Цитаты из книг автора «Роберт Джонсон»

Есть три основные черты романтической любви, помогающие нам ее понять. Первая: рыцарь и его дама никогда не вступают в сексуальную связь. Это идеализированные духовные отношения, созданные специально для того, чтобы поднять их над уровнем грубой материи и культивировать утонченную чувствительность и одухотворенность. Вторая черта возвышенной любви заключается в том, что рыцарь и дама не вступают в брак. Обычно прекрасная дама замужем за неким другим благородным человеком. Странствующий рыцарь обожает ее, служит ей и делает ее своим идеалом и духовным центром, но он не может иметь с ней близких отношений. Поступить иначе – значит сделать ее обыкновенной смертной женщиной, а возвышенная любовь требует, чтобы он постоянно видел в ней божество, символ вечной фемининности и фемининности своей души. Третья черта возвышенной любви состоит в том, что люди, которые ее испытывают, постоянно ее поддерживают. Распаляя друг в друге страсть, они все время страдают от страстного стремления друг к другу и пытаються сделать это желание одухотворенным, видя в любимом человеке символ божественного архетипического мира и никогда не сводя свою страсть к обыденным сексуальным и брачным отношениям.

Чтобы быть целостной личностью, герой должен иметь оба атрибута. Без меча арфа становится бездейственной. Но без арфы меч превращается в эгоистичную жесткую силу

маскулинное стремление к власти, продуктивности, престижу и «совершенству» обедняет нас, вытесняя ценности, присущие фемининности, прочь из нашей жизни.

Она ушла жить в бессознательное, чтобы там дождаться лучших времен, когда она сможет вернуться к человеческой жизни.

Она олицетворяет фемининную часть души западного мужчины, фемининные ценности, существовавшие когда-то в нашей культуре

большинство мужчин заняты поисками своей утраченной фемининности, фемининных ценностей и пытаются найти и прожить свою непрожитую фемининность в отношениях с реальной женщиной.

Та часть жизни, которая определяется фемининностью, – любовь, чувственные отношения, интроспекция, интуитивное и лирическое переживание жизни – все это было, но исчезло в Корнуэльсе и Лоонуа. Единственным символом фемининности, оставшимся у Тристана, была его арфа, и, как мы увидим в дальнейшем, именно она и спасла ему жизнь.

Сестры – это раздраженные голоса, раздающиеся внутри нас (а часто – извне) и выполняющие двойную функцию: разрушение прежнего отношения к жизни и осознание нового отношения. За утренним кофе часто разыгрывается сцена, где две сестры замышляют свой коварный план. Они выполняют свою двойную миссию, бросая вызов старому патриархальному миру и подстрекая друг друга к осознанию происходящего, цена которого может быть значительно выше, чем они себе представляют. Вероятно, мы платим прометееву цену за полное осознание того, чего так страстно желаем. Допрашивающие сестры – страшное зрелище. Несмотря на то что они являются предвестницами нового сознания, у каждой женщины все же существует опасность задержаться и застыть на этой стадии развития, чтобы всю последующую жизнь играть разрушающую роль. Вы можете видеть в мужчинах источник своих бед, оставаясь на скале Смерти; точно так же можно оказаться в состоянии двух старших сестер и разрушать все, что пытается создать мужчина. Как правило, женщина проходит со своим партнером через весьма любопытную и ставящую ее в тупик последовательность отношений. Мужчина для нее может быть и богом любви, и Смертью на вершине скалы, и кем-то неизвестным в раю, и очень восприимчивым человеком при ее настойчивом желании что-либо понять. И, наконец, когда на вершине Олимпа она приходит к собственной божественной сущности, он предстает перед ней в качестве бога любви. Буквально все сбивает мужчину с толку. Не следует удивляться тому, что каждый день, приходя домой, он робко оглядывается, пытаясь понять, какая именно роль уготовлена ему сегодня. Теперь добавьте пристрастное участие его анимы, и вы получите сложный, но весьма занимательный сюжет. Сестры олицетворяют собой требование эволюции, источник которой нам неизвестен. Это может быть тень Психеи. Юнг описывал теневые стороны личности как вытесненные элементы нашей психики или еще не прожитые возможности полного личностного потенциала. Вследствие недостаточного внимания к ним и разных препятствий эти непрожитые и вытесненные черты остаются архаичными или даже становятся опасными, уходя в тень. Несмотря на вытеснение, этот скрытый потенциал добра или зла остается в бессознательном, где он накапливает энергию, пока она не найдет выхода в сознание, подобно тому как в критический момент в жизни Психеи появились ее сестры. Если мы будем в себя вглядываться, осознавая лишь наличие любви и великодушия, как это произошло с Психеей, мы недооценим существующую теневую сторону. Это приведет к тому, что нам придется покинуть наивный рай, в котором было так уютно, и отправиться на поиски новых открытий своей истинной сущности. Юнг говорил, что желание личностного роста часто появляется в сознании из тени. Поэтому те же сестры, играя скорее менее, чем более приятную роль в жизни Психеи, все-таки добросовестно ей служат[6].

ни один аспект человеческой психики не может пребывать в здоровом состоянии до тех пор, пока он не будет сбалансирован своей непосредственной комплементарной противоположностью. Если маскулинная часть психики попытается существовать без своей «второй половины», то есть без фемининной составляющей души, маскулинность лишается своего противовеса, нарушается равновесие, что в конце концов приводит к чудовищным последствиям. Власть без любви превращается в жестокость. Чувства без силы маскулинности становятся безликой сентиментальностью.

Любить – значит пройти от начала до конца весь опыт соединения одной человеческой жизни с другой. Это означает видеть в любимом человеке реальную личность и ценить его за ординарность, недостатки, самобытность и значимость самой человеческой личности. Если мы когда-либо сможем пробраться через туман проекций, в которых проводим большую часть жизни, то начнем воспринимать обычное как исключительное. Вся беда заключается в нашем ослеплении собственными проекциями; мы редко видим другого человека таким, какой он есть, оценивая его глубину и благородство.