2

«Алой розой» звался бордель на улице Удовольствий, и Виолетта, очевидно, работала там вовсе не кухаркой. Роза на вывеске была хорошо знакома многим мужчинам в городе, а у Гидеона она вызывала приятную ностальгию.

Он помнил, что хозяйку борделя – полную женщину с хитрыми глазами, звали Ангелиной. Гидеон застал её за уборкой комнат, которые, как это часто бывало, после ночной смены выглядели не лучшим образом. Ангелина сделала скорбное лицо, услыхав имя девушки.

– Хочу видеть именно её! Где она? – выпытывал Гидеон.

– Да не знаю я! Нет её уже шестой день! Клиенты ругаются… Я прибыль теряю. Она была хорошей девочкой, золотой рыбкой. Да еще ярмарка на носу, народу будет прорва! Самый сезон…– жаловалась женщина.

– А что же ты? Не узнавала, что с ней?

– Поди узнай! Да куда ж идти-то? У кого узнавать? Полгода назад вот аккурат так же Ева пропала. Тоже из моих девочек. Как сквозь землю провалилась.

– Так-так, – нахмурился Гидеон. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы проследить связь между двумя одинаковыми исчезновениями. Служба уже давно отучила агента верить в случайности и совпадения. «Случайности не случайны, Гидеон, особенно в нашем деле!» – любил повторять Берр.

– Послушай, а где эта Виолетта жила? Может, я схожу, посмотрю?

– Да здесь она и жила – у меня! Куда она могла деться? Не иначе, как убили её, господин. Напал какой-нить охальник, да погубил молодую душеньку, – причитала хозяйка.

– В последний раз когда её видели?

– Так… В ночь с шестого дня на седьмой. Приходил к ней один клиент. Знатный, должно, господин… Я его не видала прежде ни разу, но заплатил он хорошо. За всю ночь! А после девочка-то моя и пропала.

– А как он выглядел, тот господин?

– Да, как-как…– Ангелина задумалась. – Вот те и на. У меня на лица память хорошая, а этого вспомнить не могу. Ей богу, не могу. Кажется, одет был хорошо. Не бедный. А больше ничего не помню.

– Плохо. А вторая девушка? Ева, ты сказала?

– Да, Ева.

– Она где жила? Тоже здесь?

– Что-то вы много вопросов задаете, господин, – подозрительно прищурилась хозяйка.

Гидеон извлёк из-под рубашки эмалированный медальон с королевской печатью, тускло переливавшийся голубым цветом.

– Лучше отвечай мне, если не желаешь посмотреть на Чёрную Башню изнутри, – ледяным тоном произнес агент.

Ангелина округлила глаза и испуганно затараторила:

– Ева жила в Соломенном Квартале. Где-то у северных ворот. Больше ничего не знаю, клянусь Богиней!

– Смотри! Если солгала мне, отправишься в Башню, – сделал грозную мину Гидеон.

– Что вы, господин! Да разве я посмею! Клянусь Богиней! Ваше благородие! Клянусь я…

– Хорошо, умолкни и покажи мне комнату Виолетты, я хочу её осмотреть! – потребовал Гидеон, не желая больше слушать причитания хозяйки.

Он был не в восторге от этого задания. Искать пропавших девок – не самое достойное занятие. Гораздо приятнее было бы провести время с ещё оставшимися работницами «Алой розы», коих было предостаточно. Тем более, в это время они наверняка были свободны – выбирай любую! Однако, обладая большим опытом и недюжинной силой воли, Гидеон сдержался от подобных соблазнов и сосредоточился на работе.

3

Соломенный Квартал – зловонное скопище лачуг, где обитала почти вся нищета Равенсберга. Гидеон не любил ходить сюда, но по долгу службы ему приходилось бывать здесь чаще, чем хотелось.

Низенькие постройки, ветхие и покосившиеся, лепились друг к дружке, экономя место и материалы. Ни о какой канализации или вывозе мусора здесь никто и не помышлял. Не мудрено, что в трущобах цвела пышным цветом преступность. Сюда вели нити многих убийств и краж.

Гидеон вырос в Соломенном Квартале. Ему были знакомы каждая улочка, каждый дом и каждый камень здесь. Лачуга, где жила Ева, нашлась без особого труда. Она стояла в самом конце тихой улочки, которая упиралась в городскую стену. Агент постучал в дверь, но никто не отворил. В Соломенном Квартале незнакомцам не были рады.

Гидеон вытащил из кармана серебряную монету и бросил её возле порога так, чтобы она звякнула погромче. Затем скрылся за углом соседней халупы и стал наблюдать. Сначала ничего не происходило, но через несколько минут дверь дома отворилась и в проеме показалась худая и чумазая девчушка. Агент тут же бросился к ней.

Маленькая рука схватила монету и поспешила запереть дверь, но Гидеон оказался проворнее. Он успел сунуть ногу в щель между дверцей и косяком. У девочки не хватило силы, чтобы вытолкнуть его. Гидеон ворвался в дом.

– А-а-а-а-а-а! – завизжала девочка, убегая подальше от незнакомца.

– Тише! Не ори! – зашипел Гидеон, поднимая руки ладонями кверху.

– А-а-а-а-а!

– Молчать! – рявкнул Арка, придав голосу властности.

Девочка перестала кричать, забившись в угол. Глаза её испуганно блестели в полумраке.

– Я только спросить хочу. Только спросить… – Гидеон медленно прикрыл дверь и осмотрелся.

Мебели в комнате почти не было. Только стол, да лавка у стены. Старый короб, стоявший в углу, выглядел крепким – Гидеон присел на него. Девчушка сидела в противоположном конце комнаты, обхватив колени руками, и внимательно следила за ним.

– Я тебя не обижу, обещаю! – Гидеон одарил её своей лучшей улыбкой, от которой часто румянились женские щёчки. – Меня зовут Ги. А тебя как?

– Мона, – очень тихо ответила девочка.

– Мона… Ты сестра Евы?

Девочка помотала головой.

– Дочь? – предположил агент.

Девочка кивнула.

– А ты знаешь, где твоя мама?

Девочка не ответила.

– С кем ты живешь здесь?

Молчание продолжалось. Гидеон решил сменить тактику, наклонился к девочке и очень тихо, почти шепотом, произнес:

– Не бойся, Мона. Я друг. Ищу твою маму и хочу ей помочь.

– Бабушка вернётся на закате, – так же тихо отвечала она.

– Хорошо. А ты можешь что-то рассказать мне? Где твоя мама?

– Её нет…

– Давно?

– С зимы, – она говорила еле слышно, так, что Гидеон едва мог разобрать.

– А где же она?

Девочка кивнула. Гидеон подался вперед, внимательно глядя на девочку.

– Они её забрали… – шепотом произнесла Мона.

– Кто? – Гидеон затаил дыхание.

– Тени…

– Ты их видела?

– Да, – выдавила Мона и закрыла глаза, словно испугавшись одного упоминания об этом. Гидеон осторожно подошел к малышке, опустился рядом. Они продолжали перешептываться, словно заговорщики.

– Расскажи, как они выглядели. – Гидеон не верил ни в духов, ни в демонов и скептически относился к подобного рода рассказам. Мона могла принять за злых духов кого угодно. Головы у простолюдинов набиты сплетнями, сказками и суевериями.

– Я видела, как они забрали Яна.

– Какого Яна?

– Он жил на нашей улице, всё время был пьяный и спал, где попало. Однажды ночью я увидела, как они пришли за ним.

– Какие они из себя?

– Черные. Черные, как тени. Они подобрали его, когда он валялся на улице, и унесли. С тех пор мы его не видели.

– Когда это было?

– В конце весны.

– Месяц назад?

Она кивнула, и её хрупкие плечи испуганно сжались. Гидеон подумал, что эта девочка похожа на мышь. Серая, маленькая и бесшумная.

– Я боюсь. Они приходят по ночам, – шепнула Мона и сгорбилась еще больше, словно пытаясь совсем исчезнуть.

– Они кого-то еще забрали?

– Люди всё время пропадают… – продолжала шептать малышка.

– Хмм… А кто ещё пропал?

– Моя подруга Кэт… Мне очень страшно! Бабушка сказала, что тени забирают тех, кто плохо себя ведёт.

– Вот как? Тогда тебе нечего бояться, ты еще маленькая, и вряд ли успела натворить много плохого.

– Мама была хорошей…– Мона всхлипнула.

– А Кэт? Тоже была хорошей? – Гидеону не нравилось спрашивать девочку о таких вещах, но информация была необходима.

– Кэт пропала недавно… Она не вернулась домой. Наверное, тени тоже пришли за ней. Она воровала еду на рынке. Они всё узнали… – плакала Мона.

– Она жила здесь? В Соломе?

– Да, она жила в нашем доме. Ян был её папой. Она осталась сиротой, и бабушка взяла её к нам. А теперь и её нет… – девочка зарыдала еще громче.

– Не плачь. Лучше скажи мне, давно ли эти духи появились?

– Я не знаю… Давно, –продолжала плакать девочка.

– Кто еще их видел?

– Да… ну, не знаю… все.

Гидеон задумался. Что-то зловещее было в словах ребенка. Само собой, история со тенями была чепухой, но люди пропадали. И все об этом знали. Не могли не знать. А это уже совсем не чепуха.

– А откуда ты знаешь, что Еву… Твою маму забрали тени?

– Бабушка всегда ругалась с ней. Она говорила, что мама… она называла её плохими словами. Что мама была плохой… Тени забирают плохих людей.

– Ясно. Послушай, бабушка говорила, куда могла подеваться твоя мама?

– Нет… Только плакала… – прошептала Мона.

4

Гидеон бродил по Соломенному кварталу до самых сумерек. Спрашивал обо всех, кто мог пропасть без вести, и с каждой услышанной историей тревога его возрастала. Многие люди рассказывали ему о пропавших родственниках или друзьях. Агент внимательно слушал и запоминал. Когда стемнело, он разыскал патруль, который редко забредал в трущобы, хотя и должен был нести там службу. Стражники, увидав его медальон, опасливо переглянулись.

– Вы знаете о пропавших людях? – без лишних предисловий начал Гидеон.

– Каких людях?

– В Соломе люди пропадают уже почти год. Исчезают без следа.

Стражники потупили взгляды.

– Только не говорите мне, что вы не в курсе. Даже такие идиоты, как вы, не прозевали бы всё это! – Сдвинул брови Гидеон. Он не очень жаловал городских стражников, еще с детства питая к ним неприязнь. Гидеон знал, что в страже полно подонков, от которых не стоит ждать помощи, окажись ты в беде в Соломенном квартале.

– Господин, наше дело маленькое. Мы ходим тута, патрулируваем, за порядком, значит, следим. Беззакония пресекаем, при случае, – ответил тот, что был постарше.

– А что об исчезнувших горожанах знаете? Говорите, или отправитесь в Черную Башню. Там уже с вами будет другой разговор!

Мужики помялись, что-то побубнили, затем тот, что был за старшего, всё-таки сподобился ответить.

– Тут, господин, ходят разные слухи, но ведь это же только слухи. Бабья болтовня. Что мы будем кажного пьянчугу пасти? Кажного оборванца сыскивать? Нам ведь не за это плотют. Наше дело-то вишь какое… Патрулирувать.

– Так. И пока вы тут «патрулирували», в Соломе стало тихо, как на погосте. Такого отродясь не бывало! Неужели вам, остолопам, это не показалось странным? – заскрипел зубами Гидеон.

– Ну, так ведь это ж хорошо. Раньше пойдешь, да как ножом в бок получишь или дубиной по макушке. А щас-то куда как лучше!

– Что и бандитов стало меньше?

– Ей-ей меньше! – закивали стражники. – Всё тихо-спокойно.

Гидеон обдумал услышанное. Масштаб происходящего становился всё более и более пугающим. «Вот тебе и пропавшая девка…» – подумал он и решил, что дальше пытать стражников не имеет смыла. Он задал последние вопросы.

– А в других частях города люди не пропадали?

– Ну, может, и пропадали, да только мы о том не ведаем. Капитан патрули наши теперь не чередует. Мы приписаны к своим районам, в другие не ходим.

– Ну, а так, может, слышали что-то?

– Не-не, – замотали головами стражники.

Арка махнул рукой, попрощался с солдатами и направился к дому. Он последний раз оглянулся на Соломенный квартал: ни криков, ни смеха, ни лая собак. Ничего, что было таким привычным в Соломе. Только тишина.

Какого лешего тут творится? Во всём этом было что-то жуткое и зловещее, но копать дальше в одиночку было слишком опасно. Так решил Гидеон Арка, и отправился домой, чтобы хорошенько выспаться.

5

Но выспаться не удалось. Гидеон плохо спал этой ночью. Он встал с рассветом и отправился во дворец, в левом крыле которого находились кабинеты Службы Безопасности Его Королевского Величества. Отис Берр уже был на месте, когда Гидеон вошел в кабинет.

– Ты что тут делаешь в такую рань? – удивлённо вскинул брови Отис.

– Насчет связной!

– Ты меня пугаешь. Я же тебе велел не напрягаться, – хмыкнул шеф.

– Тут дело серьезное! Не до шуток.

– Что такое?

– Эта Виолетта пропала без следа, а вместе с нею еще чертова уйма народу! Включая её… хм… коллегу по цеху и всех бродяг, пьяниц, забулдыг, сирот и прочее отребье из Соломенного квартала.

– Хм… – нахмурился Берр. – Я уже заметил, что в Соломе давненько не было сообщений об убийствах и грабежах. Странное дело…

– Да там, как на погосте! – воскликнул Гидеон. – У меня кровь в жилах стыла, когда я шел по улицам. Никогда такого не видал.

– Думаешь это как-то связано с нашей девочкой?

– Будь я проклят, если это совпадение. Будь я проклят…

– И сколько народу, ты говоришь, пропало?

– Никто не знает! – возмущенно развел руками Арка, и тут же стряхнул с себя задумчивость, злобно выплёвывая слова. – Никто!!! Никому, мать их, и дела нет! Но счет уже идет на десятки, если не сотни… Будь я проклят!

Отисс Берр откинулся на спинку кресла и уставился на королевский герб, висевший над дверью. Он всегда так делал, когда о чем-то размышлял. Гидеон ходил перед ним из стороны в сторону, ожидая решения начальника.

– Всё это скверно пахнет. Особенно накануне праздника, – недовольно пробурчал шеф.

– Имеете в виду День Солнца?