Я в последнее время расслабился и просыпался не раньше восьми часов утра, сегодня и вовсе заспался до половины девятого. На стульчике меня уже ждал чистый бархатный халат, сияющие белизной кальсоны, новые брюки и мягкая поддевка. Халат я отбросил, никогда их не носил. Неторопливо оделся и выглянул в окно. Небо удивительно голубое, с легкими белыми облачками. На ветке тутовника у окна приземлилась черная стайка воробьев-разбойников, громко почирикав, воробышки тут же сорвалась и взметнулись в прозрачную высь.
Во дворе Прохор громко ругал Герасима.
– Дурья башка! Я же тебе сказал, круглой щеточкой, да с мылом… колеса до блеска натри, да порожки!
К воротам медленно подъезжала небольшая серебристая бричка, на козлах сидел кудрявый юноша, в пассажирах я сразу же узнал фельдшера Митрича.
Мы встретились внизу, в холле. Следом вошел и раскрасневшийся Прохор. Сегодня фельдшер оказался трезвым, гладко выбритым и необыкновенно нарядным. Бежевый сюртук сидел на нем как влитой, под воротом накрахмаленной белой рубашки пижонская бабочка.
– Как себя чувствуете, Андрей Иванович? – участливо спросил фельдшер.
– Отлично.
Он внимательно посмотрел на меня, осторожно пощупал синяк на груди и показал на стул. Неторопливо достал из саквояжа стетоскоп, послушал дыхание и удовлетворительно кивнул.
– Я же говорю – в родном доме и стены помогают,– улыбнулся Прохор.– Барин наш здоров как медведь.
– Голова не болит, в глазах не двоится? – спросил Митрич.
– Нет…
Видел бы фельдшер, что мы позавчера с Прасковьей в бане вытворяли… может она таким методом меня и излечила?..
– Митрич, может по сопаточке? – предложил Прохор.
– Благодарю, любезнейший. Через час выезжаю в Царицын, на консилиум сельских врачей.
– А мы в Тимофеево сегодня решили махнуть, думали составите компанию. Кирюшин бал дает.
Фельдшер внимательно посмотрел на меня:
– Андрей Иванович, так вы на бал едете?
– Хочу немного прошвырнуться. Людей посмотреть. Себя показать…
– Не забудьте воздержаться от всяческих излишеств, хотя бокал шампанского на балу вам совсем не повредит…
– Если вы насчет алкоголя – то я к этому делу абсолютно равнодушен. Может позавтракаете с нами?
– С превеликим удовольствием…
На завтрак Аглая подала фаршированные перчики, тушеную картошку с грибами и прожаренную индюшку. Привычный самовар тоже был тут как тут, на большой чашке пылали жаром горячие румяные калачи и пирожки с капустой.
Во сколько же девка встает, если успевает состряпать все это на завтрак?
– Андрей Иванович, штофик подавать?– спросила девушка.
– Нет, конечно.
Я грозно посмотрел на Прохора, он печально вздохнул и тут же набросился на фаршированные перчики.
– Как вам после столицы? – поинтересовался Митрич.
– А что столица? Просто большая деревня. Только дома повыше, да людей на улице больше… зато какой здесь запах! Я вот вчера шел в село и просто наслаждался… разве сравнится с нашей природой уличная городская пыль и сажа…
– Утром Прасковья из села пришла,– сказал Прохор.– Говорит, селяне под впечатлением после вчерашней сходки. Мужики в трауре ходят, говорят барин пить запретил…
– Ничего, только на пользу пойдет… позже еще благодарить будут. А то живут, право дело, хуже папуасов африканских…
– Так вы, Андрей Иванович, решили русского мужика перевоспитать? – удивился Митрич.– Пустое это дело, неблагодарное… Русский мужик понимает только один довод – свист барского кнута. Будут и пить, и драться, отлынивать от работы, когда случится такая возможность… Вот в Царицыне фабрику запускали. Один цех строили немцы. Все сделали в срок, аккуратно, чисто, любо-дорого взглянуть. Второй цех возводили местные мужики. То детали сломают, то запьют как сапожники… пока хозяин не выпорол всех поголовно, совершенно работа не шла…
– Мужику стимул нужен, он должен видеть результаты своего труда. И не нужно говорить что немец или англичанин лучше русского. Наш долго запрягает, зато дальше едет… Сколько уже веков на мужика все свалили.: земли, подати, оброки… а как война – иди ка, Ванюша, вот тебе ружье да пика – защищай Отчизну от супостата. А кто русскому мужику в душу заглянет? Кто с ним поговорит, с горемычным? Что он хочет от жизни, в которой видит только беспросветную серость и грязь… Русь наша великая империя и ее величие держится на плечах обычного крепостного мужичка…
О проекте
О подписке
Другие проекты