5

Граф жил последние двадцать лет в беспамятном состоянии из-за ежедневных пьянок. Бывало, когда он был полностью на нулях, один, и без капли алкоголя в крови к нему приходил здравый рассудок. Граф терпеть не мог такие моменты, потому что его трезвый внутренний голос начинал унижать его же самого, призывая к унынию, апатии из-за того, что он стал за последние двадцать лет простым алкашом. Несмотря на то, что здоровье и силы были уже не те, выйти из этого состояния и стать нормальным человеком было, по его мнению, еще возможно, но справится со своим трезвым самосознанием он не мог. Его трезвый внутренний голос доносил до Графа лица тех, кого он растерял, и те возможности, которые были упущены им по жизни, унижая его ежесекундно. Граф понимал, что всему причина – его слабость, он жалел себя постоянно. Он был мягок к себе, разрешая пить и не работать. Трезвому на душе становилось так тошно, что хотелось выброситься из окна. Один раз он просидел целый день трезвым, борясь с голосом и вроде даже выиграл борьбу, но накатившаяся скука сделала удар со спины, и он снова нажрался. Граф не мог понять, как можно просто целый день сидеть и не пить, да еще и работать.

В минуты трезвости Графа начинало трясти, и он искал любую возможность нажраться, чтобы заглушить свой внутренний голос, постоянно унижающий его. Он был готов на все: попрошайничать, рыться в мусорках, бродить по городу в поисках легкой наживы. В самой крайней ситуации он готов был идти к своему брату Петру Семеновичу, тот всегда радушно встречал, несмотря на безобразный грязный внешний вид и репутацию падшего человека. Петр Семенович всегда сначала отправлял его мыться и обещал постирать вещи. Граф отпирался, но Петр Семенович насильно заталкивал его в ванную. Графу было очень приятно ощущать заботу родного брата, но принять ее без упрямства он не мог. Петр Семенович вещи Графа, конечно, не стирал, а сразу выбрасывал, взамен выделял почти новые из своего гардероба, в основном из того, что стало ему мало. Иногда Петр Семенович втайне от жены покупал вещи специально с прицелом для таких случаев. Граф уважал брата за эту любовь и знал, что Петр Семенович всегда даст ему в конце их встречи денег. Инна Захаровна, жена Петра Семеновича, ненавидела Графа. Петр Семенович связывал это с ее профессиональным отвращением к такому типу людей. Работала Инна Захаровна в местной психиатрической больнице. У Петра Семеновича была еще одна тайна – он оплачивал квартплату брата. Впрочем, Инна Захаровна догадывалась об этом, но не возражала, понимая, что после смерти Графа так или иначе долг с его поместьем все равно перейдет на мужа по наследству.

Граф ненавидел жену своего брата, он слышал от местных братишек, чем она занимается у себя на работе, и всегда кидал ей презрительный взгляд, пытаясь сверлить ее глазами. Графу казалось в такие моменты, что он своим взглядом мстит ей за всех ее забитых и несчастных подопечных. Но морально Инна Захаровна была сильнее и подавляла бунт Графа усмешками и прямыми оскорблениями. Петр Семенович в минуты разлада пытался примирить стороны, что всегда заканчивалось провалом. Потом братья оставались на кухне одни. Петр Семенович кормил гостя и призывал вернутся его к нормальной жизни. Граф осознанно соглашался, но, выйдя за порог, трезвый внутренний голос начинал унижать его еще хуже, чем обычно, и еще хуже, чем Инна Захаровна. Единственным способом заглушить эту боль было только нажраться в дровища. Все равно уже ничего нельзя было изменить, подсказывал другой голос, пытающийся оправдать эту жизнь.

Инна Захаровна предлагала Графу лечь в больницу, но родственник отказывался, понимая, что тогда его лишат своих, хоть и скудных, но пьяных гражданских прав. Да что тут говорить, каждый боится потерять свою свободу, вот и Граф боялся, считая ограничение его хоть и пьяной, но все-таки свободы неприемлемым.

Жил Граф в родительской квартире, которая за десятилетия его хозяйства заросла мусором и зимой превращалась в притон. Прозвище Граф ему дали уличные друзья как раз из-за того, что он, в отличии от многих имел, свою квартиру.

Квартира Графа зимой была полна гостей. В ней отогревались бомжи и их друзья, друзья-друзей. На самом деле благодаря этой квартире спаслось очень много жизней. Главным и единственным правилом этих стен было – «Граф должен быть пьян». Трезвым Граф свирепел, начинал всех выкидывать из квартиры, а иногда даже заставлял убираться и мыть пол, поэтому алкоголь в этих стенах кончался только ближе к лету. Летом квартира пустела, даже сам Граф бывал в ней редко. Его высочество отдыхало на улице круглыми сутками.

Был у Графа лучший друг – Колян, с которым они проводили большую часть всего времени. Они были близки по духу. Из-за их дружбы местные начали называть Коляна Князем.

В конце весны Граф рассорился с местными бомжами, которые побили его за то, что он опустошил пару мусорок в поисках чего-либо для сдачи в пункты приема переработки вторсырья.

Раздосадованный Граф, сидя на трубах, с ссадинами под глазами, рассуждал о том, какие же они неблагодарные, и что этой зимой он не пустит их к себе. Но в тоже время он понимал, что до зимы он их успеет простить, и такая ссора в действительности человеческой жизни не стоит. Да и все-таки зимой он пьет за их счет, но желание мести жгло его. И к вечеру они с Князем придумали хитроумную месть на их взгляд – они начали ломать и воровать мусорки. Между тем мусорки охотно принимали в пунктах приема металлолома. За месяц Граф и Князь оставили без мусорок почти всю улицу. Обмен курса алкоголя был один к одному: одна мусорка – один пузырек боярышника. Местные бомжи были в ужасе от такого беспредела.

6

Как-то раз Князь, тусуясь с Графом на набережной в ожидании туристов, услышал фразу одного видимо авторитетного человека, разговаривающего со своим другом: «В России все равно лучше, веселее! Вот приезжаешь на Красную площадь и видишь, как бомжи дерутся, разве не здорово?! И у нас таких кадров много». Князь часто вспоминал эту фразу, она как-то успокаивала его глубоко зарытое несогласие с судьбой.

Вот и сейчас Князь смотрел на раскинувшуюся даль, раз за разом прокручивая эту фразу в голове. Значит не просто так он ведет аморальный образ жизни, значит пусть немного, но его жизнь полезна, она хоть кого-то веселит и дает право на сравнение. Мысль постепенно растворялась в его голове в небытие и заменялась чувством красоты речного пейзажа. Ему было так вольно и прекрасно на душе, несмотря на то, что на него дул прохладный речной ветер.

Ветер залетал в дырки его потрепанного с годами свитера. От холодного ветра по коже бежали мурашки. К холоду Князь был привыкшим и не боялся его, но предстоящая зима заставляла его нервничать.

Предстояло снова бороться за жизнь, искать еду и приют. Он повернулся лицом к городу и начал рассматривать множество домов. «А как было здорово жить в тепле и уюте, как я докатился до такого?» – задал он себе вопрос. – «Даже и не помню, как бродить начал. И ведь жена была… А как-то все скатилось по наклонной». Эх, долго мне теперь не протянуть, а так жить хочется» – рассуждал протрезвевший Князь. Можно, конечно, у Графа перезимовать частями, частями на вокзале и теплотрассе. Пока Граф пьян, можно и с ним жить. А что будет если Графа не станет? Однозначно теплотрасса, коллектор и смерть. Князь испугался, что в его мозг начала проникать расчетливая мысль о необходимости самостоятельности, так сказать возможности независимой зимовки от Графа. Князь, который жил по принципу «дели все поровну» и с тобой тоже поделятся, почему-то высмотрел в своей душе какую-то жадность к жизни. Пускай малое, но стремление к своему законному месту. Тут же он начал думать о возможных вариантах отыскать бывшую жену, детей и попробовать наладить с ними отношения, но его обжег такой стыд, словно раскаленный кусок железа прислонился к его лицу. В этот момент у Князя действительно лицо окрасилось в яркий красный цвет. Вот вернуться в семью не бомжом, а миллионером было бы здорово, и от разыгравшейся фантазии Князь даже посмеялся вслух, смакуя как разбрасывается перед родственниками деньгами.

Потом фантазии в его голове куда-то улетучились. Князь заметил, что, стоя по центру улицы, все рассматривают его лохмотья, обходя стороной. Да, одежку надо бы поменять к зиме. Только вот все, что попадало пока в руки, не подходило. Некоторые бродяги носят все, что только подворачивается под руки: женские сапоги и куртки, яркие синтетические кофты и т. д. Хоть Князь и был бродягой со стажем, но во что-то яркое и женское тем более одеваться не хотел принципиально. Рассуждая о том, что лучше замыленная одежда до дыр со состраданием, чем яркое пятно с насмешками.

Вдруг неожиданно к Князю подошла, юная очень ухоженная девушка, лет так около двадцати.

– Простите. Обратилась она к нему. – Меня зовут Маша, у нас открылся центр реабилитации для бездомных. Вот Вам памятка. И протянула какую-то бумажку.

Князь не читая ее сунул в карман, сразу подумав о том, что разожжет ей костер, когда ночью будет греться в кустах около коллектора.

– Если Вы хотите начать новую жизнь, приходите! Мы поможем и с документами, и с работой, и даже с жильем.

Князь сделал несчастное лицо, по крайней мере ему так показалось, и попросил девушку выручить мелочью на еду. Сам же Князь думал о том, что пора ему уже выпить слишком много новых мыслей лезло в его голову.

Но девушка отказала, сказав, что с едой и жизнью в целом ему может помочь реабилитационный центр, если он туда придет сам и выполнит какие-то условия еще в добавок. Князь вопросительно еще постоял около девушки, но та, попрощавшись заманчивым «до встречи», пошла дальше по улице, выискивая взглядом потенциальных клиентов.

С одной стороны, Князь, не добившись мелочи, расстроился, с другой стороны, ему было приятно, что к нему подошли и предложили помощь.

«Новая жизнь?! А какая она бы была? Вот скажем, если бы я в школе не бросил спорт, может быть я стал бы чемпионом мира или призером каким-нибудь?» Вспомнился Князю его тренер, который наставлял его, как стоит себя вести на соревнованиях, когда, в какой момент должен включаться тигр. Вспомнил, как он вел занятия, когда тренер болел…

Да, шансы были, но сейчас уже ничего не изменить. Да и старый я, чтобы что-то менять. А ведь мне в этом году вроде сорок пять … да вроде сорок пять, юбилей как-никак, а выгляжу, наверное, на все восемьдесят. Надо подкопить денег на бутылку водки, а то боярышник на такое событие пить не гоже.

Князь развернул скомкавшейся в кармане листок. На нем было написано описание реабилитационного центра. Читать князь разучился давно, и сейчас если и читал, то по слогам и совсем немного. Большой текст ему осилить было сложно и лень. Зато на обороте был краткий план, что нужно делать:

1. Протрезветь.

2. Вспомни свое Ф.И.О.

3. Дать обещание больше никогда никого не обманывать.

4. Спросить себя: «Хочешь ты быть личностью и жить нормальной жизнью?».

5. Если есть желание перемен, то приходить по адресу…

Князь решился попробовать и пошел по указанному адресу. Он еще не до конца решил, серьезно он настроен или нет, но если его не примут, то уж точно выклянчит чего-нибудь. На крайняк точно накормят. Нужный дом он нашел быстро. Хорошо, что на бумажке была схема прохода. Входная дверь была расположена по центру. Рядом с ней была табличка, логотип совпадающий с изображением на листовке, врученной ему юной девушкой. Как же ее звали? Вроде Аня …

Дверь была яркого красного цвета и резко бросалась в глаза. Князь долго на нее смотрел, но зайти не решился. Вкусно покушать это конечно хорошо, но есть он пока не хотел, а зайдя, сейчас же его окутают вопросами, полезут в душу. Трезвый он не хотел слушать весь этот бред о моральных качествах, трезвой жизни и прочей для его существования уже чепухи. Но запомнить, что тут можно бесплатно покушать на будущее стоило. Князь пошел дальше, по дороге зашел в магазинчик, где купил пузырек и поспешил на любимую теплотрассу рядом с коллектором.

Впрочем, дверь так и манила Князя. День за днем и даже швыряясь в мусоре ему во всем красном мерещилась эта дверь. Дверь настолько его притягивала, что он по три-четыре раза обыскивал одну и ту же урну, забывая, найдено ли в ней что-то полезное или нет.

Князь долго думал, почему эта дверь заела в его голове, что за дьявол или ангел покрасил ее в красный? Будь она черной или коричневой, ему было спокойнее. Князь даже не хотел выходить на ту улицу где был расположен этот портал. Наконец-то Князь осознал, что красная дверь манит его надеждой. «А была не была!» – решился он. Через пару дней, оказавшись специально в этом районе, он снова разыскал ее и открыл. Пройдя внутрь помещения, Князь попал во что-то типа гостиничного холла, за стойкой которого стояла та самая девчонка, что снабдила прокламацией.

– Это у Вас тут «отель исполнения желаний» – пошутил Князь.

– Смотря что у Вас за желания. Проходите, пожалуйста. Как Вас зовут?

– Я Князь …

Молодая озорная девушка рассмеялась не на шутку, а затем нахмурилась.

– Дайте угадаю, а живете Вы в палатах? Ладно, простите, как Вас величать по-настоящему?

– Эм … так Николай.

– А фамилия и отчество, дата рождения?

Тут Князь встал в ступор. Отчество и фамилию… Долго он пытался вспомнить потом увидел растерянный взгляд Марии.

– Анна, ну не помню я … в этом году 45, вроде. Юбилей!

– Вы даже мое имя запомнить не можете, – тихо и спокойно сказала Мария. И видимо, пришли еще пьяным вдобавок.

– Ну это, немного смазался с утра и все…

– Мы не готовы за Вас принимать решение, мы можем Вам предложить только благоприятные условия для этого. «Спасение утопающих дело рук самих утопающих». Принимайте решение изменить жизнь, приходите трезвым, с полным ФИО, и мы Вам поможем. А пока до свидания. Мария демонстративно показала рукой на дверь.

Князь растерялся. Ему стало обидно, что он снова изгой общества, но теперь не из-за внешнего вида, как это было обычно, не из-за смрадного запаха, а из-за того, что забыл свое имя с отчеством… Да и вообще, что это за центр, куда ты пришел, чтобы тебе помогли, а тебя выгоняют.

За всю свою жизнь Князь очень много врал, как только он не представлялся, такие псевдонимы придумывал. Главное, чтобы он настоящий не попал в полицию, не встал на учет у нарколога. Лучше представиться президентом, но только спасти и спрятать себя настоящего. Было же у него и огромное количество слезливых историй для незнакомцев, которых можно было развести с помощью их на мелочь. Таким манером он уже давно начал путаться, что правда, а что нет, кто он и как его зовут на самом деле.

– Да пошли Вы тут все! Это… хм… лохотронщики мавродевы, сектанты!

Князь развернулся и двинулся на выход, хотел было хлопнуть дверью, но помешал доводчик, плавно выполнивший свою функцию. Выйдя на улицу, он сел на ступеньки и начал сосредотачиваться со всей силы, чтобы вспомнить как же его полностью зовут. Ему хотелось вернутся, но, как бы себя он не напрягал, так и не вспомнил…

Проклиная свою судьбу, он резко захотел было отправиться выпить с Графом, но остановило его осознания того, что со своим другом он уже точно не вернется к этой красной двери. А значит Графа надо избегать, и он побрел в своей коллектор, зайдя по дороге за боярышником. Выйдя на улицу с пузырем, он все-таки решил пойти к своему лучшему другу.

Сделав глоток, ядреная жидкость обмыла берега его горла и встала колом. Как же меня зовут? В раздумьях он дошел до теплотрассы, где обычно летом в это время отдыхал Граф.

Князь продолжал молча выпивать и думать о том, надо ли ему вообще полностью вспоминать себя, как же это больно прокручивать все это в своей голове. Нужна ли ему действительна эта дьявольская красная дверь?

Граф встретил Князя с радостью и приступил к повествованию главной истории дня, а может даже месяца. Сегодня Граф стянул еду из местного фастфуда и чуть не был ушиблен охраной. Какой-то парень-растяпа, ожидая свой заказ, отошел в туалет, тут-то и подсуетился Граф. Времени складывать еду в пакет не было, и Граф мчался по улице прямо с подносом еды. Следом за ним бежал охранник и растяпа-студент. На дорогу падала картошка фри, указывая маршрут преследователям. Выиграть время Графу помогли знакомые уличные музыканты, которые в пьяном обеденном угаре начали останавливать преследователей с просьбой подать мелочь для развития творческого дарования, явно помогая спастись местному кумиру бездомной жизни. Хоть и Граф имел квартиру, все наблюдавшие за ним со стороны были уверены, что он бомжуют, чем он и пользовался, выпрашивая себе на жизнь. Если бы не эти парни, играющие постоянно на одном и том же месте панкуху, Графа однозначно бы догнали. Сил бежать уже не было, легкие отказывались дышать. Окончательно оторваться Граф смог только, забежав во двор и спрятавшись в остатках сгоревших сараев. Вот тут он от страха доел остатки картошки и переложил бургеры в пакет. Поднос он спрятал в пепелище, задумав обязательно вернуться за ним позже.

Монолог Графа, прерывающийся своим же смехом, стих, и друзья, объевшись бургеров, легли дремать.

Князь встал и хотел допить боярышник и уже готов был его выпить махом как рука самостоятельно закрыла пузырек. Хотелось ему исправится перед Анной, то есть Машей, прийти и выложить ей как его зовут. Чертова надежда в образе красной двери зацепила его. Может, это судьба? Он вспоминал, как начался тот день. Князь тогда просто стоял и думал о том, что было бы неплохо вернуться миллионером к родственникам, ну или хотя бы заиметь какую-то маленькую, но независимость, человеческое благополучие.

Князь снова прилег. Сон не шел. Граф начал ругаться, что Князь возится и кинул в него чем-то.

Князь все так же крутился и ворочался, как вдруг вспомнил школу. Они с одноклассниками смотрели журнал, и тихий детский голосок из прошлого с удивлением сказал, что Смородину поставили за контрольную по математике пять.

Точно! Уже другой голос раздался из прошлого «Николай Смородин к доске»! А как же звали отца? Как не напрягал свою память Князь, но отчество вспомнить не смог.