– О, тебе понравится! Его основал еще итальянец Франческо Ди Кольтелли. Замечательное кафе! Такое вкусное мороженое там, холодные сорбеты из ягод, и даже кофе! У вас там есть кофе?

– Да, конечно, – ответил Рехан, зажимая нос руками, когда они проходили по очередной тесной улочке, где грязь смешивалась с кровью и текла ручьем из мясных рядов, расположенных рядом.

– Да уж, пахнет здесь отвратительно, – кивнула Клер, видя, что он зажал нос.

Вскоре улица стала шире и появились новые запахи. Повсюду валялись гнилые овощи, фрукты, пахло кислым молоком, сыром и Бог знает еще чем.

– Осторожнее! – крикнула Клер, и снова прижала Рехана к стене одного из домов, когда из переулка на них буквально вылетела карета, разбрызгивая во все стороны грязь. Юноша едва успел прикрыть лицо и отвернуться к стене, чтобы не быть полностью облитым.

Свернув за проулок, Рехан отнял руки от лица и вдохнул полной грудью.

– Что это? – в изумлении спросил он.

– А, парфюмерная лавка, – ответила Клер, – давай, не отставай!

Но Рехан остался стоять, не в силах сдвинуться с места. Заметив это, девушка сбавила шаг и вернулась к нему.

– Как это все может существовать одновременно?! – восхитился юноша. – Такие необыкновенные, потрясающие ароматы! – Он приблизился к лавочке, откуда шел этот запах. – Это женские духи? – уточнил он.

– Да, приятные ароматы, – согласилась Клер. – Здесь продают, кстати, не только духи, но и помаду, крема, пудру. И причем здесь женские или не женские? У вас что, есть деление на женские, мужские, м-м, детские?..

– Конечно, есть.

– Хм, по-крайней мере у нас такого деления нет. А что, это мысль, а то порой какой-нибудь чиновник пахнет как роза после дождя, хотя сам скорее похож на борова. А ты, Рене, если как-нибудь захочешь сделать для меня подарок, я возражать не буду, – мечтательно добавила девушка. – Впрочем, ты же прибываешь сюда без денег? Ладно, я обойдусь, – она снова схватила его за руку и потащила прочь от этого места.

В следующей улочке они шли буквально друг за другом, так как расстояние между домами едва превышало метр, но вскоре снова вышли на относительно широкую дорогу.

– А почему у того дома накидана солома? – поинтересовался Рехан, кивнув в сторону.

– Это значит, что там больной. Состоятельный человек там живет. Солому кладут, чтобы он смог хорошо выспаться, и его не будил шум колес от карет.

– А-а. Клер, а это кафе дорогое, в которое мы идем? Мне как-то не по себе, что тебе придется платить за меня.

– Нет, не дорогое. А по поводу денег не беспокойся. Если ты задержишься здесь и поможешь моему отцу, мы будем квиты. Ты ведь не собираешься выделывать какие-нибудь па, чтобы снова вернуться в свое будущее?

– Думаю, что пока действительно задержусь здесь, – улыбнулся Рехан.

– А у вас там тоже есть кафе?

– Да, конечно, люди после работы могут зайти и выпить чашечку кофе, съесть несколько пирожных или закусок.

– О, ручаюсь, ты нигде больше не поешь тех сладостей, что сделаны по рецепту Франческо! У него ведь даже есть королевские патенты на его сладости!

«Да уж точно нигде не попробую», подумал про себя Рехан.

– У нас можно просидеть в кафе хоть весь день или всю ночь, – продолжала Клер, бодро вышагивая по мостовой.

– А что там делать? – не понял юноша.

– Как что? Попил кофе, шоколад, поиграл в шашки, шахматы, некоторые даже заседания устраивают на всякие политические темы. У нас, кстати, есть и дорогие кафе или рестораны, там еще присутствуют азартные игры. Но это закрытые кафе и нас туда не то что не пустят, а даже близко не подпустят.

– Гм, как ни странно, у нас есть такие же заведения, – сказал Рехан, снова бросаясь к ближайшей стене дома. Он уже привык издали либо видеть, либо слышать шум приближающейся кареты и спешил убраться с ее дороги. На этот раз вместе с Клер и еще двумя прохожими они простояли больше минуты, ожидая, когда закончится бесконечная вереница этих экипажей, мчавшихся с дикой скоростью.

– А что за иностранцы здесь бывают? – спросил Рехан, когда они возобновили свой путь.

– О, разные. Итальянцы, немцы, русские, ну и, конечно, англичане. Много кто. У нас даже был писатель Карамзин, молодой такой юноша. Мне случайно повезло оказаться в том же кафе, что и он, он был таким любезным, угостил меня всякими сладостями. Но в основном приезжают по политическим делам, сейчас сам знаешь время какое.

– Меня знаешь, что удивило, Клер, когда я попал к тебе в дом? То обилие еды, которое ты мне предложила. Насколько я знаю, у вас ведь туго с продовольствием?

– Мне кажется, я говорила тебе тогда, что отец сдавал хороший заказ, поэтому и были и деньги, и еда, а я не привыкла жадничать. К тому же некоторые заказчики рассчитываются с моим отцом едой или вещами. Стул, на котором ты сидел в моей комнате, между прочим, сделан из красного дерева, и это было в оплату за заказ. Вот, кстати, мы и пришли. – Клер указала на приятный глазу дом немного в стороне от других строений. Чуть дальше от кофейни лежал пустырь.

– А что это за здание напротив? – спросил Рехан. Он остановился, рассматривая огромное здание с многочисленными колоннами и окнами.

– Это театр Комеди Франсез. Создан по приказу Людовика Четырнадцатого, Короля-Солнца. Чтобы почтить память Мольера, – добавила Клер. – Так что, Рене, ты находишься в самом центре Парижа.

– И ты хочешь сказать, что здесь дешевое заведение? – прошептал Рехан.

– Честно? – улыбнулась девушка. – Сегодня меня пригласила Роза. Лакомб. Которую ты знаешь по… как их там… учебникам. Вот и познакомитесь лично. Ты не суди меня строго, я рассказала ей о тебе, и она очень заинтересовалась. Ты ведь не обижаешься на меня? – Клер попыталась заглянуть в его глаза, но Рехан смотрел на здание, то, что он мог видеть только на картинках. Сегодня история становилась явью, и он ни при каких обстоятельствах даже не думал о возвращении назад, стараясь всеми фибрами души впитать в себя все очарование и ужасы Парижа.

– Ну что, пойдем? – кивнула Клер.

За стеклянной витриной кафе на изящных стойках расположились сладости в красивых упаковках или широких вазах. С навеса кафе свисали различные растения и цветы, переплетаясь в причудливые узоры.

Войдя внутрь, Клер быстро нашла свою подругу по обществу, и они присоединились к ней за один из столиков возле окна.

– Я рад знакомству с вами, – не зная, как приветствовать даму, Рехан протянул руку.

– И я рада, – ответила Роза, протягивая ему руку в ответ. Вспоминая разные фильмы, Рехан не нашел ничего лучшего, как поцеловать кончики ее пальцев, но, правильно он поступил или нет, Роза так и не дала ему понять. Лишь мельком улыбнувшись, она пригласила снующего среди гостей официанта.

– Что вы будете пить? Есть? – спросила Роза, скользнув взглядом по Клер и задержавшись на Рехане. Также, как и ее подруга, Лакомб оглядела его с ног до головы, словно оценивая.

Клер быстро сделала заказ и теперь они вместе смотрели на парня, ожидая его выбора.

– Я… не знаю, – растерялся Рехан. – Наверное, просто чашечку кофе. Я не знаю, что здесь есть.

– О, здесь много что есть, – ответила Роза. – Но за знакомство лучше, наверное, начать с вина. Данное заведение предлагает около тридцати видов вин, ликеров. Или ты предпочитаешь пунш, глинтвейн?

– Гм, на ваш выбор. Я целиком и полностью полагаюсь на ваш выбор.

– Хорошо, – согласилась Роза и, пока она диктовала заказ официанту, Рехан чуть искоса рассматривал ее. Действительно, с ее прелестной фигуркой и изящными движениями она могла быть актрисой. Смуглое лицо, черные волнистые волосы, которые выбивались из-под белоснежного чепчика, обрамленного шелковыми лентами, такие же черные густые ресницы и глаза. Рехан отметил также красиво очерченный, правильный нос, и изогнутые в чуть насмешливой улыбке чувственные губы.

Сделав заказ, Роза извинилась, сославшись на то, что ей надо обсудить с Клер одну проблему и, повернувшись друг к другу, они стали горячо что-то обсуждать. Вернее, с жаром и периодически махая руками обсуждала Клер, Лакомб же, по краткому наблюдению Рехана, вела себя более сдержанно. Рехан же нашел себе занятие в том, что стал с удовольствием разглядывать как само помещение, так и гостей в нем. Действительно, как и говорила Клер, его так называемый гид по Парижу, люди, заказав себе поесть или выпить, в большей своей части держались кучками, дискутируя или играя в шахматы или шашки. Само помещение кофейни выглядело шикарным. Как позднее узнал Рехан, хозяин стремился создать интерьер, который не уступал бы по пышности Версальскому дворцу. Задрапированные тканью стены, множество зеркал, чтобы увеличить визуально пространство, хрустальные люстры и канделябры.

Скоро им принесли заказ и Роза, закончив обсуждение с Клер, переключилась на Рехана.

– Как вам еда? Напитки? – спустя некоторое время осведомилась она.

– Бесподобно! – воскликнул юноша, уплетая за обе щеки мороженое из маленькой тарелочки, отдаленно похожей на креманку.

– Давайте выпьем за нашу встречу! – Роза подняла бокал, предлагая ему сделать то же.

Сделав маленький глоток, Рехан поразился, насколько глубоким и бархатным был вкус вина. Первым желанием было моментально допить все, что в бокале, но он заставил себя сдержаться и решил смаковать все по отдельности.

– Мне очень нравится здесь, – признался юноша, – тем более в обществе таких прекрасных дам.

– Ты очень любезен, Рене, – улыбнулась Роза.

– А что за люди здесь? – Рехан обвел руками пространство. – Ремесленники, аристократы?

– О, – засмеялась девушка, – ремесленников здесь бывает крайне мало. В основном врачи, писатели, художники, разные политические деятели.

– Да, и еще это кафе славится дуэлянтами! – вставила свое слово Клер.

– Дуэлянтами? – поразился Рехан. – Серьезно?

– Абсолютно, – подтвердила Роза. – Ты видел пустырь неподалеку? Вот там это все и происходит. Дуэль и – чашечка кофе! Что может быть прекраснее после этого события? Вновь наслаждение жизнью!

Рехан лишь покачал головой. В который раз он поражался контрастности их миров. Да, блеск, богатство и нищета также присутствовали и в Мумбаи, да и во всей Индии, но здесь это слишком бросалось в глаза, слишком ярким был контраст и порой все это сменялось чуть ли не с каждым шагом пройденного им пути. Запахи гниющих фруктов внезапно сменялись не менее свежей селедкой, а через пару шагов благоухало восхитительными прованскими травами, а затем снова таким смрадом, что становилось просто нечем дышать.

– Роза, и много заведений подобного типа в Париже?

– Достаточно, – уклончиво ответила она. – Но они все отличаются друг от друга, ведь присутствует монополия.

– Монополия? – не совсем понял Рехан.

– Да. Существуют гильдии, которые имеют монополию на производство определенного продукта. Например, одна гильдия готовит только товары из птицы, пироги, другая – только сладости, следующая – соусы. Их великое множество, всех не перечислишь. Навскидку – больше шестидесяти.

– Вот это да! – поразился Рехан.

– Но, тем не менее, выбор есть всегда. В меню неизменно присутствует порядка двадцати блюд из говядины, двадцати из баранины, телятины, столько же из птицы, около тридцати блюд из рыбы, закусок, десертов. В уважающем себя ресторане ты найдешь и икру, и испанские окорока, и копченых угрей. Словом, всего, что только душа пожелает. В этом кафе ты даже можешь попросить официанта принести тебе чернила и перья, а за отдельную плату бумагу и свечи.

– Я не могу поверить, – покачал головой Рехан. – И это все может быть только в одном ресторане? Я имею в виду то количество блюд, что ты назвала?

– А что здесь странного? – не поняла Роза.

– У себя дома я только пару раз бывал в ресторанах, обычно на какие-то торжественные события, но меню даже самых престижных наших ресторанов содержит максимум по два-три пункта чего-либо мясного или рыбного, еще пунктов пять десертов и столько же напитков.

– О, как вы грустно там живете, – улыбнулась девушка.

– Вовсе нет, – возразил Рехан. – У нас есть масса развлечений, которые вам даже и не снились.

– Не буду с тобой спорить, – ответила Роза. – Мой друг Жан-Теофил тоже рассказывал мне много занимательных историй. Он ведь молодой журналист и уже успел побывать на Мартинике и в Гваделупе, и его истории порой похожи просто на сказки. Волшебные и страшные.

– Почему страшные?

– На Мартинике он руководил восстанием рабов, описывал мне их тягостную жизнь в колониях. Мне было страшно все это слушать, но он умеет так занимательно рассказывать.

– А что вы, Роза? Я слышал, вы были актрисой.

– Да, верно, трагической актрисой. Я выступала в разных местах, в театрах Марселя, Лиона, в трактирах. Играла в основном по произведениям Расина и Корнеля. Я ушла, потому что устала кочевать из города в город, да и публика была неблагодарная. Представь, начинаешь ты играть какую-то роль, а тебе уже невыносимо жарко от пылающих каминов. Низкие потолки, это я о трактирах, такое ощущение, что вот-вот упадут на голову, и дикое поведение посетителей. Казалось, им нет дела до происходящего прямо перед ними! Рыгают, сморкаются, храпят, отвратительно!

– Тяжело выступать в таких условиях, – кивнул Рехан.

– Думаешь, выступать у аристократов проще? Ну, в чем-то проще, только почему-то они очень часто путают актрису с продажной девкой. Этим пресыщенным господам всегда всего мало. Но, ты за меня не переживай. Я прошла хорошую школу, и теперь я здесь, – констатировала она.

За окном постепенно сгущались сумерки, зажигались фонари, но сидевшие вовсе не стремились покинуть кафе. Роза и Клер снова занялись обсуждением своих дел, а Рехан по третьему разу наслаждался очередным мороженым и кофе. Неожиданно к их столику подошел среднего роста молодой человек в парике. Первое, что бросалось в глаза, отметил Рехан, это его широкий лоб, такие же широкие надбровные дуги и большие серые глаза, которые оценивающе осматривали все вокруг.

– Клара, я так и знал, что найду тебя здесь! – воскликнул он, легонько прикасаясь губами к ее левой щеке, а затем к правой. Клер он поприветствовал кивком, Рехану же подал руку и некрепко пожал ее.

– Будем знакомы, мсье, – произнес он. – Жан-Теофил Леклерк.

– Рене.

Представившись, Жан взял свободный стул и присел между Розой и Реханом. Быстро сделав себе заказ, он достал из кармана пиджака круглую, позолоченную шкатулку, украшенную несколькими драгоценными камнями и росписью. Открыв ее, он протянул содержимое Рехану.

– Что это? – Он непонимающе перевел взгляд на Клер.

– Это нюхательный табак, – пояснила Роза. – Мсье Жан хочет дать понять, что в кои-то веки он в благодушном настроении и решил угостить тебя понюшкой. Не так ли, Жан? – она игриво посмотрела на него.

Тот кивнул.

– А… можно мне отказаться? Я благодарю вас за столь высокое отношение ко мне и проявленную дружелюбность, но мне не нравится табак.

Жан лишь пожал плечами и, в свою очередь, повернул табакерку к Розе. Та, не теряясь, взяла щепотку и втянула в нос. Затем она наклонилась к уху Жана и стала что-то шептать ему. Воспользовавшись моментом, Рехан привлек внимание Клер.

– А почему мсье Жан назвал Розу Кларой? – тихо спросил он.

– Я все слышу, – сказала Роза, поворачиваясь к ним. – Мое имя от рождения Клара, или Клер, как тебе больше нравится. А Роза, вернее, «Красная Роза», это мое прозвище в кругах. Я не против имени Розы, так что как тебе будет угодно, так и называй.

– Понятно, – Рехан откинулся на спинку стула и вдруг заметил приближающимся к ним еще одного мужчину невысокого роста. Округлые щечки и мягкие черты лица притягивали к нему взгляд. Казалось, этот человек со слегка горделивой осанкой и походкой полностью уверен в себе и в своем будущем.

– Месье Леклерк, как я рад видеть вас в своем заведении! – воскликнул он, подходя. Они обменялись рукопожатием.

Роза и Клер, обернувшись на голос, ахнули в унисон.

– Дамы, – учтиво поклонился мужчина девушкам, – позвольте представиться. Прокопио де Бюссон. Сын легендарного создателя этого кафе месье Франческо Прокопио ди Кольтелли.

Клер покраснела, наверное, до кончиков волос, что не было, конечно, заметно под ее крохотным чепчиком, Роза же восторженно захлопала.

– Мэтр, как я рада тоже с вами познакомиться! – воскликнула она и вслед за ней некоторые люди, поднявшись с соседних столиков, тоже зааплодировали ему. Раскланявшись направо и налево, Прокопио вновь повернулся к ним. За это время Жан уже успел взять где-то стул и предложил ему сесть.

– Месье де Бюссон, это мой друг – месье Рене, – сказал Жан, – моя подруга Клара Лакомб и спутница Рене – мадемуазель…

– Клер Бастьен, – румянец продолжал в полную силу расцветать на щеках девушки.

– Очень, очень рад, – кивал Прокопио. – Как вам наше заведение?

И тут только до Рехана стало доходить, кто этот человек.

– Все замечательно! – восторженно заявила Роза.

– Я никогда не пил такого изумительного кофе, – добавил Рехан, – а ваше мороженое просто выше всяких похвал.

– Молодые люди, – с улыбкой сказал Прокопио, – в таком случае в честь нашего знакомства позвольте мне угостить вас утиной грудкой в медовом соусе, а в качестве напитков хочу предложить вам мусс гляссе с амаретто и сахарной глазурью. – И, не дожидаясь их ответа, он махнул рукой официанту и тот моментально скрылся из виду. – Я очень хорошо знаю и уважаю месье Леклерка, мадемуазель Лакомб, – продолжал он, – поэтому буду рад неоднократно видеть вас в нашей скромной кофейне.

– Вы очень щедры, месье, – заметил Рехан. – Я вправду никогда не ел такого вкуснющего мороженого!

– Я очень рад, молодой человек, что вас так покорило наше семейное искусство. А знаете ли вы, что на родине моего отца – Сицилии, да и в Италии, десерт из снега, смешанного с фруктовым соком, было самым лучшим угощением в благородных домах?

– Но снег и мороженое это ведь не одно и то же? – поинтересовалась Роза.

– Конечно, милая. Очень долго мы не могли понять, как заморозить смесь с молоком, ведь температура замерзания любой смеси будет тем меньше, чем выше концентрация чего-либо. Сахарный сироп, в отличие от воды, которая замерзает при нуле, будет замерзать при совершенно другой температуре.

– Наверное, вы добавляете соль, чтобы снизить температуру льда, чтобы убрать кристаллы, – сказал Рехан.

– О, молодой человек, вы так раскроете все наши секреты! – восхищенно глядя на него, воскликнул Прокопио. – Но, впрочем, вы правы. А откуда у вас такие глубокие познания?

Рехан замешкался, но ситуацию спасла Роза.

– Месье де Бюссон, я слышала, что в вашем, так называемом вами, скромном заведении, побывали не такие уж заурядные личности.

– О да, мадемуазель, – обрадовавшись смене темы, ответил Прокопио. – Среди наших гостей были Вольтер, Руссо, ваш общий друг Марат, Робеспьер. Даже представьте, во время своей премьеры «Женитьбы Фигаро» сам Бомарше мучился здесь в ожидании славы или погибели. А вот и ваши блюда! Открою вам маленькую тайну. Я еще раньше знал, что месье Жан будет сегодня у меня в гостях, поэтому с самого утра мы готовили для вас эти прекрасные блюда. Попробуйте, не пожалеете!

Поблагодарив хозяина от всей души, компания с воодушевлением принялась уплетать угощение, хотя совсем недавно всем казалось, что ничего в них больше не войдет. Еще немного поговорив ни о чем, насытившись ужином, наверное, на ближайшие дня три, они в итоге разошлись каждый по своим домам. Назад к дому Клер уже не летела как на крыльях, а неспешно передвигалась по еле освещенным улочкам. Рехан шел рядом, изредка поддерживая ее за локоть. Оба чувствовали себя сытыми как удавы и даже не хотелось ни о чем говорить.

– Мне очень понравилось это заведение, – наконец решил прервать молчание Рехан. – А кто такой этот – Жан…

– Жан-Теофил Леклерк? Он журналист, друг Розы и депутат от Конвента. Впрочем, еще он и не менее близкий друг Полины. По-честному, они обе крутят с ним. Но мне он не очень нравится, он такой фанатик по части революции! Он ярый поклонник Марата и у него очень склочный характер.

– Поэтому Роза так отреагировала на его приветствие?