Глава 3

Галина Петровна продолжала:

– Я плакала и кричала, что это дети, что они не сделали никому ничего плохого и стоя на коленях возле офицера, просила, чтобы он пощадил малышей. Но эсэсовец пнул меня сапогом и стал кричать что-то на немецком языке солдатам. Те стали подгонять малышей к шахте. Когда все дети стояли у шурфа, старший немец отдал приказ карателям открыть огонь. Но выстрелов не последовало. Каратели смотрели друг на друга в ожидании того, кто первым начнёт стрелять в детей. Женщина сделала глоток воды.

– Эта картина и сейчас стоит у меня перед глазами, продолжала она. Вдруг из темноты вышел старший карателей, было заметно, как он хромает на одну ногу. Он молча прошёл мимо меня и подошёл к детям. Затем он стал кричать на своих, отчитывая их за то, что они растерялись и не выполняли приказ. Потом со словами «я покажу вам, как это делается» он толкнул одного из детей в шахту.

После этих слов, женщину затрясло.

– Он стал сталкивать в шурф шахты, одного ребёнка за другим. Говорила она, заикаясь и трясясь. Офицеры слушали её затаив дыхание.

– Вы понимаете? Живых детей, одного за другим!

Я кричала стоя на коленях и просила оставить в живых самых маленьких! Просила, чтобы он пощадил хотя бы девочек! Но он как будто не слышал меня.

После того как на поверхности не осталось не одного ребёнка, он подошёл ко мне, схватил меня за волосы поволок к шурфу и приказал встать на ноги. Я поднялась, он встал за моей спиной и со словами «приказы командира надо выполнять» нанёс два удара ножом в спину, после чего, столкнул меня вниз.

Капитан Громов подошёл к окну, открыл его и закурил.

– Как же вы выжили? Спросил женщину Тихомиров.

– Мне можно сказать повезло. При падении я зацепилась за какой-то крюк в стене. Это затормозило моё падение вниз. Я сильно ударилась о деревянную перегородку головой, но зацепилась и повисла практически в воздухе. Если бы каратель посмотрел вниз, то увидел бы меня. Но они быстро уехали. Я слышала, как наверху всё стихло. Утром я непонятно как выкарабкалась наверх. Я долго ползла, пока меня не подобрали какие-то люди. Потом я потеряла сознание от большой потери крови. Мне повезло, это были партизаны. Они меня выходили.

– Галина Петровна, я так понимаю, что это не всё? Спросил следователь Тихомиров.

Женщина едва заметно кивнула головой и сказала:

– Вчера я поехала по своим делам и поднимаясь на эскалаторе в метро, увидела того человека который меня убивал. Он ехал вниз по эскалатору.

Капитаны переглянулись.

– Я быстро поднялась наверх и так же быстро спустилась вниз за ним.

– Вы догнали его? Спросил капитан Громов.

– Да. Он ждал на платформе поезд. Я проследила за ним.

– Прошло столько лет, сказал задумчиво капитан Тихомиров. Галина Петровна, может быть, вы обознались?

Женщина встала и уверенно сказала:

– Я не могла обознаться!

Тихомиров задумчиво посмотрел на коллегу, который так же смотрел то на Тихомирова, то на посетительницу.

– Хорошо. Пишите адрес, мы проверим вашу информацию по этому гражданину, сказал уверенным голосом капитан Громов.

Глава 4

После ухода женщины капитаны устроили совещание друг с другом.

– Ну, что мы имеем на данном этапе? Закуривая папиросу, задумчиво произнёс Тихомиров.

– Она чудом выжила, ответил ему Громов и сейчас, спустя сорок лет, женщина заявляет о том, что случайно встретила в метро своего убийцу.

– Убийцу её и двадцати семи детей, добавил Тихомиров.

– У этого гада руки не по локоть в крови, а по самые уши, нервно заметил Громов.

– А что если ты прав и она действительно ошиблась? Спросил Тихомиров.

– Да, или она ошиблась, или это матёрый каратель, которому удалось ускользнуть от наказания, добавил Громов. В любом случае, проверю адрес, который сообщила нам Галина Петровна.

– А я пока пороюсь в архиве, сказал Тихомиров.

На том капитаны и разошлись.

Через несколько часов они вновь встретились в своём кабинете и стали докладывать друг другу новости, чтобы понять объём проделанной за день работы.

– Значит так, сказал деловито Громов. По адресу, который нам сообщила Федотова, проживает некто гражданин Данович Илья Степанович 1910-го года рождения. Уроженец Белоруссии. Город Гомель. В Москве проживает давно, постоянно. Пенсионер. Член союза писателей. Писал о войне. Сам тоже воевал. Имеет много наград. Заслуженный ветеран. Всё есть в личном деле. В общем, ничего подозрительного. Наверное, всё же женщина обозналась. Заслуженный человек. Столько лет прошло.

– Пока ты был по адресу, я работал в архиве, тихо произнёс Тихомиров. Перебирал дела. Волосы дыбом встают. Выхожу из архива и иду руки мыть с мылом, после тех фотографий, которые держал в своих руках. Столько лет прошло, а не отпускает меня всё это. Сны снятся. Просыпаюсь и воду пью.

– Я забыл, когда ты последний раз улыбался, сказал Громов.

После недолгой паузы Тихомиров, как ни в чём небывало сказал:

– В то время на территории Сталино, а ныне Каменске, действовали тайные немецкие отряды полиции, сокращённо ГФП. Жертв этих отрядов можно исчислять тысячами. Задача руководством из Берлина, им была поставлена простая. Уничтожать всё и всех на своём пути следования. Укомплектованы эти ГФП были в основном теми, кого буквально совсем недавно называли советскими людьми.

Тихомиров закурил и продолжил:

– Меня заинтересовала деятельность группы ГФП- 657, номер полевой почты 28715. Эта группа совершала сотни убийств партизан и простого населения. Проводя одиночные и массовые показательные казни в знак устрашения. Отряд был полностью укомплектован бывшими военнослужащими советской армии и теме кто добровольно пришёл служить нацистам.

– Дорвались! Cволочи! Убивай! Сколько хочешь! Кого хочешь! Тебе за это ничего не будет, сказал, беря спички и пачку папирос в руки, раздражённо Громов.

– ГФП-657 использовалось немцами на южном направлении, продолжил Тихомиров. Они зачищали тылы. Боролись с подпольем и партизанами. Жгли деревни. Эти мрази, были неуловимы, так как постоянно меняли дислокацию. Это мешало проникновению в их ряды шпионов Смерша и партизан. Тем не менее, в ГФП-657 всё же удалось внедрить сотрудника государственной безопасности, который передал неоценимые сведения об этом отряде. Информацию о командире и его заместителях. Численность отряда и особые приметы карателей.

Тихомиров достал листок из кармана и зачитал:

– Василь. Это не имя. Прозвище. По паспорту Васильев Василий Васильевич. Лично расстрелял порядка 400 человек. После войны пойман. Повешен. Дело засекречено. Середенко Савелий Семёнович, по кличке Сава. Расстрелял более 500 людей, в их число входили мирные жители, женщины, старики и дети, а так же, члены подполья и партизаны.

Тихомиров закурил и многозначительно добавил:

– Расстреливал собственноручно. Очень кровавый и очень опасный тип. Пойман. Расстрелян. Дело естественно засекречено. Копа, жег живьём людей. Шестернин, по прозвищу Палка, любил забивать человека насмерть палками.

– Слава, давай сделаем перерыв, попросил устало Громов, уже тошно от них.