Может, тогда он перестал бы чувствовать себя так, будто когда-то умел летать. Теперь же небо покинуло его, не оставив ничего, кроме воспоминаний о крыльях.
У Тристана и Северина было семеро отцов. Целый конвейер воспитателей и охранников: все они находились в самом низу иерархии Ордена. Каждый из них повлиял на Северина, сделав его таким, какой он есть, к добру или худу.
Энрике скрестил большие пальцы и странно помахал руками. – Ты показываешь птицу?– Мотылька! – воскликнул Энрике. – Мотылька, летящего на огонь!– Меня тревожит состояние твоего мотылька, с ним явно не все в порядке.– Это метафора. – Твоя способность подбирать метафоры тоже вызывает беспокойство.
Ведь медленная, мучительная смерть – она всегда лучше, правда? Северин поднялся со своего кресла. Ему предстояло принять важное решение, и он не хотел, чтобы его глаза были с ними на одном уровне. Ему было нужно, чтобы они смотрели на него снизу вверх. Все подняли головы.
Энрике, не посвятишь нас в устройство этой схемы? Или ты слишком занят молитвами за мою бессмертную душу? Энрике нахмурился и захлопнул свою книгу. Зофья опустила глаза на обложку и поняла, что он держит в руках Библию. Она инстинктивно отпрянула. – Твоей душе уже ничего не поможет, – сказал Энрике.