Если бы Кориолан меньше говорил, у людей не появилось бы повода для обиды на него, они никогда не узнали бы его истинных чувств. Он бы сохранил свою сильную ауру, был бы, без сомнения, избран консулом, а впоследствии смог бы претворить в жизнь свои антидемократические взгляды. Но человеческий язык — это зверь, которого способны укротить немногие. Он постоянно пытается выбраться из клетки, и, если его не укротить, он вырвется на волю и причинит немало бед. Те, кто расточает сокровища слов, не могут приумножить власть.