Наследство тёти Глаши

В семействе Копейкиных случилось невероятное происшествие – скончалась престарелая тётушка Глафира Петровна, оставив после себя загадочное завещание и трёхкомнатную квартиру в центре города. Событие это всколыхнуло весь род, подобно землетрясению в муравейнике.

Виктор Семёнович Копейкин, главный претендент на наследство, примчался первым, едва успев застегнуть пуговицы на пиджаке. Его супруга, Антонина Марковна, семенила следом, то и дело поправляя съезжающую набок траурную шляпку с вуалью, купленную по случаю на распродаже.

– Боже мой, Витенька, – причитала она, – как же это тётушка, не предупредив…

– Молчи, Тоня! – шикнул Виктор Семёнович. – Тут думать надо, а не причитать.

– О чём думать-то? – всплеснула руками Антонина. – Квартира-то всё равно наша будет. Мы ж единственные, кто её навещал!

– Раз в пять лет, на день рождения, – съязвил появившийся словно из-под земли двоюродный брат Михаил.

Михаил, известный в семье как "бесполезный художник", носил потёртый берет и имел привычку появляться именно тогда, когда речь заходила о деньгах или наследстве.

– А ты-то что здесь забыл? – вскинулась Антонина. – Тётя Глаша твои картины в прихожей не вешала!

– Зато она их в кладовке хранила, – парировал Михаил. – Бережно так, в рулончик свёрнутыми.

– В мусорный пакет завёрнутыми, – буркнул Виктор Семёнович.

К вечеру квартира напоминала растревоженный улей: из всех щелей повылезали родственники, о существовании которых даже Виктор Семёнович узнавал прямо на месте. Тут были и вечно молчащий дядька Степан, и близнецы Митрошкины (неизвестно, кем приходившиеся покойной), и даже загадочная троюродная сестра из Урюпинска, которую все знали по какой-то семейной легенде, но никто в глаза не видел.

Нотариус – тощий как жердь субъект с хитрой проплешиной через всю макушку – нервно поправил очки-половинки и вытащил из потёртого портфеля пожелтевший конверт.

– Итак, – начал он торжественно, – я, Глафира Петровна Копейкина, находясь в здравом уме и твёрдой памяти…

– Ближе к делу! – не выдержал Виктор Семёнович.

– Завещаю, – продолжил нотариус, – свою квартиру… тому из родственников, кто сможет прожить в ней месяц, не потратив ни копейки денег.

В комнате повисла тишина, словно кто-то выключил звук в телевизоре.

– Это как? – опешил Михаил, роняя берет.

– А вот так, – развёл руками нотариус. – Месяц без расходов. Кто выдержит – тому квартира.

– Но это же абсурд! – возмутилась Антонина. – А еда? А коммунальные платежи?

– Всё оплачено на год вперёд, – пояснил нотариус. – В холодильнике месячный запас продуктов. Условие одно: никаких трат.

Первым вызвался Виктор Семёнович. Он торжественно выложил все банковские карты на стол и заперся в квартире. Продержался ровно три дня, пока не закончились сигареты.

Следующей была Антонина Марковна. Её хватило на пять дней – сломалась, увидев объявление о сезонной распродаже в любимом универмаге.

Михаил держался дольше всех. На двадцать девятый день эксперимента он уже праздновал победу, но внезапно в магазине напротив появились холсты со скидкой 90%. Искусство требовало жертв, а квартира тёти Глаши – нет.

Неожиданно для всех испытание выдержала троюродная сестра из Урюпинска. Как выяснилось позже, она просто проспала весь месяц, впав в спячку от городского шума.

– Надо же, – удивлялся потом Виктор Семёнович, – а тётя Глаша-то знала, что делает. Всю жизнь копейку берегла, и наследника соответствующего выбрала.

– Да уж, – вздыхал Михаил, – видимо, меркантильность – это диагноз наследственный. Только сестрице из Урюпинска повезло – у неё иммунитет в виде нарколепсии.

А в квартире тёти Глаши теперь живёт троюродная сестра из Урюпинска, которая завела себе копилку в виде огромной фарфоровой свиньи и каждый вечер пересчитывает сэкономленные копейки, приговаривая:

– Спасибо тебе, тётушка, за науку. Сон – лучшее средство экономии.

На стене в гостиной висит портрет тёти Глаши кисти Михаила, на котором она загадочно улыбается, словно знала наперёд, чем закончится вся эта история. А в кладовке до сих пор хранятся остальные его картины – бережно свёрнутые в рулончик и упакованные в мусорный пакет.

День эмоциональной свободы

Марина сидела в кабинете психолога, нервно теребя бахрому на шарфе. Её муж Павел, как обычно, опаздывал на семейную консультацию.

– Понимаете, доктор, – вздохнула Марина, – мы с мужем как два робота. Я готовлю завтрак, он читает новости. Я говорю о погоде, он бурчит что-то в ответ. Вечером то же самое, только в обратном порядке.

– Хм-м, – протянула психолог, постукивая карандашом по столу. – А что если…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался запыхавшийся Павел.

– Простите за опоздание! Там такое было! Представляете, голубь украл у бабушки пирожок, а она за ним погналась с зонтиком! – выпалил он на одном дыхании.

Марина закатила глаза:

– Паша, ты опять придумываешь оправдания? Просто признай, что застрял в соцсетях.

– Вообще-то я снял это на видео! – торжественно заявил Павел, доставая телефон.

Доктор Светлана внезапно хлопнула в ладоши:

– Стоп! У меня есть идея. Вам нужно провести день эмоциональной свободы.

– День чего? – супруги уставились на психолога с одинаковым выражением недоумения.

– Один день, когда вы выражаете все свои эмоции. Абсолютно все! Без фильтров и ограничений. Как дети.

Павел почесал затылок:

– То есть, если я захочу спеть оперу в супермаркете…

– Именно! – просияла психолог.

– А если я решу станцевать балет на автобусной остановке? – подхватила Марина.

– Превосходно! – доктор явно входила во вкус. – Только одно условие: никакого насилия и противозаконных действий.

На следующее утро Марина проснулась от странных звуков. Павел стоял перед зеркалом в ванной и… рычал.

– Милый, ты в порядке?

– Я выражаю своё недовольство бритвой! Она затупилась! – прорычал он и показал бритве язык.

Марина подумала и начала подпрыгивать от радости:

– А я обожаю свой новый шампунь! Ля-ля-ля!

За завтраком Павел рыдал над пригоревшей яичницей, а Марина исполнила торжественную оду йогурту. Соседи стучали по батарее, но супруги были слишком увлечены процессом.

В метро Павел решил поделиться своим восхищением новым галстуком:

– О, галстук мой! Ты словно луч в пучине серых будней! – продекламировал он на весь вагон.

Какой-то бизнесмен в костюме неожиданно встал и зааплодировал:

– Браво! Наконец-то кто-то сказал это вслух!

К обеду офис Марины напоминал театр абсурда. Она рыдала над каждым удачным отчётом и танцевала победный танец после каждого отправленного письма. Начальник сначала вызвал врача, но потом сам присоединился к празднованию успешной отправки факса.

Вечером супруги встретились в парке. Павел катался по траве, выражая восторг от заката, а Марина обнимала деревья, приговаривая:

– Какие же вы все зелёненькие!

Проходящая мимо собака остановилась и посмотрела на них с явным осуждением.

К ночи они вернулись домой, измотанные, но счастливые.

– Знаешь, – сказала Марина, падая на диван, – а ведь весело было.

– Угу, – согласился Павел, – особенно когда охранник в супермаркете присоединился к моей оперной арии.

– А помнишь, как весь отдел продаж начал танцевать макарену после моего победного танца?

– Кстати, – Павел достал телефон, – мы попали на YouTube. "Сумасшедшая пара празднует отправку факса" – уже полмиллиона просмотров!

Марина рассмеялась:

– Надо будет показать доктору. Кстати, может повторим как-нибудь?

– Только если ты пообещаешь больше не петь серенаду своему компьютеру. У него явно случился культурный шок – до сих пор виснет.

– Договорились. А ты больше не устраивай похороны сгоревшему тосту.

– Эй, он был так молод! У него могло быть такое прекрасное будущее с авокадо!

В дверь постучали. На пороге стоял сосед:

– Извините, но я просто обязан спросить… Это вы сегодня утром исполняли похоронный марш для бритвы?

– Нет, что вы, – серьёзно ответил Павел, – это был реквием по пригоревшей яичнице.

– А-а-а, – с облегчением выдохнул сосед.

Той ночью, засыпая, Марина подумала, что иногда нужно просто отпустить себя и не бояться показаться смешным. А Павел решил, что завтра обязательно споёт оду своему кактусу – тот давно выглядит подавленным.

Доктор Светлана, просматривая вечером YouTube, улыбнулась и сделала пометку в блокноте: "Метод эмоциональной свободы работает. Побочный эффект – возможная вирусная популярность в интернете. Необходимо включить в договор пункт об авторских правах на видео".

Когда романтика – это чай без кипятка и мешок картошки

Катя сидела перед компьютером, утопая в море статей с кричащими заголовками: «Как определить, что это твой человек», «Психологический портрет идеального мужчины», «Пять характеристик, без которых отношения обречены». У нее мелькнула мысль: а вдруг это действительно так работает? Пройдись по пунктам, оцени, проанализируй, и вот он – идеал на ладони.

Мишу, своего молодого человека, Катя любила. Ну, как любила… Как любят теплую куртку. Она не то чтобы поэтические чувства вызывала, зато согревала. Миша, с другой стороны, вполне доволен был их жизнью и с трудом понимал, зачем его девушка вдруг решила перерывать горы психологических трактатов.

– Понимаешь, Миш, я тут подумала, что нам не помешает тест на совместимость. Ну, как-то все проверить, чтобы отношения, знаешь, были железобетонными, как пятиэтажка.

– Так это – тест? – Миша заулыбался, пока Катя ставила на стол карандаши, тетради, ноутбук и какой-то странный колокольчик. – Мы что, опять загадывать «на три ответа» будем?

– Миша, это серьёзно. – Катя хлопнула по столу, раздался звон колокольчика. – Это не гадание! Это наука!

– А, понятно. – Миша постучал пальцем по столу. – Ну ладно, давай, какой там у тебя первый пункт? Я готов.

– Итак, – Катя прочистила горло, – твой первый экзамен, дорогой мой, на эмпатию и способность поддерживать разговор.

– Эм… а можно перевести? – хихикнул Миша.

Катя презрительно скосилась на него.

– Представь, что я грущу. Прям вот… глубоко грущу. Что ты скажешь?

Миша посмотрел на Катино лицо, как будто она только что вручила ему инструкцию по сборке космического аппарата.

– Ну, грустишь, значит… А может, тебе шоколадку купить? – выдал он, подмигнув.

Катя прикрыла глаза, тяжело вздохнула и достала из ящика бумагу с надписью «Эмоциональный интеллект: 2 из 10». Миша заглянул через её плечо.

– Это ты мне оценку поставила? Как в школе, что ли?

– Как в школе, – подтвердила она. – Только школа-то у нас теперь жизни.

Миша потянулся за колокольчиком, но Катя резко отдернула руку:

– Не вздумай! Это для особых случаев! – Она сложила руки на груди. – Ладно, переходим ко второму пункту: способности к романтическим проявлениям.

Миша задумался и вдруг широко развел руками.

– Катя, я же вчера тебя пиццей угощал! Пицца – это, знаешь ли, не булка, не абы что, а настоящий символ любви.

– Миш, – устало произнесла Катя, – это не романтика. Это просто… ну, еда.

– Зато с сыром! – воскликнул он. – Серьезно, чем пицца хуже романтического ужина?

– Романтика – это когда ты спонтанен, неожиданен, – пояснила Катя.

– Как однажды, когда я нечаянно ключи дома забыл?

– Нет! Это был ужасный день.

Миша только пожал плечами, совершенно не понимая, чего еще от него хотят. Тогда Катя решила ужесточить экзамен и вытащила вопрос из раздела «Способность решать кризисные ситуации».

– Смотри, представь, что у нас с тобой прямо сейчас… как это сказать… разлад. Ну вот тебе не нравится мой новый стиль одежды. Как ты мне это скажешь?

Миша задумался.

– Я просто скажу, что ты… ну… что ты можешь ходить, как хочешь, потому что мне всё равно.

– Понятно, – кивнула Катя. – А потом мы с тобой ругаемся. Я тебе кричу, что ты не поддерживаешь мои модные начинания! Что дальше?

– Я киваю, – Миша вздохнул. – Дальше мы идём на пиццу, чтобы отметить примирение, и всё спокойно.

Катя вытащила второй лист бумаги: «Конструктивное разрешение конфликтов: 3 из 10».

– Знаешь, я даже не удивлен, что у меня такие оценки, – произнёс Миша. – Я вот недавно читал, что это тесты какие-то субъективные.

– О, это потому что ты не готов встретиться лицом к лицу со своими слабостями, – подытожила Катя, сложив руки на груди.

– Катя, это не слабости. Это, как бы сказать, просто… личность такая у меня. Кстати, а что у нас дальше по списку?

– А дальше у нас пункт на проявление заботы.

– Да легко! – Миша вдруг сорвался с места, направился на кухню и через минуту вернулся с двумя чашками чая. – Вот, забота в её лучшем проявлении – тёплый напиток для души и тела.

Катя попробовала чай и поморщилась.

– Ты, Миша, чай-то кипятил?

– А зачем? Вода из крана сразу тёплая была.

Катя закрыла лицо руками, не зная, смеяться или плакать.

– Ну хорошо, а ты попробуй теперь сам себя оценить. Вот какой бы ты себе балл поставил за заботу?

– Десять! – гордо воскликнул Миша. – Без вариантов. Чай ведь принес!

Катя с трудом удержалась от очередного вздоха и решила перейти к финальному пункту, самому сложному – «Умение удивлять».

– Представь, что я хочу, чтобы ты меня поразил. Потряс. Тотально. Как ты это сделаешь?