– Ну я бы на твоём месте если бы оказался, то сто процентов подцепил бы какую-нибудь. Потому что мне интересны женщины, – и хлопнул Сашу по попе, а та слегка хихикнула. – А вот ты не подцепил. Потому что тебе интересны мужчины.

– Опять же, мне было не до этого – я лечиться туда пришёл, а не ебаться. Хотел бы ебаться – пошёл бы в бордель.

– В гей-бордель, – засмеялся он.

– Не знал, что такие у нас есть. А ты, видимо, знаток, – пошутил я в ответ.

– Ну признайся, что пока ты там был, то у тебя хотя бы раз встал на какого-нибудь мальчика.

– Знаешь, я буду честен, потому что я честный человек. Была там история одна…

– Ага, так я и знал! Сам признался! – обрадовался он.

– Ща ещё какую-нибудь хуйню ебанутую расскажет, – пожаловалась Саше Света.

Мы расселись по своим местам, я отпил чаю и сказал:

– Да нет, не ебанутую. Просто вместе со мной поступал туда один паренёк…

[Здесь была история про женоподобного парня в отделении, про моментное и короткое влечение к нему, а затем были групповые рассуждения про развитие у мужчин гомосексуальных наклонностей в условиях долгого пребывания в тесных и закрытых мужских сообществах, был разговор про исторические проявления гомосексуальности, а затем была странная сумбурная речь Носа про некую божественную бесполую любовь – единственную, которую он допускает помимо любви к женщинам. Всё пришлось убрать, чтоб никто случайно не прочёл и не стал разделять нетрадиционные ценности.]

Марк вздохнул, огорчённый ответом:

– Эх, я думал, что поинтереснее что-нибудь скажешь, чем такие стандартные отговорки. Ну и попонятнее, чем набор слов, что ты раньше сказал.

– Да я тоже думал, что поинтереснее что-нибудь скажу, – усмехнулся я. – Но времена и нравы, к сожалению или к счастью, не очень способствуют к интересным разговорам. Может быть, когда-нибудь потом поинтереснее что-нибудь скажу.

– М-да… Ну ладно, – расстроено сказал он.

– Ну я, наверное, могу сказать что-то интересное про гомосексуальность вообще. Возможно даже забавный спор у нас выйдет.

– В каком плане?

[Здесь были попытки дать определение гомосексуальности вообще, а также были заданы вопросы о разумности применении данного термина в случае влечения к людям, обладающими половыми характеристиками, которые не вписываются в стандартные бинарные системы восприятия мужского и женского. По итогам разговора главный герой заявил, что его не привлекают мальчики, и что вопрос закрыт.]

Я отпил чаю и съел кусочек сыра.

– Так вопрос уже давно закрыт, – непонимающе посмотрел на меня Марк. – Ну подумал и подумал раз. Бывает в таких местах. Похуй вообще.

Я понял, что забавного спора у нас не вышло, и что я зря распинаюсь, пытаясь оправдать себя, ведь слушателям внезапно стало плевать на это. Но мне не плевать – меня гложет невротичный стыд за совершённую ошибку, из-за которой кто-то может предположить, что я «пидор».

– А что тому парню поставили? Какой диагноз? – внезапно поинтересовалась Саша у меня.

– Понятия не имею, если честно. Не следил за этим.

– Интересно, какой очередной бред они решили… Они – это психиатры тамошние. Вообще, я так заметила, что работа психиатром заметно так влияет на жизнь человека. Вот, например, религия, да? Если к психиатру придёт человек и скажет, что он говорил с Богом, и что скоро будет второе пришествие, то что в таком случае должен думать психиатр? Сказать, что этот человек больной? По какому признаку? По тому, что он говорил с Богом? Ну у нас полстраны, вообще-то, в Бога верят, и кто-то с ним даже говорит, и кого-то даже уважают за это. И если этот психиатр заявит, что человек больной из-за того, что говорил с Богом, то что это значит? Что он считает больными полстраны? Но верить в Бога так-то норма у нас. Так что что получается? А Иисус? Он ведь тоже говорил с Богом, наверное? Ну или пророки там всякие именитые? Что получается? По мнению этого психиатра они тоже тогда больные все? Тогда тут либо он некомпетентный психиатр, если откажется от постановки диагноза, либо он называет полстраны и уважаемых ими, допустим, исторических личностей больными. А если он сам верит в Бога? Он либо тогда отрицает возможность контакта людей с Богом и прямо обещанное второе пришествие, то есть предаёт веру свою, либо он, опять же, некомпетентный из-за того, что сам болен и эта болезнь мешает ему ставить диагноз.

– Я думаю, что если человек действительно болен и одно из проявлений его болезни – разговор с Богом, то тогда это будет ясно, – возразил Марк Саше.

– А если он просто блаженный? И как ты вообще отличишь реальное пророчество от болезни? В этом и несостоятельность психиатрии. Что слишком много размытых границ и непонятных ситуаций.

– Зачем ты тогда пошла на психиатра? – Света спросила её.

– Чтобы менять это всё. Потому что это влияет на нашу жизнь, а я не хочу, чтобы такая нелепость влияла на мою, – строго проговорила она. – Слишком большая власть определять норму в руках у неразумных людей с огромным самомнением.

Я ел бутерброды с колбасой и утвердительно кивал, соглашаясь с ней. Марк встал и собрал кружки свою, Светы и Саши, чтобы налить свежего чаю. Моя осталась при мне, ибо в ней ещё был чай. Он ушёл на кухню, а я остался в зале. Во время разговоров и молчаний я частенько смотрел перед собой или в окно за креслами Саши и Светы. Мне было удобно привязать к чему-то взгляд и после этого уже рассказывать что-то объёмное. Иногда я переводил взгляд на что-то другое, иногда проплывал взглядом через всю комнату, осматривая то, что уже видел, и высматривая то, что ещё не видел. Странные, порой, ремонтные решения категории «евро». Забавные завитушки с заделом под какие-то старинные детали отделки помещений. Арка над дверным проёмом в зал. Некоторые части стен покрыты какой-то штукой с заделом под камень. Бежевый, белый, красный, шоколадный, чёрный и золотой цвета разлились по всей квартире, тут и там покрывая разное наполнение дома. Слегка съехавший с положившей ногу на ногу халат Саши, немного оголивший её бедро. Её робкая улыбка от того, что она заметила, что я заметил это. Я отвёл глаза, не улыбаясь и не испытывая никаких эмоций. Для меня странно такое поведение, такое мелкое заигрывание в виде непротивления моему взгляду, пусть и случайно положившемуся на её бёдра. Я не считаю, что я ей нравлюсь. Я знаю, что перед ней не встанет выбор между мной и Марком. Меня раздражают подобные глупости, ибо они бессмысленны и… глупы. Раздражают пограничные игры. Эта неопределённость. Либо ты верна своему человеку и перестаёшь совершать эти дурацкие вещи, либо даёшь мне чётко понять, что ты хочешь от меня, если вообще что-то хочешь.

Марк вернулся с чаем и тут же спросил:

– Ну, и что ты будешь делать с Лупарём?

– А что с ним делать? – удивлённо спросил я. Из головы уже успели вылететь и он, и вся ситуация эта неприятная, поэтому мне даже было немного неприятно, что он снова затеял разговор эту тему.

– Ну, я бы на твоём месте его отпиздил, – гордо, но спокойной заявил он, поставил кружки и улёгся обратно на диван.

– М-а-арк, – протянула Саша.

– Что я, гопник какой-то, чтобы пиздить его? – спросил я.

– Ну не знаю, один раз уже отпиздил, – Марк не унимался.

– Во-во, – добавилась Света.

– Да это разве «отпиздил»? Так, дал тумака, чтобы не лез.

– Ну а тут дашь тумака так, чтобы к другим не лез и за тебя поплатился, – продолжал Марк.

– Не знаю, посмотрим. Когда это кому-то помогало?

– Ну, да… Таким, наверное, уже ничем не поможешь… Кто-то рождён для сладких наслаждений, кто-то рождён для вечной ночи… – загадочно закончил он.

– Это… Зэ Дорс? – после небольшой паузы спросил я.

– Да, это они, – ответил он как будто строя из себя знатока музыки. Хотя, музыку он действительно знал неплохо.

– Да, я узнал эти строки, они из песни «Энд Оф Зэ Найт».

– Так оно.

– Музыку они нормальную делали, но Джим Моррисон был пидором, кстати, – сказал я и отпил чаю.

Марк приподнялся на локте и, со смесью удивления и возмущения, сказал:

– Вот это сейчас не понял… Ты чё-то перегибаешь, походу.

– Ну, не в том плане, что он был пидором типа в жопу долбился, а в том плане, что он был уёбок. Пидор – слишком резкое и громкое слово для этого случая. Уёбок.

– Пиздец, ты охуел? Тебе повезло, что мы давно друг друга знаем. Я и за меньший негатив в сторону Дорс драки начинал. Так что лучше объясни-ка, почему это он уёбок, по-твоему, – он был действительно раздосадован моими словами.

– Ну смотри… Во-первых, я так ощущаю его личность. Духовно. Как музыка у них духовная, так и я ощущаю это. Музыка неплохая, но Джим Моррисон – уёбок.

– Да что ты, нахуй, знаешь о его личности, чтобы так говорить? По моему мнению – он не уёбок. А я уж-то, наверное, побольше тебя знаю, потому что он мой ориентир, маяк моей личности, я с его биографией знаком.

– Да тут не совсем в биографии дело, хотя и в ней тоже. А ты дурачок просто, без обид, раз он ориентир твоей личности. Потому что… Ладно! Прошу прощения, он не уёбок. Беру свои слова обратно, грубовато немного получается о нём. Но он просто… нарк-объебос. А объебосы не должны считаться настоящими творцами, артистами. Потому что всё, что они делают, это не проявление креативности – это просто результат того, что они объебались и высрали то, что видели или чувствовали или слышали, пока были объёбаны. И он, может быть, не пидор и не уёбок, но такой путь сочинения музыки – точно пидорский, – спокойно высказал я свои мысли, смотря на Марка, который даже немного покраснел от злости.

– И в чём же он пидорский? – сквозь зубы проговорил он.

– Ну смотри, сейчас объясню. Вот олимпийский чемпион. Он занял первое место в своём соревновании. Да с такими результатами, что их навряд ли кто побьёт вообще когда-либо. Его все любят, страна им гордится, дети стараются быть похожими на него. А вот музыкант. Сочинил гениальную песню, спел её, его занесли в зал славы рок-н-ролла, и даже спустя кучу времени эта песня всё так же держится на первых местах в списках и стабильно входит в «Топ 100 величайших песен по версии журнала JovnoEd». Вдруг узнаётся, что спортсмен использовал допинг! И все начинают его хулить, ругать, презирать. Его лишают медали и вообще посылают к хуям. Он – пидор! Позор! Так чем же музыкант, использующий всякие вещества при сочинении песен и музыки, отличается от этого пидора? Тем, что он раскрывает скрытые переулки сознания обществу и сочиняет прекрасную музыку? А почему спортсмен тогда пидор? Он раскрывает скрытые человеческие возможности и достигает поражающих результатов. Но он всё равно не настоящий спортсмен? Так делать не честно? А почему же музыкант тогда настоящий? Почему использовать объебосскую парашу честно, а допинг – нет? Ведь, если вдуматься, дело-то одно и то же: достижение поразительных результатов с помощью каких-то веществ. Ну, и что я вам скажу? Джим Моррисон и ему подобные были… Не настоящими артистами, кхм, – я хотел сказать «пидорами», но решил не накалять обстановку.

– Искусство. И спорт. Разные вещи. Одно про чувства и ощущение. Другое про прыжки в длину, – старался контролировать себя Марк.

– Да не, я считаю, что они похожи и даже сливаются иногда в одно. Спорт – это искусство, искусство – это спорт. Что чувства, что тело – всё связано. И дело не в этих мелочах. А в том, что в одной сфере ебаные снобы решили, что только чистота, а в другой решили, что только как можно больше выебанных тёлок, принятых килограммов всякого говна и количество высранной под этим говном хуйни.

– То есть это больше моральная проблема для тебя? Что он ебал тёлок, принимал всякое и сочинил много отличной музыки? Типа он слишком крут для тебя и ты завидуешь?

– Я не знаю, что крутого в жизни ёбаного животного, ебущего всё подряд, и только под ёбаным допингом из смеси говна могущего что-то выдавить из себя.

– Во-первых, он не ебал всё подряд… Но я понял, к чему ты, и что не конкретно про него говоришь, а вообще. Во-вторых – а я не знаю, что плохого в большом количестве любви, если это никому не вредит, и в умеренном употреблении лёгких веществ, если результатом этого становится прекрасное искусство.

– Кхм. СПИД. Смерть от передоза или связанных с употреблением проблем. И статус фальшивого артиста, – без доли сочувствия произнёс я. – И отрицать это глупо. Пример первого у тебя на футболке, пример второго – ориентир твоей личности. Пример третьего… Ну, я тебе уже всё объяснил, поэтому уж сам там додумай, кто является примером или примерами. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ! Тем не менее. Музыка нормальная.

– Ага, нормальная…

– Музыка нормальная, а личности музыкантов мне не нравятся. Не конкретно даже личности, и не то чтобы не нравятся в плане презрения. А культ вокруг личностей музыкантов, и что я их не ненавижу, а они мне просто не симпатичны.

– Как ты её слушаешь тогда? Музыку… – Марк уже сидел передо мной, а не лежал, и настрой его был серьёзный. – Она же вся про секс и наркотики.

– Ну… Я так не считаю, – спокойно отвечал ему я.

– Бл… Бля… Он так не считает. ДА ВСЯ МУЗЫКА ДОРЗ ПРО СЕКС И НАРКОТИКИ, БУКВАЛЬНО КАЖДАЯ ПЕСНЯ НАХУЙ! – не выдержал он.

– Успокойся, – одёрнула его Саша.

– Я, тем не менее, так не считаю.

– Да как ты, нахуй, так не считаешь?.. Это даже не всегда скрывается завуалированно. Слова «мистер моджо райзинг» в «Эл Эй Вуман» слышал? Это про поднимающийся хуй. Слова «даунт ту йор блюз» слышал там же? Это про залезание в джинсы к девушке. Песня «Тэйк Ит Аз Ит Камс» ВСЯ про еблю, там же и поётся, что не двигайся слишком быстро, если хочешь, чтобы любовь была долгой. В «Соул Китчен» «джентл стоув» – это пизда женская блять. «Лайт Май Файр» тоже про еблю. Блять, а «СТРЕНДЖ ДЕЙС» ВООБЩЕ ВСЯ ПРО НАРКОТИКИ И ЕБЛЮ В КАКОМ-ТО ПРИТОНЕ! И такого дохуя. Ты вообще вслушивался в тексты? – его пробило на примеры, что меня немного позабавило, в смысле разогнало скуку.

– Ну да, вслушивался. Вслушивался в тексты, вслушивался в музыку, в ритм и всё такое, и в итоге пришёл к выводу, что их музыка не про это.

– Да как не про это?.. – он схватился руками за голову.

– Когда я слушал их, то ощущал приятную отрешённость от мира, на меня налетали приятные фантазии и видения, я уходил от реальности и наслаждался тем, чем и должна давать наслаждаться такая музыка.

– Чем?

– Именно этим. Плюс, я когда-то читал журналы, и там писали, что музыканты психоделических жанров говорили, что музыкой они пытаются передать так называемое трансцендентальное сознание. Именно через музыку, расширить сознание посредством музыки, добиться эффекта расширения сознания, – хотя я и не согласен с термином «расширение», – как от психоделиков, но без использования веществ, а с использованием музыки. И я это ощущаю. А вульгарные интерпретации – это всё, на что способно обычное быдло, видящее поверхностную хуйню. При этом похуй, если на самом деле все эти музыканты действительно сочиняют хуйню про еблю и наркотики и по приколу говорят, что это трансцендентальная хуйня. Потому что наверняка так и есть, учитывая, какие мудовые личности они, в большинстве своём, были или есть. Мне похуй, потому что я ощущаю и не чувствую себя наёбанным дурачком. Поэтому даже если это всё прикол, и все песни эти про еблю и наркотики, то им всё равно удалось достичь передачи или возникновения трансцендентального опыта – осознанно или нет. Я вижу то, что вижу; слышу то, что слышу; знаю то, что знаю; чувствую то, что чувствую. И ничто не заставит меня развидеть, расслышать, разузнать, расчувствовать то, что я вижу, слышу, знаю и чувствую.

– То есть, блять, музыканты не музыканты, но музыку сделали заебись? – пытался подвести итоги Марк.

– Да.

– Это вообще смысла не имеет.

– Да нет, имеет.

– Нихуя не имеет! Это как говорить, что… Блять… Что мёд заебись, но делали его не пчёлы.

– Ну нет. Пчёлы-то пчёлы, да и музыканты – музыканты. Но они музыканты в том плане, что им каким-то хуем удалось сделать Музыку. С большой буквы «М». Они не музыканты в том плане, что они не с большой буквы «М». Как спортсмен с допингом не спортсмен. Он, типа, результата достигает в спорте, но спортсменом его не назвать. Нет, назвать, конечно, но всем ясно что это спортсмен, который не спортсмен. Не с большой буквы «С». Ну и эти музыканты под допингом тоже как бы музыканты, но не музыканты. Опять же, не с большой буквы «М». То есть типа без уважения, обозначая, что они, как бы это сказать… Ну типа просто держатели инструментов и игратели на них, человеческая прокладка между великой идеей Музыки и реализацией этой идеи в виде музыкальной композиции. Полуосознанные, полубездумные передатчики, посредники, которые без дозы не могут войти в рабочий режим; роботы, исполняющие команды, если можно так выразиться. В то время как настоящие Музыканты в прямом контакте с идеей Музыки. И я хочу особо отметить: я не пытаюсь принизить вклад музыкантов в музыку, конкретно группы Зэ Дорс, не пытаюсь унизить честь этих музыкантов, как-то обидеть их. Нет. Хотя, наверняка, если б они услышали мои слова, то обиделись бы. Но я бы за это извинился. Потому что то, что они сделали в итоге, очень ценимо и уважаемо мною, как и вполне уважаемы мною они. Без должных талантов и навыков нихуя не выйдет сочинить такую музыку. Но культ, возводимый вокруг подобных личностей, и вообще переоценка их значения – это то, что меня раздражает. Они – проводники гения, и это очень достойно. Но не сам гений. Ну и говоря «их» я имею в виду всех музыкантов-объебосов, сочиняющих более-менее достойную музыку.

– А ты не думаешь, что через наркотики они как раз-таки входят в контакт с этой «идеей Музыки»?

– Нет. Они видят только её размытые очертания или тень.

– О! Это как у Платона! Идеи и тень идеи, пещера там и всё такое! – воскликнула Света.

– Не знаю, не читал, – равнодушно ответил я.

– А откуда ты тогда об этом знаешь?

– Не знаю, гений, наверное, – полусерьёзно сказал я.

– Ага, блять. Гений! – насмешливо сказала Света. С ней усмехнулась Саша и приподнял свои брови в удивлении Марк.

Такая их реакция меня весьма оскорбила. Гений, может, громкое слово, но чтобы так явно отрицать у меня наличие гениальности? Если вы это отрицаете, то хотя бы из приличия могли бы не делать это настолько обидно. Тем более, что вы одни из тех долбоёбов, что разбрасываются словами «гений» и «гениально» направо и налево, обесценивая их значения, приписывая гениальность каждому встречному долбоёбу, способному сложить двустишье, или написать предложение с парой красивых слов, или придумать мудацкую шутку, или снять какое-то домашнее видео на дешёвую камеру, или выдавшему пару пуков из колонок, или нарисовавшему или сфотографировавшему говно на асфальте, или, блять, кому, нахуй, угодно… Но не мне, сука.