Я не позволю тебе продать мамин сервиз

Часть 1: Сервиз раздора

Вера Аркадьевна Фарфорова-Заварочкина стояла посреди гостиной, воинственно потрясая чайной ложечкой, словно это был как минимум меч короля Артура. Её младшая сестра, Надежда, прижимала к груди семейный сервиз "Мадонна" производства ГДР, будто это был не набор посуды, а последний билет на "Титаник" в обратном направлении.

– Я не позволю тебе продать мамин сервиз! – голос Надежды звенел, как треснувшая чашка. – Это же память! Реликвия! Достояние!

– Ой, началось, – закатила глаза Вера. – "Достояние республики" нашлось. Три чашки, четыре блюдца и сахарница без крышки. Прямо Эрмитаж на минималках.

За окном пролетела ворона, держа в клюве чью-то потерянную маску с блёстками – остаток карнавала, который уже неделю бушевал в их родном Мухогорске. Птица словно подчёркивала абсурдность происходящего.

– Между прочим, – Надежда перешла на драматический шёпот, – бабушка Глафира говорила, что этот сервиз ей подарил сам товарищ Хонеккер!

– Бабушка Глафира также говорила, что в молодости танцевала в Большом театре, хотя дальше нашего ДК "Тракторостроитель" никуда не выезжала, – парировала Вера, профессионально изогнув бровь. Двадцать лет работы бухгалтером научили её относиться к семейным легендам с должным скепсисом.

В этот момент в комнату вплыл их кузен Аркадий Тостер-Самоваров, известный в определённых кругах как "тот самый чувак, который пытался открыть в городе магазин винтажных тостеров". Его появление всегда сопровождалось запахом корицы и лёгким гудением, источник которого никто так и не смог установить.

– Дамы, дамы! – промурлыкал он, элегантно присаживаясь на антикварный пуф, который тут же издал звук, напоминающий Windows XP при загрузке. – Давайте решать вопросы цивилизованно. Я, как эксперт по старинным штукам…

– Ты эксперт по тостерам! – хором перебили его сёстры.

– …и сопутствующим предметам быта, – невозмутимо продолжил Аркадий, – могу провести независимую оценку. Кстати, вы знаете, что в 1975 году в ГДР был выпущен экспериментальный тостер, совмещённый с радиоприёмником?

Надежда прижала сервиз ещё крепче, отчего сахарница издала звук, похожий на вздох пенсионера у банкомата первого числа.

– Вот! – торжествующе воскликнула Вера. – Даже сервиз стонет от твоей жадности!

– Это не жадность, а принципиальность! – Надежда гордо вздёрнула подбородок. – И вообще, у тебя своя коллекция скрепок есть, вот и занимайся ей!

– Это не коллекция, а систематизированный архив канцелярских принадлежностей! – В голосе Веры появились нотки, способные расколоть не только фарфор, но и железобетонные аргументы.

Аркадий задумчиво погладил свой планшет, на котором красовалась наклейка "Я ♥ Тостеры 80-х".

– А что если… – начал он, но был прерван звонком в дверь.

На пороге стоял курьер в форме с логотипом "Быстрые улитки". Его бейджик гласил: "Максим Доставкин-Принесайлов".

– Заказной конверт для гражданки Фарфоровой-Заварочкиной, – объявил он с интонацией судьбоносности.

– Которой? – хором спросили сёстры.

– Обеих! – торжественно ответил курьер и протянул конверт, пахнущий лавандой и старой бумагой.

Часть 2: Неожиданный улёт

Письмо, как выяснилось, было от их прабабушки Глафиры Тимофеевны Самовар-Бурлаковой, той самой "танцовщицы Большого театра". Каким образом оно попало в службу доставки в 2025 году, учитывая, что прабабушка отошла в мир иной ещё в 1989-м, никто не задумался – в конце концов, в Мухогорске и не такое случалось.

– "Дорогие правнучки!" – начала читать Вера, пока Надежда пыталась одновременно держать сервиз и заглядывать ей через плечо. – "Если вы читаете это письмо, значит, наконец-то додумались устроить грандиозный скандал из-за моего парадного сервиза…"

Аркадий присвистнул и чуть не упал с пуфика, который в этот раз издал мелодию Nokia 3310.

– "…И я должна открыть вам страшную тайну: это никакой не немецкий сервиз! Это подделка, которую мы с вашим прадедом купили на барахолке в Мухогорске в 1976 году. Настоящий сервиз я продала ещё в 1975-м, чтобы купить вашей бабушке билет в Москву на конкурс самодеятельности, где она, кстати, заняла почётное предпоследнее место".

Надежда от шока чуть не выронила многострадальный сервиз, но Аркадий, проявив неожиданную ловкость, подхватил его. Сахарница при этом издала звук, похожий на смех.

– "А теперь главное, – продолжала читать побледневшая Вера. – Под подставкой для чайника есть потайное отделение. Загляните туда".

Все трое склонились над сервизом, как археологи над особо интересной находкой. Аркадий, орудуя маникюрными ножницами (которые почему-то всегда носил с собой), аккуратно открыл указанный тайник.

Внутри лежала пожелтевшая лотерейная квитанция.

– "P.S. Я никогда не проверяла этот билет. Может, вам повезёт больше. Целую, ваша прабабушка. P.P.S. И да, в Большом театре я действительно не танцевала – я там полы мыла. Один раз. На экскурсии".

Вера молча достала телефон и открыла архив лотерейных розыгрышей СССР.

Через пять минут в гостиной царила гробовая тишина, нарушаемая только гудением Аркадия и тихим позвякиванием сервиза.

– Сто тысяч рублей… – прошептала наконец Надежда. – В 1976 году…

– С учётом деноминации и инфляции это… – начала считать Вера.

– Примерно как годовая выручка моего несостоявшегося магазина тостеров, – вздохнул Аркадий.

– И что теперь? – спросила Надежда, машинально поглаживая сахарницу.

– Теперь, – торжественно произнесла Вера, – мы наконец-то можем открыть в Мухогорске музей советского быта, о котором мечтала прабабушка!

– С отделом винтажных тостеров? – оживился Аркадий.

– И с этим сервизом в качестве главного экспоната, – улыбнулась Надежда.

Сахарница издала звук, похожий на аплодисменты.

А за окном пролетала та же ворона, но теперь она несла в клюве рекламный буклет "Как открыть свой музей за 30 дней". Видимо, в Мухогорске начиналась новая эра.

Ваш сын разрушил жизнь моей дочери

Часть 1. Любовь по расписанию

Тамара Петровна Строганина стояла у окна, сжимая в руках бинокль с такой силой, будто это был последний кусок хлеба в постапокалиптическом мире. Её взгляд был прикован к балкону соседнего дома, где её дочь Машенька, отличница и гордость музыкальной школы, совершала немыслимое – целовалась с сыном этой выскочки Зинаиды.

– Безобразие! – прошипела Тамара Петровна, и её идеально уложенный начес встал дыбом, как шерсть у рассерженной кошки. – Я не для того растила дочь на Моцарте и Шопене, чтобы она связалась с этим… этим… диджеем!

Действительно, Артём Звукоедов, сын соседки, был местной звездой – крутил пластинки в клубе "Бит или не быть" и собирал толпы фанатов. Его музыкальные сеты заставляли дрожать стены не хуже землетрясения, а его фирменный трек "Beethoven's Fifth on Beat" неожиданно попал в топ-чарты и заставил перевернуться в гробу не одного классического композитора.

Тамара Петровна решительно отложила бинокль и направилась к лифту. Её каблуки отбивали ритм марша Мендельсона, только в миноре и с угрожающими нотками.

Зинаида Звукоедова в это время как раз развешивала бельё на своём балконе, напевая последний хит сына – смесь "Турецкого марша" Моцарта с дабстепом.

– Зинаида! – раздался громовой голос снизу. – Немедленно спускайтесь! Ваш сын разрушил жизнь моей дочери!

– Что? – Зинаида перегнулась через перила, едва не выронив прищепки. – Да вы с ума сошли! Это ваша Машка охмурила моего мальчика! Он раньше только о музыке думал, а теперь только и слышу: "Маша то, Маша это"! Вчера даже записал ремикс на её гаммы!

На соседнем балконе, незамеченный разгневанными матерями, сидел помятый мужчина в мятой тоге, с крыльями, которые явно нуждались в глажке, и колчаном, больше напоминающим чехол для зонтика. Он устало потирал виски и что-то записывал в планшет с надписью "Купидон Inc."

– Нет, вы только посмотрите на это! – возмущалась внизу Тамара Петровна. – Ремикс на гаммы! Да это же просто издевательство над классической музыкой!

– А что такого? – парировала Зинаида. – Между прочим, этот трек уже набрал миллион прослушиваний! У вашей дочери никогда такой популярности не было!

– Популярность? – Тамара Петровна задохнулась от возмущения. – Да я вас умоляю! Машенька в прошлом году заняла второе место на конкурсе имени Чайковского!

– Подумаешь! – фыркнула Зинаида. – Артём на прошлой неделе выступал на разогреве у DJ Бахов!

Амур на балконе тяжело вздохнул и открыл новую вкладку в планшете с заголовком "Внеплановые конфликты". Его рабочий день явно затягивался.

Часть 2. Служебный роман небесного масштаба

Последней каплей стал момент, когда обе матери одновременно достали телефоны и начали звонить своим отпрыскам. Амур не выдержал и чихнул. Звук получился очень похожим на начало Пятой симфонии Бетховена.

Две женщины синхронно подняли головы.

– Это что ещё за голубь-переросток? – прищурилась Зинаида.

Амур закатил глаза и расправил крылья, которые немедленно запутались в бельевых верёвках.

– Я не голубь, – произнёс он с достоинством, пытаясь освободиться от носков с надписью "Я ♥ EDM". – Я – бог любви. И, между прочим, у меня обеденный перерыв через пятнадцать минут, а вы тут устроили досрочный апокалипсис.

– Какой ещё бог любви? – усмехнулась Тамара Петровна. – Вы похожи на студента театрального после неудачной вечеринки.

Амур достал из колчана потрёпанное удостоверение.

– Купидон. Департамент романтических отношений. Стаж – 3000 лет. Специализация – неожиданные пары. И ваши дети, между прочим, – мой лучший проект за последнее столетие!

– То есть это вы во всём виноваты? – ахнула Зинаида.

– Технически, – Амур достал планшет, – это была идея моего начальства. Видите ли, в последнее время у нас проблема с музыкальными династиями. Все эти истории "классика против современности" порядком надоели наверху. Вот и решили провести эксперимент по слиянию жанров.

Он развернул голографический график, показывающий рост уровня любви в городе после выхода "Beethoven's Fifth on Beat".

– Посмотрите на статистику! Благодаря вашим детям количество смешанных пар "классика плюс современная музыка" выросло на 47%! У нас такого успеха не было со времён Romeo & Juliet FM!

Тамара Петровна и Зинаида растерянно переглянулись.

– И что теперь делать? – спросила Тамара Петровна уже без прежнего запала.

Амур пожал плечами:

– Как что? Готовиться к свадьбе. У меня уже заказан диджей-сет из херувимов и серафимский хор для исполнения рэпа. Будет огонь! В прямом смысле, кстати, – у серафимов это профессиональное.

– Но как же… – начала было Зинаида.