Сцена 7. Кабинет политологии

Дубинский:

Итак, господа! Вот вы и дожили до светлого дня зачета! Кого-то видел, кого-то трогал… о-э… в смысле, был тронут неподдельным энтузиазмом и интеллектом этих студенток… и студентов, а с кем-то сегодня и познакомимся, так сказать! Что же, посмотрим, кого бы вызвать первым.

Дубинский внимательнейшим образом знакомится с журналом и видит одного студента по фамилии Борматов, который был на его паре всего два раза.

Дубинский:

Итак, первым пойдет у нас… у нас пойдет первым… Борматов! Пожалуйста, выходите к столу, присаживайтесь и тяните билет.

Борматов выходит, не смотря тянет билет и спокойно садится.

Дубинский:

Итак, пишите на листке. Даю пять минут, а потом будем отвечать, так сказать, оценку получать!

В билете вопрос «Содержание классических теорий элит В. Парето, Г. Моски и Р. Михельса».

Проходит всего две минуты, и Борматов уже готов отвечать.

Борматов:

Готов к ответу.

Дубинский:

Ха-ха-ха, уже?! Ну, сейчас и посмотрим, как говорится. Отвечайте на первый вопрос!

Борматов:

Итак, вопрос: «Содержание классических теорий элит Парето, Моски и Михельса». По факту если раскидать, то теория элит, к примеру, гласит, что народ не в состоянии управлять государством и делать это должны аристократы. Ну, типа, кто богаче там, из какого рода там происходит, так сказать, к примеру, и вот.

Ну, Моска считал, что типа доступ в политику должен сопровождаться способностью управлять и понимать менталитет народа, так сказать.

Парето писал, что элиты должны сменяться, потому как, к примеру, рано или поздно «сдуваются», а неэлитарные элементы могут создать достойных преемников элитарным элементам. Потому как дети элиты не всегда выдающиеся личности. Ну, знаете, в семье не без урода, как говорится. Ну, потому вот и необходимо менять эти элиты-то, что прежние элиты теряют энергию.

Михельс говорил о том, что развитие общества приводит к созданию крупных организаций, допустим. И руководство такими организациями не может осуществляться всеми ее членами. Для нормального контроля за ними, за партиями там и тд., требуется иерархия некая, которая приводит к концентрации власти в один аппарат, как бы.

У меня все.

Дубинский:

Ну, конечно, суть более-менее такая, так сказать, но, как вы говорите?

Борматов:

В каком смысле как?

Дубинский:

Ну, допустим, слов много у вас в речи ненужных, к примеру-то.

Борматов:

Так вы же сами так разговариваете. Вот, даже сейчас.

Дубинский внезапно осознает, что действительно употребляет кучу слов-паразитов в своей речи. Раньше ему об этом никто не говорил, но студент Борматов открыл ему глаза и уши.

Дубинский начинает свирепеть от того, что какой-то студент-прогульщик указывает ему на его недостатки речи и еще, как будто бы издеваясь, говорит с ним в такой же манере. Все. Он полон гнева и сейчас взорвется.

Дубинский:

Вы, эт самое, не много ли себе позволяете тут?!

Борматов:

А я что сказал-то?

Дубинский:

Вы хамить тут и учить изволите меня, так сказать, это самое?!

Борматов:

Так а где я хамлю? Вы же правда так разговариваете. А на вопрос я по факту ответ дал.

Дубинский:

Вы не ответили как надо, молодой человек! Вы ничего не понимаете в политологии, понимаешь ли!

Борматов:

Так а мне это зачем? Я на агронома учусь. Вот вы понимаете, как пшеницу сеять?

Дубинский:

Ну, допустим, нет!

Борматов:

Ну, вот. А я понимаю. Вы и занимайтесь тогда своей политологией. У меня предмет в программу вписан, я пришел, ответил по факту. Вопрос в чем?

Дубинский в невероятнейшей ярости.

Дубинский:

Вы, молодой человек, далекий! Политология – основа мира всего! Глупец и неуч, понимаешь ли!

Борматов:

Вы свою политологию на обед есть будете, что ли, вместо хлеба? Тут что по вашим лекциям, что по этим теориям и так все понятно. По жизни растешь, взрослеешь, развиваешься, и понимание само приходит, как все это устроено, по факту. Мне зачем углубляться в детали этого? У меня написано «зачет», я пришел и рассказал, потому что надо прийти и рассказать. А не потому что это мне надо и всем людям.

Дубинский:

А ну-ка вон отсюда! Оценка два! И не пересдадите вы мне ничего, не надейтесь!

Борматов:

Я никуда не уйду! Я ответил и буду ждать!

После этих слов Борматов садится за первую парту и уверенно сидит, не собираясь никуда уходить. Дубинский выкрикивает следующего к ответу.

Дубинский:

Следующий!

Следующим отвечать выходит всезнающий умник по фамилии Подмазюк.

Подмазюк:

Да, вы знаете, Акакий Эсмеральдович, я тоже считаю, что политология нужна всем и без нее никуда!

Борматов, услышав, как Подмазюк явно таким образом подлизывается к преподавателю, да еще и указывает при этом на только что произошедшую ситуацию, вскипает.

Борматов:

Эй, слышь, ты охренел?!

Борматов выкрикивает Подмазюку, но Дубинский думает, что это адресовано ему за отказ ставить оценку.

Дубинский переходит в пограничное состояние и даже теряет свою привычную манеру речи. В нем разбудили настоящего зверя, после чего этот зверь вылез наружу и загрыз предыдущего нелепого и косноязычного Дубинского.

Дубинский:

Ты как себя ведешь, быдлота?!!! Вы че, думаете вам можно все, крутым таким?!!! Пришел тут, учит меня!!! Да я в рот вас всех имел!!! На тебе тройку и проваливай отсюда, чтобы никогда тебя не видел больше!!!

Дубинский ударным движением руки рисует тройку в зачетке Борматова. Борматов как ни в чем не бывало подходит к его столу, берет зачетку и удаляется, хотя внутри, конечно, тоже испытывает шок от такого поистине невероятного перевоплощения Дубинского.

Дубинский же изначально планировал вывести Борматова на разговор о том, что качество ответа неподобающее и за зачет надо «что-то еще дать в придачу», но на этот раз все пошло совсем не по его обыденному сценарию.

Так он поступал со всеми студентами-прогульщиками. Этим также объясняется причина его невероятной злости.

Дубинский:

Так, ладно! Подлизюк! Или как там, это самое?

Подмазюк:

Подмазюк!

Дубинский:

Оценка 5 и свободны!

Подмазюк:

Так я же еще ничего не ответил!

Дубинский:

Спорить тоже будем, что ли, с преподавателем?

Подмазюк:

Конечно нет! Вы что?

Дубинский:

Ну, вот и все тогда! Все остальные на пересдачу!

Аудитория возмущенно начинает гудеть.

Дубинский:

Так, чего загудели?! Спорить будем? Все, я сказал, собираетесь и уходите! Все на пересдачу, эт самое!

Все студенты уходят, матеря у себя в голове идиота Дубинского, а Дубинский же неподвижно остается сидеть за столом. Он вспоминает о своих ошибках, совершенных в течение всей жизни, и слезы наворачиваются на его глаза.

Ведь все могло бы быть совсем иначе.

Сцена 8. Квартира Дубинских
(Воспоминание)

Только что окончивший школу семнадцатилетний Дубинский обсуждает со своим отцом, куда ему идти дальше.

Дубинский ст.:

Тебе надо нормальную понятную профессию! Вон, иди в ПТУ на плотника. Будет работа, будет зарплата и все как надо, эт самое.

Дубинский мл.:

Да я думал в институт лесной пойти.

Дубинский ст.:

Зачем тебе этот лесной институт? Лесником потом быть, что ли, эт самое? Ерунда какая несерьезная! Да и какой тебе институт, не возьмет тебя туда никто. Сиди и не высовывайся. Вон, поступай на плотника, и все понятно будет! Работа есть и деньги есть, что еще надо!

Дубинский мл.:

Но мне интересно как устроен лес, я бы хотел быть лесничим, а не плотником. Да и чего я не смогу поступить-то? Что значит не высовываться? Надо ж попытаться хоть!

Дубинский старший дает младшему подзатыльник.

Дубинский ст.:

Я тебе тут поговорю еще! Все, завтра идешь, документы в ПТУ относишь!

И не в состоянии юный Дубинский дальше противостоять отцу. Не хватает смелости. Да и отец взрослый, ему виднее, думает он. Да и не хочется его расстраивать. Ведь он же его любит.

Затем Дубинский вспоминает еще один важный поворот в своей жизни.

Сцена 9. Квартира Дубинских
(Воспоминание)

Дубинский сидит на кухне с женой Людмилой.

Людмила:

Может, уже найдешь какую-то работу себе другую наконец?! Денег-то совсем нет!

Дубинский:

Так, эт самое, Людочка! Я что найду-то? Ну вон я ж таксовать-то попробовал, к примеру, и что? Эти сволочи доехали докуда им надо и потом просто говорят, мол, давай, папаша, счастливо! И ничего не заплатили!

Людмила:

Да у тебя всегда вот так все! Через одно место! Всю жизнь! Хоть что-то бы нормально сделал!

Дубинский:

Людочка, ну, не сердись! Я же все ради тебя, эт самое, всю жизнь! Я ж тебя люблю!

Людмила:

Да иди ты, всю жизнь испортил! Вон, с тобой учился же в ПТУ этот, Баян? Теперь он ректор института Окопо-Ямского!

Дубинский:

А, так он, эт самое, по связям как-то, по хитрому там пролез. История темная там, так сказать…

Людмила:

Какая разница?! Иди к нему и попросись кем-нибудь!

Дубинский:

Да чего я пойду-то к нему! Мы ж давно не общались, да и не были друзьями-то особо!

Людмила:

Я сказала, пойдешь завтра и попросишься!

И Дубинский соглашается. Ведь он любит жену и хочет, чтобы она была счастлива.

Сцена 10. Кабинет Баяна
(Воспоминание)

Дубинский стучится и заходит в кабинет. Баян сидит спиной к нему за столом и что-то читает. Оказывается, порножурнал.

Баян:

Кому че надо?

Дубинский:

Володь, эт самое, привет! Я Акакий, из ПТУ. Помнишь? Дубинский.

Баян захлопывает журнал, с удивлением поворачивается и узнает Дубинского.

Баян:

А, Дубинский! Здарова, заходи! Как сам? Помню, конечно, помню. Заходи, какими судьбами?

Дубинский:

Да, эт самое, все хорошо! Работаю по специальности! Плотником, в школе!

Баян:

А, ну это хорошо, хорошо!

Дубинский:

А ты вот, вижу, тут теперь?

Дубинский оглядывает кабинет.

Баян:

Ну да, да! Так сказать, надо наше образование поднимать!

Дубинский:

Ну, эт да, эт самое! Да… Я чего зашел-то… Слушай, есть, может, по старому, так сказать, знакомству, к примеру, какая-то работенка дополнительная? А то, понимаешь ли, не хватает денег сейчас. Время-то сам видишь какое.

Баян видит возможность. В институте как раз открывается новая кафедра политологии и требуется руководитель. Найти настоящего политолога в этой дыре нереально, а свой человек – идеальный вариант! И наплевать, что Дубинский ни разу не политолог и даже близко.

Направление политологии в вузах совсем еще новое и неизведанное, да и Баяну как раз нужен такой податливый прихвостень, как Дубинский, который сможет еще и собирать со студентов бабки по его приказу.

Баян:

Слушай, да без вопросов вообще! У нас как раз тут новая кафедра открывается! Политология! Хочешь возглавить?

Дубинский:

Ой, эт самое! Серьезно, что ли? Вот это предложение, конечно! Но, я ж не, как его, не политолог!

Баян: