Цитаты из книг автора «Роберт Грин»

Прометеева задача в том, чтобы взять в свои руки управление этим процессом, не передоверяя окружающим право определять и лепить ваш характер. Переделайте себя в сильную натуру. Лепите себя, как из глины, — это может оказаться одной из самых масштабных и приятных жизнен­ных задач. Это делает из вас, по существу, художника — ху

Без малейшего колебания эта милейшая женщина приступила к делу, и под ее руководством я очень скоро овладел алфавитом и мог уже складывать слова из трех-четырех букв… Мастера Хью поразила наивность супруги, и он, по-видимому в первый раз, развернул перед ней истинную философию рабства, разъяснив правила, которые необходимо было соблюдать, дабы выглядеть хозяевами и достойно управлять своим одушевленным имуществом. Мистер Оулд решительно запретил ей продолжать уроки; ей было указано, что это не только само по себе противозаконно, но, кроме того, небезопасно и не может привести ни к чему, кроме неприятностей… Миссис Оулд, бесспорно, ощутила всю мощь его высказываний и, как послушная жена, изменила поведение в направлении, указанном ее супругом. Не могу сказать, что воздействие его слов на меня оказалось поверхностным или скоропреходящим. Его жестокие сентенции — холодные и резкие — глубоко проникли мне в сердце и не просто вызвали возмущение, но и пробудили в моем сознании целую неспешную череду серьезных и важных мыслей. То было настоящее откровение — новое и значительное, оно обнажило передо мной мучительную тайну, против которой восставало все мое юношеское сознание, но восставало тщетно, лишь для того, чтобы понять: белому человеку дана власть вечно держать в рабстве черного человека. «Прекрасно, — подумал я, — стало быть, знание препятствует тому, чтобы ребенок становился невольником». Интуитивно, безотчетно я принял это суждение; с этого момента я постиг прямой путь, ведущий от рабства к свободе.

Необходимо понимать: мир хочет навязать вам роль в жизни. Стоит вам согласиться на эту роль — и вы обречены. Ваша власть будет ограничена до минимума и неотъ­емлема от той роли, которую вы избрали или вынуждены были принять. Но актер играет множество ролей. Наслаждайтесь многоликостью или, по крайней мере, создайте себе новую индивидуальность по своему усмотрению — такую, которая не позволит завистливому и недоброжелательному миру связать и ограничить вас.

творцом собственного облика, чем позволять другим определять его для вас.

Наблюдайте за собой со стороны — и вы избежите многих промахов и просчетов.

Конь, презрительно фыркнув, отвечал: «Верно, что ты освоил три стихии, однако не выглядишь достойно ни в одной из них. Ты летаешь, это правда, но твой полет так тяжел и неуверен, что не дает тебе права равняться с жаворонком или ласточкой. Ты можешь плавать по глади вод, но не способен жить в воде, подобно рыбам. Ты не можешь ни кормиться в этой стихии, ни скользить в глубинах. А когда ты ходишь, а лучше сказать, ковыляешь по земле на своих кривых коротких лапках, вытянув длинную шею, шипя на всех встречных, то вызываешь лишь смех у всех, кто тебя видит. Признаю, я действительно создан только для передвижения по земле, но как изящно мое сложение! Как соразмерны все члены! Как гармонично все мое тело! Как велика моя сила! Как поразительна моя скорость! Уж лучше быть предназначенным для одной стихии и быть в ней великолепным, чем быть гусаком повсюду!»

последователен и не теряет связи с прошлым, обладает властью. Распущенные, разбросанные и напыщенные загнивают и падают. Чем сильнее они раздуваются, тем больнее ударяются падая.

Это почти физический закон: все то, что раздувается слишком сильно, выходя за свои рамки, неизбежно рушится. Разум не должен блуждать от одной цели к другой или допускать, чтобы успех заставлял забыть о чувстве меры и целеустремленности. Тот, кто собран, последова

Перед нами блестящее приложение данного закона: использовать смирение и покорность, чтобы добиться превосходства над врагом. Изучить его досконально, медленно втираясь в доверие, внешне следовать его привычкам, но внутренне сохранять собственную культуру. В финале вы одержите победу, потому что враг считает вас слабым, низшим и, значит, не принимает мер предосторожности, а вы в это время догоняете и обходите его. Такая мягкая форма вторжения исподтишка часто наиболее эффективна, так как враг не ощущает необходимости чему-то противостоять, сопротивляться или к чему-то готовиться. Если бы Япония оказывала сопротивление западному влиянию, это могло бы вызвать насильственное вторжение Запада, которое полностью изменило бы самобытную японскую культуру.

противника — он ждет от вас ответной агрессии, даже хочет этого, так что вы застаете его врасплох и обескураживаете, не оказывая сопротивления. Смиряясь, вы на самом-то деле становитесь хозяином положения, потому что ваша капитуляция является лишь частью плана, цель которого — усыпить врага, заставив его поверить, что вы сломлены. Суть этой тактики в следующем: вы сохраняете внутреннюю твердость, но внешне склоняетесь.