Кейра оказалась невероятно живой, открытой, но при этом застенчивой. Да, именно так. За нарочитой смелостью первого шага скрывалась природная, детская робость. Ее русский, с мягким певучим акцентом звучал как незнакомая, завораживающая мелодия и я ловил себя на том, что слушаю не слова, а интонации.

Кейра говорила о России с восторгом первооткрывателя и в то же время в глубине этих глаз продолжала жить тень – тихая, ноющая тоска по дому. Из моей головы окончательно вылетели все пикап-приемы опытного соблазнителя.

Я смотрел на оживленное лицо, на жесты тонкими руками и понимал, что передо мной не просто "шоколадка", не очередной трофей для коллекции оттенков… Это была целая вселенная – сложная, уютная, полная своих законов, страхов, надежд и тайн. И мне отчаянно, до боли в груди хотелось не завоевать ее, а бережно познать.

Все мои прежние приключения, еще недавно такие яркие и значимые, мгновенно поблекли, выцвели, потеряли всякий вкус и смысл перед лицом простой человеческой искренности. Это уже была не охота, а открытие.

Между нами сразу, с первой же минуты возникло притяжение, но оно шло не от различия, не от экзотики, а от чего-то неуловимого, родственного, как будто мы узнали друг в друге одиноких странников на чужбине.

В этих очаровательных глазах хотелось тонуть не для того, чтобы потеряться, а чтобы найти. Найти в отражении себя. Того, кем можно стать, благодаря глубоким чувствам, о которых так часто и красиво пишут в книгах.

Постепенно, как бы невзначай, мы начали проводить время вместе. Я "ловил" Кейру возле поликлиники после смены, притворяясь, что просто проезжаю мимо по делам, и предлагал подвезти до дома.

В салоне буквально поселился уникальный аромат – сладкий и душный, как ночной тропический цветок, он неумолимо смешивался с легкой ноткой больничного антисептика и стерильности.

В этих коротких, но таких важных поездках Кейра отчаянно пыталась сбросить напряжение дня: она говорила о трудных, капризных пациентах, о скучных, бесконечных лекциях, о страхе не оправдать надежд родственников, которые вложили в нее последние деньги, о мечте стать не просто человеком с медицинским дипломом, а настоящим врачом.

Было видно, что ей катастрофически не хватает понимающего собеседника. Она постоянно теряла мысль, перескакивала с темы на тему, говорила сбивчиво и быстро, словно боится молчать дольше секунды.

А я по-прежнему молчал. Просто слушал, кивая. И ловил себя на том, что украдкой наблюдаю за ней. За тем, как в мелькающем свете уличных фонарей искрятся ее глаза, как шевелятся длинные, пушистые ресницы, когда она задумывается, чтобы подобрать русское слово.

Странно, но это новое, щемящее волнение не толкало меня к привычному, быстрому действию, к попытке затащить в постель, а наоборот: заставляло замедлиться, продолжить глубинное изучение.

Мы виделись почти каждый день и недели через две Кейра как-то небрежно намекнула, что соседки по комнате сегодня не будет, поэтому “водитель” мог бы заглянуть на чашечку чая, чтобы получить вознаграждение за “транспортные услуги”.

Намек был более чем прозрачен. И прежний я, тот самый охотник за “шоколадками” уже праздновал победу, но нынешний, к своему глубочайшему удивлению отмазался срочными делами.

Да, ситуация с Кейрой резко и бесповоротно перешла в другое, совершенно незнакомое русло. Меня словно переклинило. Душа потянулась к этой девушке с такой силой, что сиюминутное физическое обладание казалось кощунством. Слишком простым, примитивным и почти оскорбительным по отношению к ней.

Мне хотелось ловить каждое ее слово, запоминать каждый жест – как она теребит край кофточки, когда нервничает, как заливается звонким, чистым смехом, если ей смешно и бесконечно убеждаться, что это не просто желание экзотики, а нечто хрупкое, трепетное и настоящее.

Да, я уже не спешил тащить ее в постель. Вместо этого были долгие, иногда многочасовые, бесцельные прогулки по ночному городу. Мы не замечали времени и холода, болтали обо всем на свете, от глобального потепления до лучшего рецепта супа.

Меня и по сей день впечатляет это удивительное, щемящее чувство в груди, когда на прощание мы страстно целовались у общажного подъезда. О да! Наши поцелуи казались безудержными, пропитанными желанием и даже потребностью срочно уединиться.

Я чувствовал, как хрупкое тело извивается в такт движению губ и от этого уровень волнения повышался, а в джинсах становилось тесно, готовность проникнуть в девушку казалась наваждением и чем-то напоминала девственность, когда ты еще ни разу не прикасался к женскому интиму.

Но эти поцелуи и объятия были не преддверием секса или "разминкой", они были самостоятельным, полным смысла и эмоций событием. Из головы окончательно выветрились, стерлись все мысли о том, что Кейра – афроамериканка.

Мое первоначальное, примитивное влечение к экзотике, запущенное той первой клиенткой, совершило тотальную революцию, трансформировалось во что-то душевное и уязвимое.

Но в какой-то момент Кейра устала от неопределенности, поэтому сама сделала шаг к интимной близости. Я был на смене и вечером составлял график на следующую неделю, когда администратор передала мне новую, только что поступившую заявку.

Сердце едва не выскочило из груди. Записка гласила: "Кейра Томпсон. Общий оздоровительный массаж. 19:00". Такой поворот оказался весьма неожиданным, хотя нельзя было исключать, что это какая-нибудь другая Кейра.

Но ровно в семь дверь приоткрылась, в проеме показалась кудрявая голова с озорными глазками.

– Здравствуйте, мастер! – послышался знакомый до боли голос.

– Привет, – я растерянно улыбнулся. – А что ты тут делаешь?

– У меня сеанс массажа, – Кейра вошла в кабинет и поспешно разделась до нижнего белья, в ее глазах не было ни капли стеснения. – Нужно расслабиться, мышцы застоялись.

– Тогда добро пожаловать, – дрожащим голосом ответил я, сердце колотилось где-то в горле.

– Спасибо, – на этих словах Кейра скинула трусики и лифчик, аккуратно сложив их на стул. Она стояла полностью обнаженная, но в ее позе был не вызов, а трогательная, беззащитная прямота.

– Там… там есть специальные одноразовые трусы… – пролепетал я, чувствуя, как краснею и становлюсь похож на смущенного подростка.

– Да ну, что за ерунда! – воскликнула Кейра. – Какие еще трусы на массаже? У мастера должен быть полный, беспрепятственный доступ к телу, чтобы ничего не мешало работе.

– Тоже верно, – согласился я и сделал глубокий вдох. Разумеется, это далеко не первая клиентка, которая пожелала остаться голой, но мое профессиональное спокойствие растворилось, как капля масла на раскаленной сковороде.

– Ты чего так смутился-то? – хмыкнула Кейра. – Неужели голую девушку не видел? Ты же профессиональный массажист!

– Не смутился, – я заставил себя подойти ближе, преодолевая какое-то невидимое, плотное сопротивление воздуха. – Просто… залюбовался твоей красотой.

– Да? – Кейра неоднозначно стрельнула глазами вниз, на мои штаны, которые начали предательски оттопыриваться, победоносная улыбка тронула пухлые губки. – Может, все-таки, приступим? А то я тут голая, замерзну скоро.

– Да, конечно, – я жестом указал на массажный стол, застеленный свежей простыней. – Ложись… на живот.

– Окей! – Кейра легла. Определенно, в ее голосе затаились те самые игривые нотки, которые мне неоднократно приходилось слышать от клиенток, заказывающих "особый" массаж.

Только вот с Кейрой это звучало иначе. Не как профессиональное, оплаченное предложение, а как личный вызов. Я налил масло на ладони, растер их, словно пытаюсь вернуть себе хоть тень профессионального настроя и холодной концентрации. Но как только пальцы коснулись нежной, теплой кожи в районе лопаток, вся наигранность испарилась.

Это было не тело клиентки. Это была Кейра. Девушка, которая в кратчайший срок затмила собой всех остальных, стала единственным источником вдохновения. И мне было страшно сделать что-то не так, причинить боль, разрушить эту хрупкую магию доверия.

В процессе работы я изучал ее. Но не так, как обычно изучал клиенток, пальцами выискивая зажимы, спазмы и пониженный тонус. Нет. Это было влечение мужчины, а не массажиста. Каждый сантиметр хрупкого, такого беззащитного и в то же время сильного тела возбуждал меня до предела.

И это возбуждение было другим – не диким и охотничьим, а каким-то одухотворенным, страдальческим. Оно поглощало здравый смысл. Я работал молча, скрипя зубами от внутреннего напряжения, словно от точности и чуткости моих движений зависит не мышечная релаксация, а судьба всего человечества.

Такого тотального, всепоглощающего чувства ответственности, смешанного с желанием, мне не доводилось испытывать никогда. Даже тот роковой, переломный массаж чернокожей дамы мгновенно растворился в памяти, показался грубым фарсом на фоне Кейры.

Постепенно зажимы, скопившиеся в хрупкой спине, начали отступать, мышцы становились податливыми и по логике вещей надо было спускаться ниже, к ягодицам, но от одной этой мысли у меня перехватило дыхание.

Пальцы стали ватными, а низ живота заполнился распирающим желанием. Внезапно Кейра нарушила гулкую, натянутую тишину, ее голос прозвучал, как признание.

– Ты сегодня какой-то другой, – прошептала она.

– Почему? – спросил я, ритмично, почти машинально проминая поясницу.

– Обычно, ты такой уверенный в себе, – промурлыкала Кейра. – А сегодня… будто боишься меня. Боишься сломать. Или испортить.

Мне было нечего ответить, слова застряли комом в горле, превратились в немой спазм. Я миновал сочные ягодички и спустился к тоненьким, словно выточенным влюбленным скульптором, ногам. Они немного раздвинулись, перед моими глазами предстал тот самый вид, который когда-то перевернул весь мир с ног на голову.

Темный, аккуратный бугорок, небрежно прикрытый мягким "ежиком", выглядел невероятно нежным и беззащитным. Но этот "бутончик" уже не казался мне экзотическим цветком, это была часть Кейры. Самая сокровенная, уязвимая часть девушки, в которую я влюбился до беспамятства.

Мои ладони двигались на автомате, растирая икры и бедра и постепенно поднимались все выше, по внутренней поверхности бедра, к эпицентру чувствительности.

Пальцы стали "случайно" задевать нежнейшие складки. В эти моменты Кейра вздрагивала, издавала короткий, возбужденный вздох, по ее телу пробегала мелкая дрожь, дыхание, ставшее прерывистым и глубоким, с потрохами выдавало сексуальное волнение.

Разумеется, я уже прекрасно понимал, что перешел грань, за которой "общий массаж" становится чем-то большим, но мне хотелось продлить это невыносимое, сладостное напряжение, немой, тактильный диалог наших тел.

Разрушать это грубым проникновением по-прежнему казалось кощунством, порчей чего-то священного, что неожиданно зародилось между нами.

– Подожди, – Кейра вдруг резко перевернулась на спину, в ее глазах плясали сексуальные чертята. – Ты знаешь, у девушки с этой стороны тоже есть места, которые требуют тщательной проработки.

– Не сомневаюсь, – я кивнул, мой взгляд невольно упал на груди "пирамидки", темно-шоколадные соски гудели от напряжения. – Работы здесь много. Целая производственная программа.

– Отлично, – Кейра закрыла глаза. – Вот и работай тогда, мастер! Выполняй свою программу.

– С удовольствием, – хрипло ответил я, вытер руки от масла махровым полотенцем, после чего встал у изголовья и погрузил пальцы в черные кудри, умело нащупывая виски.

– О май гад… – выдохнула Кейра и в этом выдохе было столько безграничного, тотального доверия, что у меня по спине пробежала волна мурашек, а физиологическая готовность к соитию стала еще тверже.

– Массаж головы и шеи – очень важен для снятия общего стресса, – произнес я глухим голосом, лишь бы что-то говорить, чтобы не оглохнуть от звенящей тишины и грохота собственного сердца. – Особенно для тех, кто много думает, учится, работает с людьми…

– Мне нравится, – промурлыкала Кейра, ее губы растянулись в счастливой улыбке. – Твои руки… они волшебные.

– Вижу, что тебе нравится, – я не удержался и ухмыльнулся. Мои ладони перешли от головы к шее. – По мурчанию.

– Твоя реакция тоже видна невооруженным глазом, – хмыкнула Кейра. – А главное… что ты делаешь это не просто как работу… – на этих словах она запрокинула голову, открывая полный доступ к шее. – Ты делаешь это с душой. Такое отношение вдвойне приятно.

– Мне тоже приятно делать это, – честно ответил я.

– Вообще-то, массаж шеи – это запрещенный прием, – промурлыкала Кейра, все еще не открывая глаз, улыбка не сходила с ее лица.

– Почему запрещенный? – удивился я, хотя догадывался.

– Потому что ты профессионал, – был мне ответ, – и наверняка знаешь все мои слабые, уязвимые места… все те точки, откуда можно управлять женским телом. Я перед тобой, как на ладони.

– Не правда, – мои руки обошли грудь и скользнули по ребрам. – Твои самые главные места мне еще только предстоит изучить. Это будет долгая, интересная работа.

– Ах! – выдохнула Кейра, когда мои ладони преодолели последние барьеры и осторожно двинулись ниже, к тому тайному центру тяжести, откуда, как мне казалось, неумолимо исходит манящее тепло.

Кейра издала еще один долгий, прерывающийся на полуслове "ох", ее ноги раздвинулись шире, словно умоляют продолжить. Воздух в маленькой, душной комнате стал густым, тяжелым, как сироп. Создавалось странное впечатление, что его можно резать ножом и трогать руками.

Запах сандала, лаванды и естественный аромат женского возбуждения смешались в один дурманящий коктейль, от которого кружилась голова. Каждый звук в этой тишине казался оглушительно громким:

Учащенное, свистящее дыхание, бешеное биение моего сердца в ушах, тихие, сдавленные, но такие искренние постанывания "клиентки", которые на тот момент звучали, как самая проникновенная эротическая музыка.

С глубоким, почти болезненным чувством я проглаживал плоский животик, большими пальцами время от времени задевая верхнюю линию лобка, от чего женские бедра начинали совершать рефлекторные, волнообразные движения, точь-в-точь, как во время полового акта.

О да, Кейра была готова. Казалось, еще одно мгновение, еще одно прикосновение и произойдет внутренний взрыв, который снесет стены не только этой комнаты, но и все стены между нами.

Проработав живот, я прошелся по внутренней поверхности бедер и сразу почувствовал ответное движение: хрупкая ладошка нащупала меня через тонкую ткань шорт… Мне уже не хотелось делать вид, что все идет по плану обычной оздоровительной процедуры.

Мои руки продолжали свое движение и уже не случайно, а целенаправленно проскальзывали по темному, набухшему "бутончику", который нервно пульсировал у меня под пальцами и становился обжигающе влажным, горячим.

– Слушай, Саш… – не открывая глаз, начала Кейра, ее рука вдруг спустила с меня шорты и крепко обхватила напряженный "жезл". – А ты уверен, что это все еще… просто массаж? – она попыталась засмеяться, но сбитое, прерывистое дыхание не позволило.

– Не уверен, – мой голос тоже дрожал в приступе жгучего возбуждения. – Определенно… это что-то… большее. Намного большее.

– Неужели ты до сих пор не понял, – промурлыкала Кейра, – что я пришла сюда не только ради массажа…

Собственно, это и стало последней каплей. Мои руки словно обрели волю, ум и решимость. Они мягко, но властно уложили "клиентку" на край массажного стола так, что ее задница буквально повисла в воздухе.

Я крепко обнял тоненькие ножки и двинул бедрами, чтобы войти, но у меня ничего не получилось. Тогда Кейра, не открывая глаз, протянула руку и направила меня. Чувственный "ах" сорвался с ее пухлых губ, по телу пробежала дрожь.

Я чуть крепче обхватил стройные ножки и начал погружаться, упорно пробивая себе дорогу, хотя внутри уже бушевало острое желание оттрахать эту малышку, как в последний раз. Но мои движения по-прежнему были плавными, медленными.

Это напоминало какое-то героическое сопротивление собственным порывам, лишь бы продлить сладостный, щемящий миг полного, абсолютного слияния. Кажется, Кейра ощущала нечто подобное. Ее глаза были закрыты, а губы наоборот – приоткрылись в немой мольбе, уровень нетерпения было видно невооруженным глазом.

– Давай уже! – простонала она, в голосе прозвучало что-то требовательное. – Трахни меня!

Я тут же начал более ритмичное движение, но по-прежнему старался сохранять плавность. Казалось, что весь мир сузился до размеров этого скрипучего массажного стола и звука нашего жаркого дыхания.

Мы не занимались любовью в привычном смысле этого слова, а без остатка растворялись друг в друге, яростно и нежно, отчаянно и бережно, пока волны нарастающего, неумолимого наслаждения не накрыли нас с головой.

Да, наш первый секс оказался чертовски скорострельным, взрывным, как детонатор, который сработал после слишком долгой, мучительной готовности. Эта готовность брала свое начало с тех поцелуев возле общаги, и наконец, получила законный выход.

Разумеется, в тумане страсти ни одной трезвой мысли о возможных последствиях в голове не промелькнуло. Поэтому я отчаянно заполнял желанное тело своим биологическим богатством, мои бедра нервно дергались в завершении акта, остановиться или прервать это безумие было невозможно.

Уровень оргазменных ощущений казался запредельно высоким, почти болезненным. У меня буквально потемнело в глазах, в ушах стоял оглушительный шум. Я тихо постанывал, продолжая совершать короткие, резкие толчки, мне отчаянно хотелось проникнуть в эту девочку на недостижимую глубину, чтобы по-настоящему слиться с нею.

Кажется, она тоже кончала: ее тело судорожно подрагивало, словно через него пропускают разряды тока, надрывные стоны беспрерывно рвались наружу, откуда-то из глубины души. Наконец, я начал успокаиваться.

– Фух, – голос все еще дрожал от пережитого.

– Тигр, – Кейра смущенно посмотрела на меня, в ее глазах блестели мелкие слезинки.

– А ты тигрица, – ляпнул я, ничего более адекватного в голову не пришло.

– Знаешь, – задумчиво начала Кейра, – мне бы очень хотелось повторить это в домашней обстановке.