17 серия. Что случается с незваными гостями

Лошадиный Город уже неприветливо маячил перед нашими носами. Васся Кислотный разинул небритую пасть в знак своего безграничного восхищения. Призраки продолжали таинственно молчать, дополнительно раздражая меня.

- Что дальше? – наконец нарушил атмосферу безмолвия я сам.

- Иди, – хором сказали мне все мои невидимые спутники, и Васся, как будто повинуясь незримому приказу, двинулся к воротам.

Я хотел было его остановить, но призрачная лошадь мрачно замотала головой, и я согласился подождать и посмотреть, что же произойдёт дальше с этим фанатиком.

Городские ворота от степной пустоши отделял ров, настолько глубокий, что моих зрительных способностей никак не хватало разглядеть его дно. Непроглядная тьма на самой грани этих способностей пугала своей пустотой. Через этот ров был перекинут к воротам неширокий, но, судя по всему, довольно прочный мостик, лишённый перил.

В стороны от ворот росла стена, сложенная как будто бы из самых ярких золотых плит. Настолько блистательно чистой была она, что не хотелось даже в неё верить. Стена уходила куда-то ввысь, и её вершины терялись в клубах низкого и мягкого тумана, нежно опускающегося на город.

Васся уже чеканил уверенный шаг по мостику. Он торжественно маршировал, подходя к воротам и напевал себе под нос какие-то хвалебные скороговорки. Он подошёл к воротам и громко постучал в них.

Прошло около трёх минут, прежде чем ворота начали лениво отворяться. Наружу так же лениво вышла очень мощная лошадь и мрачно посмотрела на Вассю.

- Да здравствуют Лошадки! – принялся нараспев декламировать Кислотный. – Вы даже и не представить себе не можете, как я вас люблю! Я полностью поддерживаю вас во всех ваших начинаниях и…

Лошадь не стала ждать окончания хвалебной речи. Она так же медленно, как выходила наружу, развернулась задом к человеческому оратору. И в тот момент, когда Васся самыми восторженными эпитетами воспевал весь лошадиный род, мощная лошадь лениво оттопырила правое копыто и с силой лягнула парня. Тот грузно грохнулся на мостик, радостно заскулил и зачем-то изо всех сил замахал руками и ногами. В результате этих непродуманных взмахов бедняга Васся угодил с мостика в пропасть, и, видимо, канул в ней навсегда. По крайней мере, его удаляющийся вопль было слышно до тех пор, пока он окончательно не удалился.

Я же, не слишком долго размышляя, прошмыгнул мимо сладко зевающей охранной лошади и молнией просочился через открытую дверь в город.

Передо мной простиралось место, где беззаботно обитали враги всего человечества на сегодняшний день.

18 серия. Девять кругов возвращения круговой нормальности

Итак, я вошёл в город.

То, что я там увидел, услышал и почувствовал очень трудно описать для адекватного восприятия человеческих органов зрения, слуха или осязания. Я смело мог бы сказать – невозможно описать.

Мне так и сказала призрачная лошадь, которая неожиданно встретилась в городе: «Ты неадекватен!»

- Что ты тут, собственно, делаешь? – испуганно вскрикнул я, и в тот же момент рядом с лошадью проявились Арнольдик и парень с лошадью. Они были в белых смокингах с вишнёвыми бабочками на воротниках. – Вы же там оставались… ну, у входа в город.

- А нас и нету, – спокойно ответил Арнольдик, – нас тут совсем нету.

- Нас нигде совсем нету, – спокойно уточнил парень с лошадью.

- Мы – это ты, – зачем-то спокойно добавила призрачная лошадь.

Они разошлись в стороны и растворились в воздухе, как будто их и не было, а я остался стоять и думать, на кой они вообще тут проявлялись.

Передо мной, как ни странно, была бескрайняя степь, но никакого намёка не было ни на Лошадиный Город, ни на какой-либо город вообще. Я обернулся назад – никакого намёка не было также и на ворота со стеной. Меня бросило в пот.

- Эй, призраки! – с истерической ноткой в срывающемся голосе крикнул я. – А ну-ка быстро проявились обратно и объяснили мне всю эту фигню!

Я ждал примерно сорок минут, но никто не проявился. Тогда, громко рыдая, я побрёл по степи, ибо совсем не знал, что мне делать дальше.

Брёл я девять суток. Всё это время степь оставалась абсолютно безжизненной, и мне, чтобы хоть как-то продержаться в живых, пришлось питаться собственной кровью.

Через девять суток я неожиданно наткнулся на крутой обрыв. Он возник перед моими ногами так внезапно, что я чуть было не сиганул вниз с отвесного края. На самом дне, среди острых камней увлечённо играли дети, у которых не было глаз. Они махали и вращали прыгалки, через которые, радостно взвизгивая, прыгал Васся Кислотный.

Дети при этом напевали:

«Лошади да!

Лошади нет!

Лошадь всегда

Знает ответ!»

- А, да ты так всё-таки шёл? – приветливо вскричал Васся. – А я вот более коротким путём тут получился. Только вот отсюда я теперь никуда.

Дети моментально освирепели. Они принялись связывать Кислотного прыгалками и лупить грязными ботинками его лицо. Я определённо заметил, что в нереально широко разинутых ртах у детей появились длинные, кривые и чёрные клыки. На детских ладошках жёлтым огнём горели озлобленные глаза.

Пока Вассю колотили и вязали, он всё же успевал мне кричать:

- Да и тебе теперь отсюда никуда! Это Лошадиный Город, но это и не город вовсе! Это ненормальный шар, уходящий в свою глубь девятью кругами неадекватного разума! Только возвратив круговую нормальность и адекватность разума, ты сможешь выбраться! Но ты не сможешь выбраться, потому что ничего возвратить не сможешь! Это будут уже другие круги!

19 серия. Круг первый – воскрешение

Тем, у кого есть власть двигаться по стенам, должно быть беспредельно легче.

Те, у кого есть возможность двигаться по стенам, обычно не имеют власти.

Вот она, стена из чистого золота, без конца и края, вершина которой, если у неё есть вершина, теряется среди облаков.

Я понял каким-то восьмым чувством, что там, где стена всё-таки кончается, имеет место располагаться Рай. Лошадиный Рай. Мне туда надо было обязательно попасть, иначе в Лошадиный Город никак не проникнуть. Или же мне просто очень хотелось туда попасть.

Первое испытание, первый круг – прогуляться в Раю? Что ж, неплохо.

Я не мог понять, как лошади могут взобраться по отвесной стене со своими нелепыми копытами, но сам я шагал по ней свободно, словно по мостовой. Только ступням было нестерпимо жарко и обжигающе холодно одновременно. Болели глаза от блеска начищенного золота и скулил разум, когда через него мрачным туманов выходила вся накопленная за жизнь тьма.

Я понял, что оказался в Лошадином Раю, когда золотая стена преобразовалась в сочно зелёный простор. Небо стало голубым, а свет Солнца – мягким. В области спины я ощутил тяжесть. Взмахнул головой так, что светлая грива взметнулась лёгким облаком, попытался оглянуться, но тщетно. Тогда я решил перейти на галоп, чтобы ветер освежил молодое жаркое тело.

Мелькала зелёная бескрайняя мечта под ногами, было хорошо и спокойно, и главное – подковы были идеально подогнаны к копытам.

Впереди ожидался ответственный момент. Скачки, цена которых – счастье и безмятежность, начинались буквально через пару минут. От них зависело всё и главное – это удовлетворение того, что дарит божественную тяжесть моей спине. Того, что или кто меня ведёт…

Стоп! Кто меня ведёт? Кто-то меня ведёт? Что с моим разумом? Что я?

Вопросы горячим потом полились с меня. Ответы впивались острыми шпорами в бока. Это не Лошадиный Рай, это Рай с лошадьми. Я – не я. Я – ведомое звено и рискую вечно остаться во власти невидимого жокея.

Я уговорил, как мог (а я мог) Гарцующую Звезду, Сына Зевса, Мать Лошадей, Вороного Ангела и Степную Траву не достигать финиша на скачках. Было обидно, но я через парадоксальные запреты понимал, что это не моя боль, это боль жокея.

- Никто не победил в скачках, все ставки проиграны. Все игравшие лишаются счастья и безмятежности, – объявил безразличный голос в невидимый громкоговоритель.

Очнулся я на холодном жёстком степном песке, обессиленный и дрожащий. Только очнувшись, я понял, что видел и общался с Лошадимамой и каким-то образом – с Травкой. Мне было очень плохо, но я знал, что первый круг я прошёл…