Цитаты из книг автора «Роберт Уилсон»

не существует изолированных систем; каждая частица вселенной находится в «мгновенной» (превышающей скорость света) связи со всеми остальными частицами. Вся Система, даже если ее части разделены огромными расстояниями, функционирует как Единая Система.

Д-р Айзек Азимов в «Генетическом коде» предполагает существование 60-летнего цикла между моментом первого понимания нового научного принципа и моментом, когда этот принцип преображает мир.

«Вселенная устроена так, что имеет возможность видеть саму себя», – однажды заметил Спенсер Браун. Появление нейросоматического, нейрогенетического и метапрограммирующего контуров – это способ, которым вселенная может «увидеть саму себя» еще более отчетливо и полно, чтобы принимать решения о своем дальнейшем развитии.

Пригожин доказал эволюционное значение неустойчивости при помощи им же созданной концепции «диссипативной структуры». Диссипативная структура обладает высокой сложностью и, в силу этого, высокой неустойчивостью. Чем она сложнее, тем выше ее неустойчивость, естественно математическая; чем выше ее неустойчивость, тем выше вероятность возникновения в ней изменений – то есть развития. Все диссипативные структуры постоянно колеблются между саморазрушением и реорганизацией на более высоком уровне информации (связности).

Первой ее частью была примитивная нейронаука древних и средневековых тиранов, которые овладели многими технологиями изоляции, страха и принуждения, а также нейронаука шаманов и оккультистов, которые узнали, как при помощи нейрохимических веществ изменять воспринимаемые туннели реальности. Вторая часть началась с современной психологии – Фрейда, Павлова, Юнга, Скиннера и других – и достигла кульминации в ЛСД-революции, когда до миллионов людей дошло, что туннели реальности можно радикально изменять – на время, а иногда и навсегда – при помощи нейрохимии. Третья часть – это все более очевидная война между теми, кто хочет программировать всех нас, и теми, кто хочет стать своим собственным Метапрограммистом.

Как замечает Пол Вацлавик, объективно подавляемое (невыразимое) быстро становится субъективно подавляемым (немыслимым). Никому не нравится постоянно чувствовать себя одновременно трусом и лжецом. Легче прекратить замечать различия между официальным туннелем реальности и экзистенциальным фактом. Так ускоряется SNAFU и возникает бюрократическое окоченение – последний этап перед тем, как вся мозговая активность прекратится и пирамида придет к клинической смерти как интеллектуальная единица.

Ни одна из моделей реальности, рассмотренных в этой главе, какой бы странной она ни казалась некоторым читателям, не является более надуманной, чем официальная модель реальности, известная как консенсусная (а в сущности, среднестатистическая) реальность. И эта модель вовсе не так консенсусна, как это кажется на первый взгляд. Отъедьте на сто миль в любом направлении – и увидите, как консенсус начнет разрушаться. Отъедьте еще на тысячу миль в любом направлении – и от этого консенсуса почти ничего не останется…

Как только мы, создав наш собственный мир, становимся «образом и подобием Бога», у нас появляется модель этого хаоса. Эта модель очень удобна – без нее мы не были бы людьми, – но может ввести нас в заблуждение, когда мы забываем, что сами ее создали.

Мистер Саксон считал это объективным прогнозом, основанным на нерушимых «законах» социологии и экономики, которые он почерпнул из писаний госпожи Айн Рэнд. Ему не приходило в голову, что апокалиптический туннель реальности, в котором он живет, представляет собой художественное произведение, в котором отражается его личное эмоциональное беспокойство и враждебность.

Он сохранял вокруг себя английскую действительность третьего контура, чтобы не быть втянутым в реальность туземцев.