Цитаты из книг автора «Роберт Хайнлайн»

Еще через неделю я вернулась на работу – и с грустью, и с радостью одновременно. Следующие семнадцать лет я буду выплачивать 858 новозеландских долларов и 13 центов ежемесячно, если не выплачу все быстрее. За что? Я не смогу жить дома, пока не выплачу все, потому что для ежемесячных взносов должна продолжать работать. Так за что же тогда? Не за секс, это точно. Как я говорила капитану Тормею, секс можно найти где угодно – глупо платить за это. Наверное, за привилегию окунать руки в мыльную воду при мытье посуды, так я думаю. За привилегию кататься по полу с детьми и щенками так, чтобы тряслись стены. За теплое чувство, что, где бы я ни была, на этой планете есть место, где я могу все это делать по праву, потому что я часть этого. Неплохая сделка. На мой взгляд.

– Дуглас сказал, что он понятия не имеет, есть у тебя деньги или нет. Я имею в виду капиталовложения. – У меня их нет. Она и бровью не повела. – Когда мне было столько же лет, сколько тебе, у меня их тоже не было. Но ты ведь работаешь? Не могла бы ты работать в Крайстчерче и выплачивать деньги за свою долю из своего жалованья? Я понимаю, найти работу в чужом городе не так-то просто, но… У меня есть кое-какие связи. Скажи, чем ты занимаешься? Ты никогда об этом не рассказывала. (И не собираюсь!) Я поотнекивалась, а потом откровенно сказала, что работа моя секретная и я не стану обсуждать ее даже в общих чертах, но… Нет, я не могу найти постоянную работу в Крайстчерче, и поэтому вряд ли есть способ, с помощью которого я смогла бы присоединиться к ним, но я чудесно провела время здесь и надеюсь, что они тоже… – Дорогая, – оборвала она меня на полуслове, – я затевала этот разговор вовсе не для того, чтобы доказать невозможность заключения контракта. Меня не так интересует, почему это не получится, я хочу сделать так, чтобы это получилось. Брайан предложил отдать тебе одну из своих трех акций… Дуглас и Альберт тут же заявили, что возместят, хотя и не сразу, ему эту долю, но я наложила вето на эту схему. Это был бы плохой прецедент – я им так прямо и сказала, напомнив о баранах, которых стригут по весне. Вместо этого я согласилась принять одну долю Брайана в качестве поручительства за выполнение обязательств твоего контракта.

Что безумно раздражает меня в Боссе, так это полное отсутствие тщеславия. Поэтому нет никакой возможности манипулировать им, черт бы его побрал!)

Но что, если в это время место будет занято кем-нибудь из ваших друзей или вы сами будете здесь, Жан? – (Он попросил меня перестать называть его капитаном.) – Вряд ли. Но если так случится, компьютер даст вам знать. Если же я буду в это время в городе или вскоре должен буду оказаться здесь, он также сообщит вам об этом, и… Мне бы очень не хотелось разминуться с вами. Прямое предложение, но сделано самым вежливым образом, так что… Я дала ему код Крайстчерча, чем намекнула, что он может всегда сделать попытку стянуть с меня трусики, если у него хватит духа познакомиться с моими мужьями, с моими сестрами по браку и шумной гурьбой детишек. Я не думала, что он позвонит. Рослым красивым холостякам с хорошо оплачиваемой и престижной работой нет нужды участвовать в скачках с таким множеством препятствий.

– Вас по-прежнему интересует, сколько у меня мужей? Трое, сэр, и три «сестры» по браку… Думаю, вам понравились бы все три, особенно Лиспет – самая молоденькая и симпатичная. Лиз такая рыженькая шотландка, просто прелесть, и очень кокетливая. Дети? Ну конечно. Каждый вечер мы пытаемся сосчитать их, но они слишком шустрые. А еще есть котята и утки, щенки и огромный запущенный сад с розами, цветущими почти круглый год. Словом, это веселое, шумное место, где всегда нужно осторожно смотреть под ноги, чтобы не наступить на кого-нибудь. – Звучит здорово. А не нужен ли вашей группе еще один муж, который нечасто может бывать дома, но согласен нести все необходимые расходы в семье? Сколько стоит войти в долю? – Я поговорю об этом с Анитой, но… Не думаю, чтобы вы говорили всерьез. Мы продолжали болтать, не придавая никакого значения словам, а просто играя в обычную игру. Вскоре мы признали ничью, но предусмотрели возможность матч-реванша, обменявшись номерами. Я дала домашний номер моей семьи в Крайстчерче, а он предложил при случае воспользоваться его квартирой в Окленде. Он сказал, что оставил за собой квартиру сестры после ее переезда, но пользуется ею в месяц дней шесть, не больше. «Так что, если окажетесь в городе и вам негде будет принять ванну, вздремнуть или переночевать, – только позвоните».

– Ух, как здорово! И сколько же у вас мужей? – Капитан, это первый вопрос, который задают все мужчины. И происходит это из-за непонимания самой природы с-брака. Оттого что «с» принимают за «секс». – А разве это не так? – Господи, да конечно же нет! «С» означает «спокойствие», «стабильность», разумеется «союз», в каком-то смысле «святыню» и многое-многое другое: тепло, уют, радость… Ну разумеется, «с» может означать и «секс» тоже, но ведь секс доступен кому угодно и где угодно. И совершенно не нужно создавать нечто столь сложное, как с-брак, только лишь ради секса. – («С» означает «синтетическая семья» – именно под такой формулировкой был впервые легализован с-брак в Калифорнийской Конфедерации – первой стране, признавшей его. Десять против одного, что капитан Тормей прекрасно об этом знал, – просто мы продолжали разыгрывать с ним различные вариации большого флирта.)

– Мисс Болдуин, не так ли? – спросил он. – Вас кто-нибудь встречает в Окленде? Военное положение и вся эта чушь, знаете… Словом, одинокой женщине не стоило бы появляться сейчас в международном аэропорту. Я не стала говорить ему: «Слушай, детка, последний раз, когда я была в этом аэропорту, я пришила одного парня». Ростом капитан был примерно метр девяносто пять, весил килограммов сто или чуть больше, и при этом ни капли жира. На вид – лет тридцати, из тех блондинов, которых чаще можно увидеть на «САС»[8], чем на «АНЗАК»[9]. Что ж, если он желает сыграть роль ангела-хранителя, я не возражаю. – Меня никто не встречает, – ответила я, – я просто должна пересесть на шаттл, летящий на Южный остров… Никак не могу справиться с этой застежкой. Кстати, эти полоски означают, что вы капитан? – Давайте я помогу вам. Капитан?.. А-а, да, капитан Жан Тормей. – И он наклонился, чтобы застегнуть мой ремень. Я не без удовольствия позволила ему помочь мне. – Капитан! Ух ты!. Никогда не встречала капитана. Эта ремарка с моей стороны не означала никакого призыва, поскольку все разыгрывалось по древнейшему ритуалу времен деревенских танцулек. Он сказал: «Я на охоте, и вы мне нравитесь. Интересуетесь?» А я ответила: «Вы тоже ничего, но, к сожалению, я сегодня занята». На этом этапе он мог или ретироваться без всяких обид, или поинтересоваться насчет другого раза в недалеком будущем. Он выбрал второй вариант. Застегнув на мне ремень, достаточно туго, но не слишком, и не воспользовавшись случаем слегка меня полапать – настоящий профессионал! – он сказал: – Времени на пересадку сегодня у вас будет немного. Если вы немного задержитесь, когда мы прибудем на место, и выйдете последней, я буду рад лично проводить вас к вашему «Киви». Это будет быстрее, чем самой продираться сквозь толпу.

Я не сомневаюсь, что пройдет совсем немного времени и все секты, считающие секс хоть капельку порочным, объявят ношение костюмов от «Суперскин» смертным грехом.

– Фрайди, интеллект – это самый дефицитный товар и единственная реальная ценность в мире. Любая организация, любая структура может оказаться бесполезной, беспомощной и представлять опасность для себя самой, если выборочно удалить из нее лучшие умы и при этом оставить всех тупых на местах. Потребовалось лишь несколько тщательно спланированных «несчастных случаев», чтобы уничтожить великую прусскую военную машину и превратить ее в бессмысленную толпу людей. Но это никак не проявлялось до начала боевых действий, потому что, пока бой не начался, тупые болваны выглядят так же хорошо, как гении стратегии и тактики.

На мне даже улыбки не было, когда меня сюда притащили, так что на сборы у меня уйдет одиннадцать секунд.