– Приступайте один, дорогой Леон! Я ограничусь стаканчиком вина, – заявил д’Эффиа и нетерпеливо махнул рукой камердинеру, чтобы тот запер дверь, – не помню, где я должен был провести эту ночь. Явно не средь этого барахла! – он ткнул большим пальцем ноги стоящий у него на пути сундук. – Для доброго утра мне не хватает, помимо горячей ванны, хотя бы часа или двух крепкого сна. И свежая рубаха не помешала бы, – поморщившись, добавил он, – как вы только выдержали это амбре и не сбежали от меня, Леон? Это же мерзко!

– Вам бы побродить с моё по улицам старого Лондона, друг мой, – ответил граф, ничем не выдавая своей неприязни к запаху перегара, которым разило от маркиза. – У лондонских доков на Темзе швартуются не только прогулочные баржи и плоскодонки паромщиков. От рыбацких яликов воняет тухлой рыбой, да так, что в первые дни с непривычки я не мог и шагу ступить на улице, не прикрывая лицо платком.

– Ха! Надо же! – удивился д’Эффиа и, отколов горлышко у бутылки, разлил вино в неказистые глиняные кружки.

– Если пожелаете, ваша милость, так я велю принести кадку и нагреть воды для мытья, – предложил камердинер, с сомнением глядя на несвежую рубаху, выглядывающую из-под короткой курточки весьма дорогого и щегольского на вид костюма.

– Валяй! Чего уж там! – согласился д’Эффиа, но заметив голодный взгляд Данжюса, пожал плечами. – Но спешить некуда! Начнём с еды! Голод не тётка, так что нечего с ним церемониться.

Выпроводив камердинера с тысячью поручений наперёд, друзья заперлись и с аппетитом изголодавшихся молодых львов принялись поглощать принесённую им снедь. Вопреки опасениям камердинера, по количеству блюд этот спонтанный завтрак и без дополнительного заказа был столь же обильным, каким мог бы быть обед или ужин на четверых человек.

– Скажите, Леон, как это случилось, что вы оказались здесь, в этом захолустном месте? Да ещё и за неделю с лишним до прибытия кортежа принцессы? Вы что же, вернулись из Лондона один?

– Да как сказать? – отправив в рот солидный кусок ветчины, Леон отпил немного вина, которое он предварительно разбавил водой на три четверти, и покосился на дверь. – Я, в общем-то, и не здесь вовсе. Понимаете?

– Нет, – во взгляде Антуана д’Эффиа сквозило непонимание.

– Я всё ещё в Лондоне. Стерегу хандрящего после недавней простуды генерала, – пояснил Данжюс и снова отпил вина.

– Хандрящий генерал? Простуда? Это вы о де Руже говорите? – с недоверием уточнил д’Эффиа.

– Ни при каком другом генерале я и не состою, – ответил Леон, нанизывая на вилку несколько кусочков ветчины, и отправил их в рот вдогонку за уже проглоченным куском свежей булочки.

– Простуда? – скептично хмыкнул маркиз и скосил взгляд серых глаз на свою шпагу, которая висела в ножнах на дверном крюке.

– Ну! Или вроде того, – уклончиво ответил на этот намёк Леон, напустив на себя страшно таинственный вид.

– Ага! Так и что же? Его светлость решил развеять эту самую хандру, благополучно переплыв Ла-Манш? Неужели всё обошлось настолько скверно? – приглушённым голосом спросил д’Эффиа.

– Ну, скажем так, ему, да и мне тоже, было рекомендовано не показываться при английском дворе какое-то время. И вообще не появляться на публике.

– Надо же! – протянул д’Эффиа, впечатлённый услышанным, – я от кого угодно мог ожидать таких подвигов. Но де Руже… И что же? – он сделал большой глоток из своей кружки и поморщился.

Привычка Данжюса разбавлять вино на три четверти водой была ему не по нраву, а посему маркиз взял бутылку и налил себе неразбавленного вина.

– А вторая сторона – противник, стало быть, – д’Эффиа провёл ребром ладони под горлом, – не выжил?

– Да нет. Вроде бы нет, – уклончиво ответил Данжюс, но на д’Эффиа всё услышанное и уже сделанные им скоропалительные выводы произвели такое сильное впечатление, что ответ, каким бы он ни был, не смог бы переубедить его.

– Значит, о том, что вы здесь, пока никто не знает?

– Вот именно! – Данжюс с готовностью согласился с этим выводом, рассудив, что на некоторое время репутация герцога не пострадает от излишней удали, якобы выказанной им в Лондоне.

– Я нем как могила! – хлопнув ладонью по столу, пообещал маркиз и жадно впился зубами в румяную булочку, из которой тут же потекла золотистая струйка топлёного масла.

– Ну, в том, что я здесь, и нет никакой тайны, – сказал Леон, густо намазывая маслом очередную булочку, – я и так должен был приехать заранее, чтобы разослать письма, заказать нам комнаты. Не здесь, а в особняке или хотя бы в гостинице получше, чем эта дыра. Послать в Париж нарочного за гардеробом…

– Комнаты? Особняк? – д’Эффиа тихо смеялся, тряся головой. – Мой дорогой Леон! А как вы думаете, отчего я прозябаю в этом сарае для крыс?

– Ну… Не знаю, – признался Леон, и в самом деле не понимая причин, отчего приближенному герцога Орлеанского и одному из офицеров почётного эскорта принцессы Генриетты вздумалось остановиться в третьесортном трактире, всё удобство которого составляло лишь близкое расположение у пристани?

– А вот то-то и оно, что нынче вы не найдёте свободных комнат нигде в этом городе! За исключением только тех комнат, которые уже зарезервированы для англичан из свиты принцессы и королевы Генриетты-Марии. А особняки… о боги! Это анекдот!

– Да что вы говорите! – расстроено глядя на друга, Леон перестал жевать. Он почувствовал, как сухой ком застрял в горле, и поспешно отхлебнул вина, осушив при этом целую кружку.

– Ага! Маркизу де Варду удалось экспроприировать целую корчму прямо в порту. Он сказал, что это для его гвардейцев. Но им пришлось расселиться по трое и даже по четверо в комнате. Маникан с де Бевроном поселились там же. Мне, де Шатийону и господам из канцелярии повезло больше – мы нашли комнаты здесь. И это ещё не так скверно! Большая часть придворных из почётного кортежа принцессы в итоге расселились на окраинах. А некоторым и вовсе пришлось уехать в Амьен. Здесь, в Кале, теперь и яблоку некуда упасть из-за понаехавших провинциалов. Их тут со всей Франции собралось больше, чем это было в день коронации в Реймсе. Вы же помните, какое столпотворение было тогда?

– Помню. Ещё бы! – озадаченно потёр затылок Данжюс.

– Ну вот! То-то же! – назидательно поддакнул маркиз. – А что вы сказали о гардеробе? Уж не вздумали ли вы послать за ним в Париж?

– Ну да. Время ещё есть, – неопределённо кивнул Данжюс.

– Забудьте! Наёмные кареты сейчас едут только сюда, а не обратно. Добраться в Париж невозможно. Ну, почти что, если вы не военный курьер. А заказать костюмы проще здесь, в Кале.

– Здесь? – Данжюс сделал вид, что слышал это впервые, – да кто же будет шить придворные костюмы в этой глухомани? Даже если здесь и находится порт, я сомневаюсь, что во всём Кале найдётся хоть сколько-нибудь приличная ткань. И откуда взять драгоценности и ленты для отделки? Кружева опять же… Всё это можно раздобыть только в Париже. Не иначе!

– А вот вы и ошибаетесь, мой дорогой граф!

Повеселевший от выпитого вина и съеденного им завтрака, д’Эффиа принялся насвистывать песенку и с помощью кинжала заточил зубочистку из деревянной палочки, запас которых всегда носил в серебряной коробочке, пристёгнутой к поясу.

– Все парижские портные съехались сюда ещё неделю назад, – пояснил он, – сразу, как только Париж облетел слух о готовящейся свадьбе. Вслед за ними приехали и галантерейщики. Они под свои лавки заняли половину всех сдаваемых внаём домов. Весь Кале!

– Да вы что говорите! – вполне искренне удивился Данжюс.

– Ну да! Прибытие невесты герцога Орлеанского – это ж целое событие! Провинциалы, не будь дураками, тоже хотят блеснуть на приёмах и балах, которые будут устраиваться в честь церемонии передачи невесты. Сейчас Кале – это центр моды, мой дорогой! И не только Франции. Я тут видел и англичан, и парочку испанцев. Даже немцы пожаловали. Да и голландцев я видел на днях. И это, несмотря на близящуюся войну.

– И голландцы? – это особенно зацепило внимание Данжюса, чей слух после лондонских приключений был чутким к любому упоминанию о выходцах из Соединённых провинций.

– А что с ними не так? – заподозрив неладное, тут же спросил д’Эффиа, – это ведь не с кем-то из голландцев повздорил генерал?

– Почти, – глухо произнёс Данжюс и занялся остатками сыра.

– Вот оно что! – по-своему понял его ответ маркиз и замолчал, предоставив другу решать, посвящать ли его в подробности дела.

В дверь снова постучали, и д’Эффиа, забыв о таинственном голландце, резво выскочил из-за стола, чтобы открыть.

На этот раз камердинер привёл с собой четверых слуг. Двое из них приволокли кадку для купания, а ещё двое тащили ведра с горячей водой, от которой поднимался густой пар.

– Ну что ж, я приму ванную и начну утро как полагается! – объявил д’Эффиа. – Вы останетесь или займётесь решением ваших дел, дружище?

– Я, пожалуй, встречусь ещё кое с кем, – уклонился от прямого ответа Леон, на что маркиз понимающе усмехнулся и протянул на прощание руку:

– Если вам понадобится обновить свой гардероб, вы можете воспользоваться услугами мэтра Савари, – с особенным намёком посоветовал он и как ни в чём не бывало, не дожидаясь ухода друга, принялся снимать с себя нижнее бельё, прежде чем залезть в кадку с водой.

– Да, но посылать гонца в Париж – это так долго, – Леон сделал вид, будто бы не понял его, и остановился на пороге.

– Он здесь. Приехал в числе первых и занял целый особняк. На Каштановой улице – это недалеко отсюда. Такой импозантный домина в три этажа. Он оккупировал особняк под мастерскую, а всех подмастерьев расселил в этой гостинице. Вы легко отыщете его особняк: на окнах голубые ставни, и там ещё такое высокое крыльцо с колоннами. Этот дом невозможно спутать ни с каким другим во всём городе! А если у вас есть кредит у мэтра Гатто, то не мешкая посылайте за галантереей к нему.

– О, вы меня очень выручили, маркиз! Я ваш должник! – радуясь хорошим новостям, Данжюс захотел даже обнять друга и кинулся к нему, но маркиз деликатно отстранился.

– Что вы! Это пустяки. Но если захотите оказать любезность, то не оставляйте меня одного. Тут же скука смертная, Леон! Вы видели, какую птицу я привёл вчера вечером из голубятни, что находится внизу? И это за неимением достойных развлечений!

– Всё понял! – рассмеялся Данжюс. – Я вернусь спасать вас от скуки, как только разрешу кое-какие вопросы. Мне необходимо послать письмо к моему поверенному.

– За кредитом? – глаза д’Эффиа блеснули, – я был бы тоже не прочь поправить мои денежные дела. Я из-за скуки успел изрядно поиздержаться за игрой в карты.

– Вам просто не везёт, старина, – серьёзно пожурил его Леон. – Обещайте мне, что больше не сядете за карточный стол без меня. Мы поправим ваши дела. А сейчас я отправляюсь решать вопросы обновления гардероба и пополнения кредита!