Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

точно хитер для того, чтобы бросить общественности кость, как бросают голодным собакам. Он постановил создать Комитет редакторов, в который вошли главные редакторы печатных СМИ, радио и телевидения. Время от времени сам Бен-Гурион или назначенное им лицо появлялись перед комитетом и делились с его членами жалкими крохами закрытой информации, одновременно поясняя, почему эта информация ни при каких условиях не может быть доведена до общественности. Редакторы были польщены и заинтригованы тем, что получали доступ к царству теней и его тайнам. В благодарность они накладывали на себя обязательства по самоцензуре, которые иногда превосходили даже те ограничения, которыми связывали их настоящие цензоры.

Оправданием существования царства теней являлся тезис о том, что все, кроме абсолютной секретности, может привести к возникновению ситуаций, угрожающих самому существованию государства Израиль. От британской мандатной администрации Израиль унаследовал систему законов, которая включала в себя меры на случай чрезвычайного положения для поддержания порядка и пресечения массовых выступлений. Среди них было требование, чтобы все печатные и другие СМИ предоставляли любые материалы об армии или спецслужбах на рассмотрение военному цензору. Распоряжение о чрезвычайном положении до сих пор действует в законодательстве Израиля. Однако Бен-Гурион был доста

Бен-Гуриона. Он считал дипломатию слабым заменителем сильной армии и эффективной разведки,

разведки и специальных задач. Однако в обиходе его станут называть просто «Ведомство» – «Моссад». С образованием «Моссада» израильские спецслужбы приобрели трехчастевую структуру, которая в большей или меньшей степени сохранилась и поныне[104]: АМАН – военная разведка, которая обеспечивает развединформацией Армию обороны Израиля; Шин Бет, отвечающая за внутреннюю безопасность, антитеррор и контрразведку; и «Моссад», который осуществляет тайные операции за рубежом.

Позднее он даст этому ведомству новое название – Ведомство

граждан страны ощущении, что ее народ живет в постоянной опасности уничтожения и что, как и во время холокоста, никто не придет к ним на помощь.

Приверженность Израиля политическим убийствам как военному инструменту не случайна. Скорее всего, она коренится в революционных и боевых традициях сионистского движения, трагедии холокоста и присутствующем у израильских лидеров

Более двадцати лет прошло со времени издания первого приказа на убийство Абу Джихада. После того как в 1982 году ООП эвакуировалась из Бейрута, он осел в Тунисе, столице одноименного королевства. Жил в арендованной вилле недалеко от пляжа, в сорока километрах от руин древнего города Карфагена. Израильская разведка следила за ним во время его поездок в Сирию, Иорданию и другие ближневосточные страны, во время которых он отдавал приказы, занимался организационной работой, воодушевлял войска и планировал операции против Израиля.

Гиноссар назвал его «Досье Черепов» . На первый взгляд это был юридический документ, призванный продемонстрировать, что приказ Шалома об убийстве двух «ашкелонских» террористов был рядовым и вполне приемлемым и являлся частью санкционированной программы внесудебных убийств. На самом же деле это был чистый шантаж, скрытая угроза, что, если Шалома и его союзников осудят, они потянут за собой и других фигурантов, включая премьер-министров.

Из первой части плана вытекала и его вторая часть: подстава невиновных солдат АОИ под те два убийства, приказ о которых отдал Шалом План этот был удивителен по своему цинизму. Он потребовал лжесвидетельств, тайного сговора и глубокого, беспардонного предательства достойного человека и друга. Гиноссар и Мордехай были близкими друзьями со времени вторжения в Ливан в 1982 году. 27 июня того года Гиноссар даже наградил Мордехая специальной ведомственной наградой Шин Бет за вклад в осуществление службой ликвидации Азми Зраира, полевого командира ФАТХ в Южном Ливане. Гиноссар сплел целую паутину лжи. Он прекрасно понимал, чего требовала комиссия. «Ребята, не надо себя обманывать, – сказал он на одной из тайных встреч, – кого-то из нас нужно назначить на роль виновного… Иначе комиссия не успокоится, поскольку не достигнет своей цели. Единственным человеком, кого можно сделать виновным, – господин Ицхак Мордехай».