Цитаты из книг автора «Ронен Бергман»

На высоте примерно 3000 метров над улицами города камера, укрепленная на носу маленького бесшумного самолетика, охватывала всю панораму процессии. Пилота в летательном аппарате не было, им управлял по радио оператор из трейлера, расположенного поблизости от северной границы Израиля. Изображение с камеры, хорошего качества и в режиме реального времени, передавалось по радиолучу в небольшую ситуационную комнату АМАН, выходящую окнами в розовый сад рядом с Министерством обороны в Тель-Авиве. Для 1992 года это была жемчужина разведывательных технологий – дрон, который позволял израильтянам видеть объект наблюдения, не подвергая никакому риску персонал армии или спецслужб.

Имамы в городе Джебчит начали созывать людей в они отправляли духовные обряды в обстановке полной секретности из страха перед суннитами.

Удрученные такими слабыми позициями, сотрудники израильских спецслужб начали искать то, что они называли «игрой на тай-брейке», то есть возможность проведения символичной акции, которая потрясла бы «Хезболлу» до основания и вернула бы Израилю военное преимущество.

Духовные руководители «Хезболлы», большинство из которых жили и действовали в деревнях в южных районах Ливана, знали, как соединять религиозный фанатизм мессианского толка с новым ливанским патриотизмом, основанным на консолидации шиитов и ненависти к тем, кого представляли как сионистских оккупантов.

Покушение на Мохташамипура состоялось слишком поздно: оборванная армия нищих шиитов, которую он начал собирать десятилетие назад, за это время выросла в огромную организацию. «Хезболла» не являлась больше сборищем боевиков, подчиняющихся одному человеку, – теперь это было оформленное движение , которое развилось, приняв в свои ряды тысячи молодых шиитов, а также наиболее влиятельных исламских духовных лиц в стране.

Для «Моссада» было понятно, что главным приоритетом является Имад Мугние. Однако информации об этом объекте было очень мало – только выцветшая фотография, и не было никаких идей о том, где его найти. При этом в «Моссаде» понимали, что координация между Ираном и «Хезболлой» осуществляется в посольстве Мохташамипура в Дамаске, а не в Бейруте.

После второго террористического акта в Тире в израильском разведывательном сообществе начали понимать, что столкнулись с новым врагом, который представлял для страны существенную угрозу . Руководители «Моссада», Шин Бет и различных подразделений АОИ стали продумывать возможность еще раз задействовать «целевые» убийства, теперь против нового противника.

Если первую террористическую атаку в Тире, осуществленную год тому назад, смогли представить в Израиле как «техническое происшествие», второй такой акт в том же Тире выдать за «происшествие» было уже невозможно. В результате атак смертников, которые были спланированы и организованы Мугние, Мохташамипур почти добился всего, чего хотел: многонациональные силы были расформированы, а Израиль поэтапно ушел с большей части территории Ливана, пока его силы не оказались замкнутыми в неглубокой «зоне безопасности» на юге страны.

Хотя Гиноссар в данном случае просто скрывал свои упущения, фактом остается то, что на более высоком уровне израильская разведка действительно оставалась в неведении о новой вооруженной силе, которая вырастала на дымящихся развалинах Ливана . Первые террористические атаки, осуществленные «Хезболлой», – обстрел из стрелкового оружия и подрыв фугасов на дорогах, по которым двигалась израильская техника, – были проигнорированы в АМАН и Шин Бет как «всего лишь слабые укусы против Армии обороны Израиля».

Втайне же Копус стражей исламской революции начал готовить и вооружать боевиков, которые заполнили вакуум, оставшийся после ухода ООП, и которые за два десятка лет превратятся в доминирующую на Ближнем Востоке политическую и военную силу. Ощущая историческое значение зарождающегося движения, Мохташамипур дал ему величественное имя. Он назвал его «Хезболла» – Партия Бога.