на место ильменца мы ставим ярильца. Я не из тех, кто обижается на шутки.

Мстислав важно поднял указательный палец и проговорил:

– На анекдоты обижается только тот, у кого нет чувства юмора.

Пока старший брат опорожнял кубок, Светозар начал рассказывать:

– В начале битвы один воин спрашивает у другого сколько он убил врагов. «У меня шесть», – хвастается один. «А у меня – восемь», – отвечает другой. Тут к ним подходит воевода и говорит: «А у меня длиннее!»

Глеб улыбнулся. Владислав громко заржал. Мстислав вздрогнул и едва не поперхнулся вином, он поставил недопитую чашу и прокашлялся.

– У этого анекдота есть другая концовка, – заметил Мстислав. – Воевода говорит: «Нашли время хозяйством мериться!»

И снова в зале разразился дикий хохот. Глеб натянул улыбку.

За весёлым разговором вечер приближался к концу. В зале темнело, за окном сгущались сумерки. Владислав покидал дом Глеба в приподнятом настроении. Сыновья, прощаясь с ним, взирали на него с подлинным уважением. Опьяневший Мстислав обнял его. Светозар, который выпил совсем немного, сохранил трезвость и попрощался с гостем крепко пожав ему руку. Глеб вышел с Владиславом на крыльцо. Владислав проговорил:

– Завтра после обеда я выезжаю в Ильменск и загляну к тебе, чтобы спросить, что же ты решил. Готов ли ты выдать свою дочь за меня.

– Послушай, Владислав, выдача дочери замуж это серьёзное дело, и я не могу дать ответ в столь короткий срок. – Глеб подумал, что Владислав нескоро в следующий раз посетит Ярильск, поэтому если бы он позволил ему подумать и дать ответ при следующем его визите, то это было бы хорошо. Владислав выступил бы на вече за союз с Ильменском, но потом, получив отказ, он бы не мог повлиять на отмену принятого решения.

– Нет, завтра ты должен дать мне чёткий ответ: нет или да, – строго сказал Владислав.

Глеб понял, что Владислав разгадал его затею. Да, с ним схитрить не получится. Он словно читал его мысли. Придётся играть в открытую. Но сначала его можно и переубедить. Глеб был взволнован, ведь дело одновременно касалось судьбы самого дорогого человека и важных государственных интересов. Последние он привык решать, сохраняя хладнокровие и здравомыслие. Но судьба дочери, это было нечто иное, личное.

– Ты торопишься. Ты даже не знаешь её скверного характера, – сказал Глеб, на ходу придумывая аргументы.

Владислав хитро улыбнулся. В его глазах так и читалось: «Неплохой ход, Глеб». Глеба злила проницательность Владислава, он с трудом это скрывал.

– Ты недооцениваешь свою дочь. Это самое безобидное создание, которое мне довелось видеть. Я понял это по её глазам. Можно многое понять по глазам человека, ты знаешь это лучше меня, – улыбнулся Владислав.

– Первое впечатление чаще всего обманчиво, – возразил Глеб. – Да, она красива, но с лица воды не пить. Да она добрая, но глупая и наивная.

– Но разве это важно? – спросил Владислав.

– Я знаю, чего ты хочешь: породниться со знатным боярским родом. У нас есть семьи более знатнее и богаче моей. Приглядись к Карине Бориславской, ей лет шестнадцать, и она очень мила. Её род самый богатый и влиятельный в Ярильске.

Глеб знал, что Богдан Бориславский не раздумывая выдаст свою дочь за Владислава. Владислав молчал. Глеб продолжил:

– У Ульяны Третьяковой очень богатый отец. Присмотрись к Рогнеде Головиной.

– Я знаком с этими девушками, – перебил Владислав, – я навещал многих бояр.

«Значит, тебе больше всего приглянулась именно Янина, – гневно подумал Глеб. – Боги, за что мне это?» Глеб понял, что он проиграл.

– Спасибо за тёплый приём, – сказал Владислав.

Глеб проводил его до ворот и попрощался. Когда Владислав ушёл, Глеб ещё с минуту стоял у ворот в глубоком раздумье. Холодный ветер вернул его из забытья. В подавленном состоянии он вернулся в зал. Мстислав болтал со Светозаром. Они обсуждали Владислава, он произвёл на них приятное впечатление.

Глеб стеклянными глазами взирал под стол. Что делать? Может быть, вывалить Владиславу всю правду, рассказать о тайне удочерения? Нет, он не поверит ему. Никто уже не поверит в это. Семнадцать лет прошло с тех пор. Глебу в тот день удалось всё обставить так, что никто не заметил подмены ребёнка. Настоятельница монастыря Радмила, которая помогла Глебу подменить мёртвого младенца на живого, погибла десять лет назад.

– Отец, что случилось? – спросил Светозар, заметив задумчивость Глеба.

Глеб рассказал обо всём сыновьям. Их весёлое настроение стремительно упало.

– Ты не позволишь этого, – жёстко сказал Мстислав. – Я не хочу, чтобы моя сестра была выдана за человека вдвое старше её!

Мстислав не сдержался и позволил указать отцу, забыв спьяну, что сыну непозволительно это делать. Глеб бросил на него резкий взор. Мстислав опомнился быстро, он мягко проговорил:

– Прости, отец, я перепил. Ты вправе решать сам, на правах хозяина дома.

– Мстислав, неужели ты подумал, что я на это способен? – удивился Глеб. – Я знаю, что Бориславский или Гостомысл Ярый с удовольствием бы пошли на это. Я не знаю, кто из нас хитрее или расчётливее, я мало чем отличаюсь от них. Нельзя остаться честным человеком, управляя страной. Но сейчас дело касается семьи.

Глеб думал. Можно пойти на гнусный обман. Больше ничего не оставалось. Ради того, чтобы Ильменск помог Ярильску это того стоило. Врать и лицемерить Глебу приходилось часто. Янина может дать согласие Владиславу, а потом бы Глеб расторг помолвку. К тому времени союзнический договор с Ильменском был бы уже заключён, о нём бы узнал Казимир и, может быть, не решился идти на Ярильск, зная, что его поддерживает Ильменск. Идея очень даже неплохая. Но если Глеб расторгнет помолвку, его репутации придёт конец, он поступит нечестно, все будут осуждать его. Глеб готов был опорочить собственное имя, но не готов был опозорить Янину. Все бы говорили про неё что она повлияла на расторжение помолвки. К тому же, позор бы коснулся всей семьи. Янину и Глеба будут презирать до конца жизни. А обсуждая Мстислава и Светозара, люди будут говорить, что раз у них такой отец, то и от сыновей можно ожидать какую-нибудь гадость, ведь яблоко от яблони недалеко падает. Янина будет сильно опозорена, её никто не возьмёт замуж, и она останется старой девой. Глеб не хотел такой участи для своих детей. Он понял, что не сможет пойти на это. Но всё же Глеб не мог окончательно сказать нет. Никогда он не стоял перед столь сложным выбором.

– Мнение Мстислава мне понятно. А что думаешь ты, Светозар? – осведомился отец.

– Я не вправе перечить отцу, но я скажу лишь своё мнение, – рассудительно проговорил Светозар. – Я знаю, насколько ты печёшься о государственных делах и как же нелегко тебе принять верное решение. Я не стану указывать тебе, я скажу тебе только одно. Ты уже принял решение, но не можешь признать это. Ты знаешь, что, если ты выдашь Янину за этого человека, ты будешь жалеть об этом решении, ты никогда не простишь себя.

Глеб потёр лицо ладонями, вздрогнул и сказал жалобно:

– Я не могу сделать это. Я не выдам её за этого мерзкого извращенца, который старше её вдвое! – Гнев овладел им. – Да как он посмел просить её руки!

Глеб взялся за голову и застонал. Всё пропало. Он вздохнул и спокойно произнёс:

– Позовите Янину.

Сыновья с изумлением взглянули на него. Отец повторил просьбу. Светозар вышел. Казалось, прошла вечность, а минуло всего минуты две. Янина и Светозар вошли в зал и присели за стол. Отец измерил дочь взглядом, в котором сочетались задумчивость и любовь. Янина удивлённо уставилась на него. В зале нависла такая тишина, что слышалось тяжёлое дыхание Глеба.

– Папа, ты хотел меня видеть? – наконец нарушила тишину Янина.

– Скажи, тебе понравился Владислав? – спросил Глеб. – Только отвечай честно.

– Я не знаю. Я видела его впервые, как я могу судить о нём? – Янина потупила глаза.

– Ты бы хотела выйти за него замуж?

Личико Янины выразило страх, взгляд обрёл обречённость и смирение. Большие глаза наполнились слезами. Янина стыдливо вытерла слёзы и проронила:

– Если ты пожелаешь, я не посмею ослушаться твоей воли.

– Янина, я не принуждаю тебя. Просто скажи мне откровенно, ты бы хотела выйти за него замуж?

– Нет, – решительно произнесла Янина и возмущённо продолжила: – только зачем ты это спрашиваешь? Ты ведь всё равно выдашь меня.

Последняя фраза прозвучала более утвердительно, нежели вопросительно. Янина была убеждена, что отец заставит её выйти замуж. Это было очень жалкое зрелище. Глеб никогда не видел дочь столь несчастной. Теперь Глеб окончательно решил, что ни за что и никогда не выдаст Янину за Владислава.

– Нет, нет, нет! – вскрикнул Глеб, – ни за что! И будь я проклят если изменю своё решение!

Янина успокоилась, вздохнула, вытерла слёзы. Светозар погладил её по плечу и сказал: «Всё хорошо, не плачь».

– Светозар, проводи Янину в комнату, – приказал отец.

Янина встала и сказала, что сможет дойти сама. Она уже пришла в себя. Янина пожелала всем спокойной ночи и удалилась.

– Запомните сегодняшний день, – вздохнул Глеб, – это начало конца. Вы сами видели, сколько людей привёл Казимир. Теперь Ильменск не поможет нам, Владислав ясно мне намекнул на это. Он убедит бояр не участвовать в войне. Но я не буду унижать свою дочь. Когда придут хоривцы, мы встретим их и будем отчаянно сражаться.

– Ещё не всё потеряно, – сказал Светозар, – вдруг мне удастся убедить ильменских бояр. Ведь все вопросы ильменцы решают большинством голосов. Главное, поднять этот вопрос на вече.

– Светозар, ты хороший оратор, но вероятность что ты их убедишь очень мала. Как ни убеждай людей, они не захотят воевать за чужую страну. Не забудь им сказать про то, что у них неурожайная земля и мало хлеба.

– И скажи им о том, что они – неблагодарные свиньи! – неожиданно заговорил Мстислав пьяным голосом. – Я рисковал за них своей башкой под Серебряной!

Глеб улыбнулся и обратился к старшему сыну:

– А тебе пора спать.

* * *

Ранним утром Светозар попрощался с Глебом, Мстиславом и Яниной. Он отправился в долгий путь верхом на лошади. Его сопровождал молодой воин Борис. Путь им предстоял долгий. До Ильменска на коне можно добраться примерно за две недели.

Глеб вспомнил как утром проводил сына. Светозар был спокоен. Он весело подтрунивал болевшего с похмелья Мстислава. Янина волновалась, она едва не всплакнула, когда Светозар сел на коня. Это удивило Глеба. Да, Янина любила братьев, но почему она была так печальна? Ведь Светозар уходил не на войну, а по делам.

Глеб отбросил воспоминания, отодвинул бумаги и опёрся на спинку стула. Он находился в княжеском дворце. В своём кабинете он занимался воеводскими делами. В дверь постучали. Глеб позволил войти.

Деревянная дверь отворилась и на пороге появился высокий привлекательный блондин лет тридцати пяти, в доспехе, с приятными чертами лица. Взгляд Глеба лишь на мгновенье выразил презрение. Глеб изобразил улыбку и встал, встречая гостя.

– Владислав, как здоровье после вчерашнего? – оживлённо спросил Глеб.

– Хорошо, – улыбнулся Владислав, пожав руку Глебу. – Да, весело вчера посидели.

Они присели за стол. Владислав расположился напротив, через стол.

– Не желаешь ли поправить здоровье? Я на работе не пью, могу лишь одну чашку поднять за компанию, но тебе-то можно. Как раз я ещё не обедал.

– Спасибо, я ненадолго заскочил, мне уже пора ехать в Ильменск, – сказал Владислав. – Я хотел лишь узнать какое ты принял решение насчёт нас с Яниной?

– Я тебя обрадую, – улыбнулся Глеб, – ты останешься холостяком ещё какое-то время.

Владислав посмотрел на Глеба с плохо скрываемым возмущением и уточнил:

– Ты отказываешь мне?

– Пойми, я был бы только рад иметь такого зятя, но Янина не хочет выходить за тебя.

Глеб искренне посмотрел в глаза Владислава. В них он прочитал возмущение и удивление. Владислав не ожидал такого ответа. Он в упор взглянул на Глеба с презрением, встал, и ни сказав ни слова, вышел.

Глеб перевёл дыхание. А ещё вчера он считал Владислава приличным человеком, но до того момента, как он начал просить руки его дочери, которая вдвое младше его. Разве можно было подумать, что он способен на это?

Глава 4.

Всеволод держал в руке меч. Шестилетний мальчик тыкал и махал мечом перед Всеволодом, который играючи парировал удары ребёнка.

Полуденное солнце пригревало. Ветра почти не было.

На скамейке за ними наблюдали два мальчика и девушка.

– Бей сильнее, Радимир, – наставительно заметил Олег с высоты своего тринадцатилетнего возраста.

Он с интересом наблюдал за тренировкой.

– Не делай слишком длинных выпадов, сынок, – заметил Всеволод, опустив меч.

Он потрепал Радимира по волосам, тот улыбнулся и присел на скамейку. Глеб похвалил сына. Он всегда хвалил его после того, как тренировался с ним на мечах, но сегодня сын действительно бился неплохо для своего возраста. Военному делу детей учил старый шафринский воин Уильям. Сыновья кибенских бояр и князей с малых лет учились воевать.

– А кто сражался лучше, я или Радимир? – спросил Вацлав.

Отец засмеялся и ответил:

– Тебе девять лет, а Радимиру всего семь. Он ещё не так резв и силён, как ты.

– Скоро я вырасту и наваляю Вацлаву, – проговорил Радимир.

Вацлав отвесил ему подзатыльник. Радимир вскрикнул и заплакал. Девушка возмущённо посмотрела на Вацлава и наказала его тем, что тоже ударила его ладонью по затылку. Вацлав удар выдержал и слёз не пустил.

– Вацлав, не трогай брата, – строго произнёс отец.

Девушка по-мужицки прикоснулась к плечу плачущего Радимира и грубовато произнесла:

– Прекрати рыдать, это всего лишь подзатыльник. Я ему уже дала по шее.

У девушки был грубоватый громкий голос, больше похожий на мужской.

– А Радимир первый начал, – Вацлав ткнул пальцем в брата, – он хотел мне навалять!

– Если ещё раз это повториться, получишь ремнём по заду, – пригрозил Всеволод.

Радимир продолжал рыдать.

– Угомонись, Радик, ты же будущий воин! – возмутилась девушка.

Всеволод улыбнулся и посмотрел на дочь. Девушка сморщила круглое белое лицо и брюзгливо посмотрела на брата большими зелёными глазами. Она сидела, раскинув ноги в изношенных брюках, и сложив руки на груди. Мятая рубаха облегала широкие плечи, узкую талию и широкие бёдра. На плечо свисала коротким хвостиком огненно-рыжая коса.

– Да, Зарина, я воин, – гордым заплаканным голосом воскликнул младший брат.

Пока отец и сестра успокаивали сына, Вацлав отошёл в сад, где валялась гора игрушек, и начал играть с выточенным из дерева всадником. Младший брат вытер слёзы и побежал к Вацлаву. Всеволод не удивился этому. Младшие братья часто ссорились, но всегда быстро мирились. Радимир сам чаще первым задирался на старшего на три года Вацлава, затем заслуженно получал от него. Потом они какое-то время ругались, а затем даже не извиняясь, продолжали играть вместе спустя несколько минут.

Всеволод присел на лавочку. Олег ушёл в сторону конюшни.

– Вацлав и Радимир ссорятся на ровном месте, – пожаловалась дочь. – Вацлав не понимает шуток Радимира, а Радимир, зная это, продолжает дразнить Вацлава. Меня уже тошнит от их ссор.

– Зарина, они же дети, – возразил отец. – Когда ты была маленькой, ты тоже дралась с Яромиром и Святославом.

Вроде бы недавно это было, подумал Всеволод. Когда родилась Зарина, у Всеволода уже были двое сыновей. В детстве Зарина всегда играла в компании братьев. Святослав был старше её на год, а Яромир – на три. В их компании были и другие боярские мальчики. С девчонками Зарина играть не любила, они часто получали от неё тумаки. Боярыни часто жаловались матери Зарины на это. Драться её научили братья и отучить от недевичего поведения Зарину было просто невозможно. Даже жёсткие наказания не помогали. Так Зарина перессорилась со всеми боярскими девочками и играла только с мальчиками в их мальчишеские игры.

– Ты хочешь сказать, что все дети такие вредные? – спросила Зарина.

– Нет, дети глупы, наивны, они ещё толком жизнь не поняли. Ты сама ещё ребёнок и многого не понимаешь. Но дети умеют радоваться жизни, и нам, взрослым, есть чему у них поучиться.