Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

Со своим заслуженным и тщательно поддерживаемым имиджем героя войны типа генерала Джорджа Паттона и с присущим ему отсутствием сомнения или стеснения в достижении желаемого на личном и государственном уровне Шарон был известен в Израиле как «бульдозер». Циничный и грубый, иногда агрессивный, но часто харизматичный и коммуникабельный, он не испытывал угрызений совести по поводу искажения истины тогда, когда считал это необходимым. «Арик, Царь Израилев», воспевали его сторонники, и в такие минуты Шарон приобретал почти монархическую власть.

Теперь, когда Бегин практически отсутствовал, Шарон мог делать с армией все, что пожелает. На самом деле в течение того особого периода Шарон фактически неконституционно, но эффективно управлял страной, не имея никаких сдержек. Он даже взял под свой контроль «Моссад», хотя формально разведка входила в юрисдикцию премьера. «Практически он стал главнокомандующим в армии, отдавая приказы через голову начальника Генерального штаба Эйтана, – вспоминал Авием Селла, начальник оперативного управления ВВС Израиля. – Никто не мог сравниться с ним по объему власти» .

Казалось, что Шарона протесты сограждан не трогают, однако Бегин переживал их тяжело. Он все глубже погружался в состояние, которое потом приведет его к клинической депрессии, постепенно утрачивая способность и желание общаться со своим окружением и почти полностью отрезав себя от аппарата управления страной.

Демонстрации происходили возле резиденции премьер-министра. В ходе них протестующие выкрикивали лозунги и несли плакаты, осуждающие Бегина и Шарона. На огромном плакате, обращенном к резиденции премьера, демонстранты ежедневно обновляли цифры погибших в позорной войне Шарона израильских солдат.

Смысл угрожающего тона Шарона был вполне прозрачен. Один из его помощников намекнул лидерам Рабочей партии, что если они потребуют официального расследования бойни в Сабре и Шатиле, секретные документы об их роли в событиях в Тель аль-Заатаре сразу же попадут в иностранные СМИ. Волна критики со стороны Рабочей партии моментально сошла на нет.

Армия обороны Израиля и «Моссад» сами непосредственно в массовых убийствах не участвовали, однако прикрытие, которое они обеспечили христианским силам, и неспособность защитить палестинцев серьезно испортили имидж Израиля. Как только израильтяне узнали об ужасных зверствах фалангистов, они приказали им прекратить их и выразили свое негодование. Вместе с тем они стали консультировать маронитскую милицию о том, что ей говорить полчищам журналистов, освещавших эту трагедию .

Однако секретные документы «Моссада» и АОИ доказывают, что варварская манера действий «Фаланги» давно была известна израильской военной верхушке . В ней существовало преобладающее мнение о том, что после ухода ООП из Бейрута «фалангисты найдут путь для входа в город и для сведения счетов – с первого же дня в Бейруте начнется резня».

Шарон обещал вывести войска Армии обороны Израиля из Ливана сразу же после ухода оттуда ООП, но вместо этого остался «зацикленным» на своих грандиозных планах переформатирования Ближнего Востока. В условиях, когда в стране плотно окопались израильские военные, а «Моссад» осуществлял на Ливан мощное давление, 23 августа 1982 года парламент страны проголосовал за то, чтобы ее президентом стал лидер «Фаланги» Башир Жмайель . В фантазиях Шарона Жмайель должен был изгнать палестинцев из Ливана.

Проблема с операцией Salt Fish для Шарона и Израиля в целом состояла в том, что весь мир наблюдал за происходящими событиями. С каждым новым неудачным покушением Израиль все больше выглядел как военная сила, подавляющая суверенное государство в маниакальном стремлении убить одного-единственного человека. Арафата теперь считали скорее не кровожадным террористом, а преследуемым лидером нации беженцев, раздавленной израильской военной машиной. Шарон добился результата, прямо противоположного тому, к которому стремился.

Только со временем члены израильского кабинета министров узнали о приказах Шарона по захвату столицы суверенного государства, первых приказах такого рода в истории Израиля. На самом деле на протяжении всей Ливанской войны Шарон многократно заверял членов кабинета и кнессета, а также народ Израиля в том, «у него нет никаких намерений по входу в Бейрут» . Но приказ, который Шарон отдал Армии обороны, был совершенно ясен. «Мы должны покончить с южной частью Бейрута, где расположены лагеря беженцев и базы ООП, – сказал он на совещании у себя в кабинете 11 июля. – Мы должны разрушить все, что может быть разрушено… сровнять все это с землей»