Мои руки скользнули к её бёдрам, сжав их с силой, пальцы впились в ткань брюк, чувствуя тепло кожи под ней, и она издала хриплый стон, который лишь сильнее разжёг во мне огонь – тело её изогнулось, прижимаясь ближе, и я почувствовал, как её соски напряглись под блузкой, трущиеся о мою грудь. Я начал медленно поднимать её блузку, пальцы дрожали от нетерпения, скользя по гладкой, горячей коже живота, оставляя след из мурашек, и когда ткань задралась, обнажая кружевной лифчик, я едва не застонал от вида – её кожа была шелковистой, с лёгким румянцем, и я провёл пальцами по рёбрам, чувствуя, как она вздрагивает под моим прикосновением. Леся откинула голову назад, открывая шею – нежную, уязвимую, с бьющимся пульсом под кожей, – и я провёл языком по ней, от ключицы вверх, к мочке уха, чувствуя вкус соли и её парфюма, который кружил голову, вызывая новый прилив желания. Она покрылась мурашками, тело её выгнулось, и тихий вздох слетел с губ, заставляя меня сжать зубы, чтобы не потерять контроль слишком рано.

– Что ты со мной делаешь, Лебедева? – выдохнул я, не в силах сдержать стон, голос вышел хриплым, полным голода, и мои пальцы скользнули ниже, к застёжке брюк, намекая на продолжение.

– Марк Андреевич, – прошептала она, вцепившись в мои волосы и притянув меня ближе, её дыхание обожгло ухо, вызывая волну мурашек по шее, и она прикусила мою мочку, лёгким укусом, который послал искры по всему телу. Чёрт, она сводит меня с ума – эта смесь невинности и страсти, которая бьёт под дых.

Я не хотел терять ни секунды – тело горело, каждый нерв был натянут, как струна, и её близость только усиливала это. Подняв её на руки, не отрываясь от её пухлых губ – поцелуй стал глубже, языки сплелись в ритме, который отражал наше дыхание, – я понёс её в свою личную комнату, чувствуя, как её ноги обвивают мою талию, прижимаясь ближе, и это трение через одежду было пыткой, сладкой и мучительной. Хотел бросить её на кровать, сорвать с неё всё и взять прямо там, грубо, чтобы выплеснуть накопившееся, но, взглянув в её глаза – потемневшие от желания, с лёгким трепетом страха, – услышал внутренний голос: «Нет, она заслуживает большего». Странно? Не то слово – это было не похоже на меня, но я послушался этого голоса, опустив её на кровать мягко, как сокровище.

Сев на кровать, я начал медленно расстёгивать пуговицы её блузки – пальцы дрожали от нетерпения, но я заставил себя замедлиться, наслаждаясь каждым дюймом открывающейся кожи: бледной, гладкой, с лёгкими мурашками от прохладного воздуха и моих касаний. Она дрожала, и в её глазах мелькнули страх, а затем удивление – от моей нежности, которая прорывалась сквозь обычную грубость. Сняв с неё блузку, я, неожиданно для себя, поцеловал её в щёку, потом в другую – лёгкие, тёплые касания, которые вызвали у неё тихий вздох, и её руки потянулись ко мне, обнимая за плечи. Откуда во мне эта нежность? Леся, словно обретя смелость, начала расстёгивать мою рубашку, не отводя взгляда от моих глаз – её пальцы были тёплыми, чуть дрожащими, скользя по моей коже, оставляя след из мурашек, и это невинное прикосновение бросило меня в жар, заставляя тело напрячься сильнее. Я прогнал дурацкие мысли о том, что она якобы охотится за богатыми мужиками – это бред, она здесь, со мной, и её глаза говорят правду.

Откинув её на спину, я расстегнул молнию её брюк и скользнул рукой под ткань – пальцы нашли кружево трусиков, влажное и горячее, и она вздрогнула, выгнувшись навстречу, её дыхание стало прерывистым, а стон – низким, вибрирующим. Коснувшись её, я почувствовал, как она напряглась, тело изогнулось, словно струна, и укусила мою нижнюю губу до крови – острая боль смешалась с удовольствием, посылая искры по венам. Она была такой влажной… только для меня, и это знание разожгло огонь сильнее – пальцы скользили, лаская, надавливая на чувствительные точки, кружа вокруг клитора, то нежно, то настойчиво, чувствуя, как она пульсирует под моим прикосновением, бедра прижимаются ближе, а стоны становятся громче, прерывистыми. Я продолжал ласкать её, одной рукой касаясь её груди – через кружево лифчика, сжимая сосок, который отозвался твёрдостью под пальцами, кружа большим пальцем вокруг, лаская легко, вызывая её вздохи, – а губами спускаясь к другой, целуя через ткань, затем отодвигая кружево, чтобы взять сосок в рот, посасывая, покусывая нежно, чувствуя, как она выгибается, и её ногти впились в мои плечи, оставляя жгучие следы. Я добавил палец внутрь, медленно, растягивая, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг, и она задрожала сильнее, бедра задвигались в ритме моих движений, стоны перешли в крики, тело напряглось, и волна оргазма накрыла её – мышцы сжались, тело выгнулось дугой, глаза зажмурились, а губы приоткрылись в беззвучном стоне, и я, глядя на неё, был на грани, чувствуя, как собственное тело пульсирует от желания, член напряжён до боли, требуя облегчения.

– Я хочу тебя, – прошептал я, сбрасывая с неё брюки и свою одежду – ткань шуршала, падая на пол, обнажая кожу, и её взгляд скользнул по мне, полный смеси страха и восхищения, вызывая новый прилив жара. Надев защиту из ящика у кровати, я устроился между её ног, чувствуя, как её бедра дрожат от предвкушения, и провёл членом по её влажности, дразня, скользя по клитору, вызывая её тихие стоны, тело изгибается навстречу.

Она снова задрожала, тело напряглось, как будто в ожидании боли. Чего она боится? Когда я коснулся её, она вцепилась в мои плечи, зажмурила глаза, словно готовясь к чему-то неизбежному. Что за чёрт?

– Леся, – я взял её лицо в ладони, целуя её губы, щёки, лоб – нежно, успокаивающе, чувствуя вкус соли от её пота. – Леся, не бойся. Я не сделаю тебе больно, слышишь? Посмотри на меня.

Открыла глаза и кивнула, доверчиво глядя на меня, и этот взгляд – полный уязвимости и желания – кольнул в самое сердце, заставляя замедлиться. Я медленно начал, входя дюйм за дюймом, чувствуя тесноту, которая обволакивала, обжигая каждый нерв, и она ахнула, тело напряглось, но потом расслабилось, принимая меня, стенки сжались, пульсируя в ритме. Я замер, давая ей привыкнуть, целуя шею, грудь, шепча что-то успокаивающее, и когда она кивнула, начал двигаться – медленно, глубоко, чувствуя, как она встречает каждый толчок, бедра поднимаются навстречу, стоны сливаются с моими. Ускорив темп, я вошёл глубже, руки сжали её бёдра, приподнимая, чтобы войти под другим углом, и она выкрикнула моё имя, тело сжалось в конвульсии, стенки запульсировали теснее, сжимая меня, и это стало последней каплей: я не сдержался и, сделав пару мощных движений, последовал за ней, волна оргазма накрыла, тело взорвалось жгучим удовольствием, пульсирующим в каждом мускуле, и я выдохнул её имя, падая рядом.

– Лебедева, это было невероятно, – выдохнул я, падая рядом с ней, чувствуя, как пот стекает по коже, а дыхание постепенно выравнивается.

Обняв её, я притянул её к себе и вдруг почувствовал влагу на своей груди – слёзы? Она плачет?

– Что случилось? – я приподнял её подбородок, заглядывая в глаза, полные смеси эмоций – блеск слёз, румянец на щеках. – Я сделал тебе больно?

Она покачала головой, губы дрогнули в слабой улыбке.

– Тебе не понравилось?

– Что… это… было? – её голос дрожал от всхлипов, но в нём сквозила не боль, а удивление, как будто она открыла новый мир.

– Леся, это оргазм, – я смотрел на неё, не веря своим ушам, и внутри шевельнулось что-то – нежность, смешанная с шоком. – Подожди, ты что, раньше не испытывала оргазм?

Пожала плечами, и в её глазах мелькнул стыд – лёгкий, уязвимый, – и я обнял её крепче, накрыв нас одеялом, поцеловал в висок, чувствуя запах её волос – свежий, успокаивающий.

– Отдыхай, – прошептал я, гладя по спине, и она быстро заснула на моей груди, дыхание ровное, спокойное.

А я… не мог сомкнуть глаз – мысли кружились, как вихрь: какой же я идиот, считал её расчётливой, манипуляторшей, а она… такая невинная, открытая, с этим удивлением в глазах, которое трогало до глубины души. Её теснота наводила на мысли, что она едва ли не девственница – тело отзывчивое, но неопытное, и что за идиоты были у неё до меня, если она не знала, что такое оргазм, не чувствовала этого взрыва? Глядя на мирно спящую Лесю – щёки румяные, губы приоткрыты, – я подумал: «Откуда ты такая, Алеся Лебедева?» И внутри шевельнулось что-то новое – не просто желание, а забота, которая пугала своей силой, заставляя пересмотреть всё, что я о ней думал.

4.5 Леся

Пробуждение было восхитительным. Я не спала так сладко уже очень давно. Его грудь, тёплая и крепкая, спокойно поднималась и опускалась под моей щекой. От него исходил едва уловимый аромат тепла, кожи и чего-то мужского, надёжного. Он идеален. То, что он сделал вчера… я едва не потеряла сознание. Это было не просто страсть – это было что-то за гранью. Я будто растворилась в воздухе, взлетела в небо и рассыпалась звёздами.

Он был нежным, внимательным, будто боялся причинить боль. Каждое прикосновение, каждый поцелуй прожигали кожу, а в груди рождалось то странное, тёплое чувство, которое я боялась назвать. Я плакала – не от боли, а от того, что внутри всё переворачивалось. От переполняющих эмоций. От того, что он смотрел на меня так, словно я единственная.

Но любить мне нельзя. Не его. Не сейчас. Он мой босс. Господи, я переспала с боссом! Я не смогла устоять перед ним, перед его теплом, перед тем, как он прикасался ко мне. Меня тянуло к нему уже давно, и не зря он приходил ко мне в снах.

Последние дни он стал другим – спокойным, мягким, почти заботливым. Может, я просто перестала защищаться?

Я повернула голову к окну. На улице было светло.

– Марк Андреевич! – вырвалось у меня, когда я поняла, что солнце уже давно взошло.

Он сразу приподнялся, сонно моргнул и улыбнулся. И только тогда до меня дошло – я голая! Схватив одеяло, я торопливо завернулась в него, чувствуя, как щеки вспыхивают. И ещё через секунду поняла, что он тоже… без одежды. Чёрт. Я зажмурилась, будто это могло что-то изменить.

– Что ты такая стеснительная, Лебедева? – усмехнулся он, подходя ближе. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовала, как тело предательски реагирует на прикосновение. Он поцеловал меня в губы, и я, сама не понимая почему, ответила.

– Марк Андреевич… – выдохнула я, едва оторвавшись от него.

– Что, Леся Сергеевна? – спросил он с коварной улыбкой.

Я попыталась сосредоточиться, но всё внимание отвлекало его близкое дыхание, а потом я поняла, что именно упирается мне в живот. Покраснела ещё сильнее.

– Переговоры… – пролепетала я, чувствуя, как пульс стучит где-то в горле.

– Чёрт, который час? – вдруг спохватился он.

– Не знаю, телефон в приёмной.

– Принеси мой из кабинета, – сказал он, но тут же хмыкнул. – Хотя стой, ты ведь голая.

– А вы… тоже, – пробормотала я. – И на мне хотя бы одеяло.

Он рассмеялся и наклонился ко мне.

– Во-первых, не «вы», а «ты». Во-вторых, я уже в трусах, – произнёс он, легко коснувшись губами моего лба, и вышел в кабинет.

Я осталась одна, растерянная и всё ещё обжигаемая ощущениями прошедшей ночи. Начала собирать одежду с пола. Всё мятое, не глаженное – как и я. Отлично. Как теперь идти на переговоры?

Сев на кровать, я тяжело вздохнула. Придётся вызвать такси, заехать домой, принять душ и переодеться. А потом делать вид, что ничего не случилось.

– Мне нравится, когда ты так серьёзно о чём-то размышляешь, – босс, скрестив руки на груди, застыл у входа в комнату и с улыбкой смотрел на меня.

– А вы что такой спокойный, Марк Андреевич? – склонила голову на бок. – Который час?

Он в два шага оказался на кровати и притянул меня к себе на колени.

– Я тебе, Лебедева, выговор сделаю и порку устрою, если ещё раз выкнешь мне, – он сильно сжал мои ягодицы, и у меня вырвался тихий стон, а босс рыкнул и уткнулся носом в мои волосы. До чего приятны эти простые прикосновения мужчины!

– Хо-р-о-ш-ш-о, Марк! Который час? – а почему и нет, даже если я стану для него очередной галочкой – пусть. Я имею право почувствовать себя желанной, а он меня желает, я это чувствую. И он меня не обидит, точно знаю. И я его хочу, после этой ночи уже не сомневаюсь в этом ничуть.

– Только восемь, успеваем…

– Привести себя в порядок, – прервала я его.

– Это после, – и он нежно укусил меня за шею.

– Нет, нет. Мне нужно домой съездить, душ принять и одежду поменять.

– Душ тут есть, а одежда… один звонок, и тебе привезут полмагазина, – с серьёзным лицом сказал мой босс.

– Нет, я лучше домой, я быстро, – вырвалась из его объятий, а он зло на меня посмотрел.

– Лебедева! – встал грозно с кровати. Ой-ой.

– Марк Андреевич! – я попятилась назад.

– Лебедева! – а мне страшно становится, по-настоящему.

– Марк Анд… Марк, я лучше домой… ну правда, у меня есть своя одежда, не нужно мне полмагазина, – не хватало ещё, чтобы он мне таким образом за секс заплатил.

– Леся, я видел, где ты живёшь, тебе туда и обратно ехать, да ещё душ и все остальное… вернёшься в обед. А как я тут до обеда без тебя? А? – сделал обиженную гримасу.

– Хорошо, одно платье, и за него плачу я. Иначе я еду домой, – поставила условие я.

– Ладно, сдаюсь, вредина. Но у меня тоже есть условие.

– Какое? – Марк взял меня на руки – я вскрикнула – уложил на кровать. – Очень приятное, – сказал мой босс, скинул с меня одеяло, посмотрел на моё голое тело и с хищными глазами рыкнул как зверь.

– Время… – пискнула я и в тот же момент ахнула. Рука Марка накрыла моё лоно и начала ласкать большим пальцем мой бугорок.

– Ш-ш, Лебедева, – он накрыл мои губы своими, наши языки сплелись в страстном танце, я вцепилась в его плечи.

Его пальцы двигались так уверенно, что я потеряла контроль над дыханием. Всё тело отозвалось на это прикосновение, и я больше не могла сдерживаться. Отстранилась от его губ, откинула голову назад, чувствуя, как каждая клеточка внутри горит. Из груди вырвался протяжный стон, и в тот момент весь мир сузился до этого ощущения тепла, нарастающего волной, обрушившегося на меня, словно вспышка света.

– Ты прекрасна, Леся, – прошептал он, коснувшись губами моей щеки. Его голос был низким и мягким, и от этой нежности у меня защипало глаза.

Но расплакаться я не успела, он наклонился, поймал мой взгляд и вошёл в меня, медленно, будто боялся причинить боль. Я вцепилась в его плечи, прижимаясь ближе, чувствуя, как между нами исчезает всё лишнее. Он был сильным, горячим, требовательным, а я потерянной в этом ритме, в его дыхании, в звуках, которые вырывались у нас обоих. Всё смешалось – нежность, желание, дрожь.

И когда накатила новая волна, я просто позволила ей унести меня. Мир вокруг исчез, остался только он.

Босс первым ушёл в душ, уверенно заявив, что женщинам нужно больше времени, потом переоделся тёмно-синий костюм, которых у него, кажется, целый гардероб, и направился в кабинет. Когда из душа вышла я, в белом халате, на кровати уже лежало тёмно-зелёное платье-футляр и кружевное бельё в тон. Я надела бельё и невольно улыбнулась: как он угадал с размером, глаз-алмаз. Платье село идеально, будто сшито на заказ. Длина до колен, рукава до локтя, строгий силуэт без декольте. Только вот косметика… где моя сумка? В приёмной? Нет, вот она тут, но я ведь сюда без неё зашла. Даже об этом подумал. Какой мужчина.

Когда вышла к нему, Марк поднял глаза от бумаг, встал и, не скрывая восхищения, произнёс, что я выгляжу очаровательно, подошёл ближе и обнял меня за талию.

– Спасибо, босс, – я улыбнулась, а он закатил глаза.

– Как ты угадал мой размер? – спросила я, стараясь говорить спокойно, но сердце уже выбивало ритм где-то в горле.

– На ощупь, – усмехнулся он и слегка провёл ладонью по моей спине. – Тебе нравится?

– Очень, только… Марк Андреевич, ценник, что вы с платья сняли, я бы хотела его увидеть.

– Лебедева, ты прямо просишь, чтобы тебя наказали, – усмехнулся он и прижал меня к себе.

Слово «наказали» неприятно отозвалось где-то внутри, я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и он сразу это заметил.

– Ты чего, а? – нахмурился он и стал мягче. – Из-за платья? Хорошо, дам тебе этот ценник, если тебе так важно.

– Всё нормально, – улыбнулась я, стараясь не показать, как всё это во мне отзывается. – Давай лучше готовиться к переговорам.

– Прости, если обидел, – сказал он тихо и поцеловал меня в губы.

– Я пойду готовить конференц-зал, – ответила я, коснувшись его щеки, и поспешила уйти, пока не передумала.

Переговоры тянулись долго, громко и напряжённо. И Марк, и Олег злились – это читалось по лицам. Но каждый раз, когда Марк ловил мой взгляд, его черты смягчались. От этого внутри появлялось странное чувство, будто я действительно для него важна. В итоге контракт подписали полностью на наших условиях.

Когда немцев проводили, Марк сказал, что всем нужно отдохнуть и до понедельника в офис не приходить. Мы поужинали с Олегом в кафе, а потом Марк предложил заехать к нему. Я сначала пыталась отказаться, но он, как всегда, сумел меня уговорить.

Дом у него оказался просторным, современным, видно, что ремонт делали недавно. Вечер четверга и почти весь день пятницы мы провели вместе, и это были, пожалуй, самые счастливые двадцать четыре часа в моей жизни.

– Солнце, я завтра еду к маме, – сказал Марк, когда мы подъезжали к моему дому. – Увидимся в воскресенье вечером?

– Давай лучше в понедельник утром, – ответила я, пряча улыбку.

– Почему? – он нахмурился.

– А то не высплюсь и на работе буду выглядеть как чучело, – напомнила его же слова, и Марк усмехнулся, глядя на меня, как на упрямого ребёнка.

– Ах ты… Ладно, примите мои извинения, госпожа Лебедева.

– Я подумаю, Марк Андреевич, – я легко поцеловала его в губы и, выходя из машины, бросила через плечо: – До понедельника, босс.

Он что-то крикнул мне вслед, но я уже не услышала. Быстро приняла душ, собрала сумку и побежала на последнюю электричку. Сердце стучало радостно и тревожно одновременно. Хотелось только одного – скорее обнять сына.