Цитаты из книг автора «Роман Злотников»

Так вот, молодые люди желали всеобщего счастья. И побыстрее. И естественно, с собой во главе. Как я уже говорил, они были по большей части из богатых или просто обеспеченных семей, так что вопросы зарабатывания денег для ежедневного выживания их не особенно волновали. А вот свободного времени у них было много, и они тратили его на обсуждение того, что надобно сделать, дабы это всеобщее счастие побыстрее наступило. Вам надо объяснять, к чему они в конце концов пришли? – К убийству, – хрипло сказал штабс-ротмистр. – Естественно, – усмехнулся великий князь. – Отчего-то все стремящиеся к всеобщему счастью или справедливости рано или поздно непременно приходят к убийству. Это прямо закон природы какой-то… Ну и соответственно первыми в их списках оказались те, кто изо всех сил противится установлению всеобщего счастья под предводительством означенных молодых людей, а именно – полицейские, государственные чиновники и прокуроры.

К тому же вся мировая патентная система находится под рукой англосаксов, а уж у них с момента создания патентных бюро чего только не зарегистрировано. Если же им все-таки что-то понадобится из моего списка, а я заломлю цену или не продам патента, понадеявшись когда-нибудь развернуть производство и сбывать уже готовую продукцию, они тотчас найдут, как законодательную базу под свой приоритет подвести.

та же бутылочная пробка для зарабатывания денег подходит отлично. Я ведь почему о ней вспомнил? Ее изобретатель Вильям Пейнтер (к настоящему моменту, как я уже выяснил, еще ее не изобретший) в свое время сказал крылатую фразу, по которой его помнят гораздо лучше, чем по самому изобретению: «Наиболее выгодным для производства является тот товар, который необходимо выбрасывать после использования». Одно из любимых изречений в большинстве западных бизнес-школ.

В этот раз на посту выпало мучаться трем ветеранам. Старший был беглым рабом из южных провинций

господин Каспар его не поддержали. Они молча смотрели на дальний угол балкона. Все, кто находился на балконе, видели там очень представительного и значительного мужчину. ОЧЕНЬ представительного и значительного! И он был явно чем-то очень сильно рассержен. Хотя и пытался держать себя в рамках. И потому все старательно отводили от него взгляд, а некоторые из посетителей, самые нестойкие или наиболее приверженные идеологии «моя хата с краю» уже торопливо покидали балкон. Но для господ Каспара, Бальтазара и Мельхиора там не было никакого мужчины. Там была… пустота. Вернее ПУСТОТА, ибо она и была тем самым ВРАГОМ, с которым они сражались уже… впрочем, зачем это знать… очень долго, от сотворения мира… Та самая пустота, которая пожирает ту маленькую искорку, из которой любой человек может вырастить нечто под названием душа… или не вырастить. И в этом случае ВРАГ одерживает очередную победу. Он бы давно уже победил, если бы каждая выросшая душа не весила много больше, чем пустота, занявшая ее место в сердцевине другого человека. И они трое трудились над тем, чтобы таких душ в этом мире становилось все больше и больше. Пока каждая из подобных искорок не сумеет загореться… Впрочем, возможно, такое не произойдет никогда. Ведь далеко не в каждой раковине моллюска вырастает жемчужина. Более того, моллюск без жемчужины гораздо счастливее. Ибо просто жрет и испражняется, не испытывая никаких неудобств и не прикладывая никакого труда. И только если внутрь створок попадает песчинка, заставляющая его страдать и изменяться, только тогда моллюск создает НЕЧТО, значимое и ценимое уже в другом, более сложном и многогранном мире, чем тот, в котором живет он сам…

именно это они определили как professio. – Мужчина улыбнулся и, внезапно загля

привнесли в идею абсолютного служения Господу нашему возможность делать это нерелигиоз

повреждения могли вызвать столь тяжелые последствия, он снова попытался встать и снова

Основное развитие подобных людей может остановиться уже годам к пятнадцати – двадцати, когда люди, способные стать сложными, только лишь приступают к главному этапу своего развития. Так вот такой простой человек всегда и во всем ищет правду и справедливость. Но не высшую, предельную, уже коррелирующую с истиной, каковая для человека достижима только чудом, потому что является категорией Бога, а свою. То есть ту правду и ту справедливость, которые кажутся таковыми именно ему. Причем почему кажутся, он не задумывается. Более того, он совершенно не подозревает, что могут существовать иные, отличные от его, правда и справедливость. Ему кажется, то, что он считает правдой и справедливостью, есть единственно возможная правда и единственно доступная справедливость, других быть не может. А если присовокупить к этому, что практически любой человек всегда переоценивает и свою значимость, и свое положение в социуме, да еще часто выдает желаемое за действительное, то для простого человека индивидуальные поиски правды и справедливости почти всегда безуспешны. Если рядом нет человека, который сумеет согласовать различные картины правды и справедливости и сделать из них одну более-менее приемлемую для всех.

Женщина должна гордиться своим мужчиной. А он должен всю жизнь доставлять ей для этого все новые и новые поводы. Иначе он не мужчина, а так, недоразумение с несоответствующими его сущности вторичными половыми признаками…