3

Я успел сделать всего один шаг по направлению к обожаемой кроватке, как вдруг услышал новый звонок. На этот раз оглушительные сигналы подавала входная дверь. Громко и отчётливо возмущаясь наглостью садистов, которые так упорно не дают выспаться честному труженику в его законный выходной день, я всё-таки отправился встречать незваного гостя, уже рассчитывая повторить все свои возмущения непосредственно ему в лицо.

Но я никак не ожидал увидеть на пороге своей квартиры обворожительную и сексуальную брюнетку. А ведь там, на этом самом пороге, переступая с ноги на ногу, стояла именно такая девица. Как я уже сказал, она смущённо топталась на месте, заманчиво цокая каблучками, и смотрела на меня такими жалостными глазками, покрашенными по всем правилам наисвежайших писков моды, что мне сразу же пришло в голову, что она ошиблась адресом. А потом я вдруг вспомнил о своих непреклонных стремлениях выспаться (которые, кстати, уже бесследно улетучились) и с ужасом понял, что встречаю красотку именно в таком виде, в каком я ещё недавно возлежал в кровати, а именно – одетый в ничего, кроме семейных труселей в зелёный горошек. Поэтому я поторопился спрятать основную часть себя за приоткрытой дверью, продолжая с интересом взирать на гостью, скромно выглядывая из-за своего укрытия одной головой.

– Мне нужно загладить свою вину перед Вами, – выпалила вдруг девица.

– Ну, загладь, – мурлыкнул я не своим голосом закоренелого прелюбодея, и сам поразился тому, как это у меня получилось.

Красотка же молча стояла и хлопала глазками, никаким образом не высказывая стремлений проникновения в моё жилище. Вместо этого, спустя минуту вот такого молчания, она выдала:

– Вы позволите мне расстегнуться и покинуть оболочку, а то мне так не очень удобно?

«Ого! Ага! – думал я, подозревая, что сам-то раскраснелся, как спелый помидор. – А как необычно фразу-то построила – покину оболочку – хм, надо запомнить!»

А сам ответил:

– Позволяю.

Но, вопреки ожиданиям, жгучая брюнетка вовсе не принялась отплясывать стриптиз передо мной. Он так и оставалась – неподвижной и моргающей. Но где-то позади девицы вдруг раздался трескучий звук расходящейся молнии, и откуда-то со спины красотки, прямо из её тела (вероятно, на спине-то и располагалась некая прорезь на скрытой молнии-застёжке), выкарабкался самый настоящий зелёный человечек. Девушка зашаталась на месте, и человечек бесцеремонно привалил её тело к стене.

– Надо б… это… в квартиру занести, – предложил я пришельцу, кивнув в сторону неподвижной брюнетки (она, кстати, так и не переставала моргать, не выказывая никаких других признаков жизни), – а то соседи неправильно поймут.

Человечек кивнул, и мы, за руки – за ноги, внесли девушку в прихожую и положили её прямо на пол, после чего (по вежливому предложению пришельца) прошли на кухню, где я, догадавшись, что вот-вот рухну, сел на пол и начал громко икать. Я бы, наверное, просто-напросто, грохнулся без чувств, если бы моё сознание не было столь заторможенным из-за прерванного сна.

– Привет! Я Бинвилль с планеты Синвимбилль! – поприветствовал меня тем временем зелёный человечек, и я невольно усмехнулся. Очень уж это комично прозвучало – «Бинвилль с планеты Синвимбилль», как будто какое-то заклинание из детской книжицы. Да и сам пришелец, если честно, очень походил на пластилиновую мультяшку – тело маленькое и тоненькое, не толще бутылки, руки и ноги тощие, длинные и заканчивались крупными кистями и ступнями, голова на тонкой шее походила на перевёрнутую колбу. Глаза и рот человечка казались простыми прорезями на поверхности этой колбы, а вместо носа красовались две маленькие дырки. Перемещался по кухне этот самый Бинвилль очень странным образом, постоянно взмахивая своими удлинёнными конечностями, причём всеми сразу, отчего походил на какую-то нелепую водоросль на дне заросшего всякой нечистью пруда.

– Сразу же хотел бы извиниться от своего лица, как и от имени всей нашей компании, – продолжал он, – вследствие совершения нами нелепой оплошности.