Цитаты из книг автора «Роберт Сапольски»

Это феномен рецидива, вызванного контекстом, – тяга в каких-то местах оказывается сильнее, чем в других, особенно в местах,

Но не зависящие от него обстоятельства возвращают его туда, где он раньше всегда употреблял наркотики, – на ту же самую улицу, в ту же самую музыкальную студию, в то же самое мягкое кресло рядом с барной стойкой в загородном клубе – и тяга к наркотику со свистом возвращается, как будто это все было вчера.

Но вещества, вызывающие зависимость, не только вызывают зависимость, но и обычно обладают свойством вызывать толерантность, или привыкание. Другими словами, вам требуются все возрастающее количество вещества, чтобы получить то же очарование предвкушения, что и раньше. Объяснение лежит отчасти в количестве дофамина, который высвобождают эти вещества. Посмотрим на некоторые источники удовольствия, которые есть у нас: повышение на работе, прекрасный закат, отличный секс, удачно найденное место для парковки, где на счетчике еще осталось немного времени, оплаченного кем-то другим. Все это для большинства людей высвобождает дофамин. То же самое и с крысами. Дайте еду голодной крысе, секс – похотливой крысе, и уровень дофамина в этом пути поднимается на 50–100 %. Но дайте крысе немного кокаина – и высвобождение дофамина увеличится ТЫСЯЧЕКРАТНО (рис. 59).

Если человек находится в отношениях первые несколько месяцев, то дофаминовые пути «кайфуют». Для тех, кто состоит в отношениях годы, этого не происходит.

дофамин и связанное с ним ощущение приятного предвкушения являются топливом для работы, которую нужно совершить, чтобы добиться вознаграждения.

Например, репрессивных и нерепрессивных людей просят припомнить опыт, связанный с конкретными сильными эмоциями. Обе группы с равной энергичностью сообщают о таких эмоциях. Однако на вопрос, что еще они чувствовали, нерепрессивные обычно с готовностью рассказывают о сопровождающих, неосновных чувствах: «Ну, в основном это меня разозлило, но было и немного грустно, и чуточку противно тоже…» Репрессивные же твердо стоят на своем: дополнительных эмоций нет и не было. Черно-белые чувства, с намеком на легкий оттенок.

людей жизнь полна угрожающих стрессоров, которые требуют всегда быть наготове с копинг-реакцией. Для А-типа жизнь тоже полна опасных стрессоров, требующих таких же реакций, да еще и особо недружелюбного характера. И это, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь. Если каждый ваш день наполнен раздражающими ситуациями, на которые остальные обращают мало внимания, а ваша сердечно-сосудистая система реагирует остро, то жизнь будет медленно, но верно расклевывать ваше сердце. И неудивительно, что риск сердечно-сосудистых заболеваний возрастает.

Но Фридман и Розенман провели проспективные исследования и доказали, что именно принадлежность к А-типу предшествует болезни сердца. Это открытие произвело фурор, и к 1980-м годам некоторые светила кардиологии съехались, проверили доказательства и пришли к выводу, что принадлежность к А-типу не в меньшей степени влияет на риск сердечных заболеваний, чем курение или высокий уровень холестерина.

Термин «A-тип» придумали в начале 1960-х годов двое кардиологов, Мейер Фридман и Рэй Розенман, для описания набора свойств, которые они выявили у некоторых людей. Эти свойства описывались ими вовсе не в терминах стресса (мы, например, относим к А-типу тех, кто реагирует на нейтральные или неоднозначные ситуации как на стрессовые), хотя в дальнейшем я попытаюсь это как-то переосмыслить. Вместо этого они характеризовали А-тип как весьма склонный к соперничеству, стремящийся сделать больше, чем задумано, постоянно спешащий, нетерпеливый и недружелюбный (рис. 55).

ситуации у вас возникнут тревога, возбуждение и страх, а вы и понятия не будете иметь почему; причина же в том, что воспоминания о событии никогда не хранятся в гиппокампе, зато ведущие к миндалевидному телу пути автономной нервной системы отлично все помнят. Это – вариант беспричинной тревоги (рис. 54).